- ко второй группе - авторы, включающие в различных вариантах условное осуждение, условно-досрочное освобождение от наказания, отсрочку отбывания наказания беременным женщинам и женщинам, имеющим детей в возрасте до 14 лет, принудительные меры воспитательного воздействия, принудительные меры медицинского характера;
- в третью группу нами особо выделен подход И.Э. Звечаровского, комплексно рассматривающего систему мер уголовно-правового характера, включающую различные подсистемы:
а) видов освобождения от уголовной ответственности; б) видов наказаний;
в) видов освобождения от наказания;
г) видов освобождения от отбывания наказания; д) видов замены неотбытой части наказания;
е) досрочное снятие судимости.
В то же время И.Э. Звечаровский, выделяя подсистемы видов освобождения от уголовной ответственности, включает ч. 1 ст. 90 УК РФ, а при определении подсистемы видов освобождения от наказания - ст. 92 УК РФ, что в определенной степени выглядит противоречиво. Доводы о том, что названные части статей включены только потому, что освобождают от уголовной ответственности или наказания, неубедительны, так как эти виды освобождения неразрывно взаимосвязаны с назначением принудительных мер воспитательного воздействия. Такой способ освобождения от уголовной ответственности или наказания нельзя в полной мере назвать осуществленным: в сущности, он невозможен без указанных мер, его назначение и реализация могут иметь место только при условии положительных результатов их выполнения в будущем. Несовершеннолетний освобождается от уголовной ответственности и от наказания, «если будет признано, что его исправление может быть достигнуто путем применения принудительных мер воспитательного воздействия». Несмотря на то, что ст. 92 УК РФ не содержит такого условия, думается, что оно должно логично вытекать из смысла ч. 1 ст. 90 УК РФ, хотя подобное уточнение в самой ст. 92 УК РФ, без сомнения, не было бы лишним.
Обращаясь к ст. 92 УК РФ, отметим, что ч. 1 этой статьи сконструирована как отсылочная. Идет ссылка на ч. 2 ст. 90 УК РФ, без которой, если не брать в расчет такую меру, как помещение в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием, формулировка об использовании ст. 92 УК РФ останется «урезанной». В то же время в остальных частях ст. 92 УК РФ, на которую ссылается автор в подсистеме видов освобождения от наказания, речь идет о мере воздействия, применяющейся именно как принудительная мера воспитательного воздействия, хотя последние им исключаются из перечня.
Кроме того, несовершеннолетний, освобожденный от наказания с применением принудительных мер воспитательного воздействия, в соответствии со ст. 92 УК РФ от уголовной ответственности не освобожден, следовательно, он не выведен из сферы уголовных правоотношений, а именно здесь такие меры и применяются. В данном случае открытым остается вопрос о моменте окончания уголовной ответственности. Так, по мнению некоторых ученых, «уголовная ответственность без наказания и судимости является одномоментной»33, она прекращается, поскольку наказание не назначено и нет судимости, т.е. нет длящегося во времени государственного порицания и правоограничений.
С этим мы не согласны, так как, например, с помещением в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием несовершеннолетний реально ощущает на себе и государственное порицание, и различные правоограничения. В этом случае уголовная ответственность заканчивается в момент окончания исполнения принудительных мер воспитательного воздействия.
Далее, как мы выше указывали, одним из критериев автор избрал изменение уголовно-правового статуса "следствием не только преступного, но и любого поведения, имеющего уголовно-правовое значение", и с этим нельзя не согласиться. Но как в таком случае рассматривать казус, когда несовершеннолетнему, освобожденному от уголовной ответственности с применением принудительных мер воспитательного воздействия, за систематическое неисполнение последних указанные меры отменяются, и несовершеннолетний в конечном итоге привлекается к уголовной ответственности и наказанию? Автор приводит в виде аналогичного примера
«уклонение условно осужденного от исполнения обязанностей». В этом случае также явно прослеживается изменение уголовно-правового статуса лица. Значит, вывод о полном исключении принудительных мер воспитательного воздействия из группы мер уголовно-правового характера представляется небесспорным. Меры воспитательного воздействия, связанные с освобождением от наказания, несмотря на их специфичный уголовно-правовой статус, в котором присутствуют элементы социально-педагогического характера, выходящие за рамки уголовно-правового поля, в ряде случаев соответствуют предложенным критериям и должны включаться в иные меры уголовно-правового характера. Избрав предложенный автором подход, с учетом произведенных нами уточнений можно сказать, что принудительные меры воспитательного воздействия (Исключение - помещение несовершеннолетнего в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа органа управления образованием) в зависимости от того, как они применяются, могут рассматриваться как в качестве уголовно-правовых мер, так и нет.
Таким образом, если одни и те же принудительные меры воспитательного воздействия будут находиться в различных группах мер государственного принуждения, это внесет определенные затруднения. На наш взгляд, несмотря на специфическую природу этих мер, подобное разделение недопустимо. Мы также не можем согласиться с высказыванием о том, что данные меры вне зависимости от применения являются по своей природе административно-правовыми ввиду наличия нормы, определяющей их использование при освобождении от наказания, и фактическом наличии уголовной ответственности.
Мы согласны с мнением А.И. Рарога о том, что принудительные меры воспитательного воздействия являются формой реализации уголовной ответственности только в том случае, когда они применяются вместо наказания. Схожие взгляды высказывают К.Н. Неткачев, считающий недопустимым говорить о формах реализации уголовной ответственности с применением принудительных мер воспитательного воздействия без ее наличия, С.М. Кочои, думающий, что принудительные меры воспитательного воздействия не являются формой реализации уголовной ответственности при применении их согласно ч. 1 ст. 90 УК РФ40, а также С.В. Максимов и А.И. Чучаев, полагающие, что «социально-юридическая природа принудительных мер воспитательного воздействия не может быть охарактеризована однозначно», при освобождении несовершеннолетнего от уголовной ответственности с их применением имеют место только административно-правовые отношения, и эти же меры представляют собой форму реализации уголовной ответственности, но при освобождении от наказания.
Возможно, именно поэтому законодатель так и распределил меры воспитательного воздействия в УК РФ, пытаясь провести их дифференциацию.
Такое разнообразие в применении принудительных мер воспитательного воздействия, с одной стороны, позволяет значительно расширить возможности таких средств, но с другой - вызывает определенные трудности с установлением их места в системе мер уголовно-правового характера. Поэтому мы и предлагаем, несмотря на имеющиеся различия в юридической природе, не производить разделения данных мер, а полностью включить их в иные меры уголовно-правового характера, обособив эту группу и отделив от остальных уголовно-правовых мер по примеру наказания.
Вопрос относимости к мерам уголовно-правового характера принудительных мер медицинского характера требует несколько иного подхода. Понятно, что за неисполнение последних лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности. И доводы о принадлежности к иным мерам уголовно-правового характера не могут быть мотивированы одним только закреплением мер медицинского характера в уголовном или уголовно- исполнительном законодательстве. Однако нужно заметить, что в некоторых случаях данные меры могут применяться до наказания либо после отбытия его части или одновременно. В последнем случае меры медицинского характера можно, а по мнению некоторых авторов, и необходимо (например, ч. 2 ст. 99 УК РФ) рассматривать как форму реализации уголовной ответственности, исполняемую наряду с наказанием.
Стоит согласиться с высказыванием ряда авторов, более подробно исследовавших этот вопрос, что указанные меры медицинского характера являются мерами уголовно-правового принуждения. Возможно, благодаря такому неоднозначному их использованию (до наказания, после отбытия части наказания или одновременно с ним) они, так же как и принудительные меры воспитательного воздействия, должны быть обособлены в уголовном праве.
На наш взгляд, существенным в рассмотрении этого вопроса является уяснение того, что хотел сказать законодатель, выделяя институт «иных мер уголовно-правового характера». Их можно понимать двояко.
В первом случае данные меры можно истолковывать как меры уголовно- правового характера с учетом того, что в этой группе должны находиться именно уголовно-правовые меры, отличные от наказания «другие», а не просто меры принуждения, которые перечислены в уголовном законе. Тогда вопрос об относимости сюда принудительных мер воспитательного воздействия и медицинского характера действительно спорен.
Понятно, что принудительные меры медицинского характера и принудительные меры воспитательного воздействия целиком в эту группу отнести проблематично по изложенным ранее аргументам. В таком случае необходимо признать, что они будут образовывать самостоятельную группу мер государственного принуждения в уголовном праве, не являющихся уголовно-правовыми. Это как следствие вызовет разделение принудительных мер воспитательного воздействия и медицинского характера, что, в свою очередь, еще более усложнит ситуацию и негативно отразится на их практическом применении.
Во втором случае их надо понимать только как иные, отличные от всех остальных мер уголовно-правового характера и наказания, в том числе, которое, как мы видим, также еще дополнительно выделено отдельно. Возможно, именно из-за их специфичности, неоднозначности в использовании на них и обращено особое внимание законодателя. Вот здесь к иным мерам уголовно-правового характера и нужно относить такие принудительные меры, как меры воспитательного воздействия и медицинского характера.
Первого варианта, по-видимому, придерживается, например, И.Э. Звечаровский, а второго - С.В. Максимов и А.И. Чучаев.
На наш взгляд, не совсем удачно подобранная формулировка закона и служит поводом подобных разночтений.
Помещение в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа применяется как ПМВВ в целях исправления несовершеннолетнего, нуждающегося в особых условиях воспитания, обучения и требующего специального педагогического подхода.
Помещение несовершеннолетнего в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа является наиболее строгой мерой, применяемой при его освобождении от наказания, поскольку подросток находится в особых условиях содержания. В то же время эта мера, как отмечает А.Е. Якубов, не является наказанием, так как: применяется в порядке замены наказания; не содержится в системе видов наказания; не влечет судимости.
Согласно ст.15 Федерального закона от 24 июня 1999 г. № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» в специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа могут быть помещены несовершеннолетние в возрасте от одиннадцати до восемнадцати лет, нуждающиеся в особых условиях воспитания, обучения и требующие специального педагогического подхода.
В данные учреждения могут быть помещены несовершеннолетние осужденные, освобожденные от отбывания наказания в порядке ч. 2 ст. 92 УК РФ при условии признания их нуждающимися в особых условиях воспитания, обучения и требующими специального педагогического подхода. В специальных учебно-воспитательных учреждениях закрытого типа обеспечиваются специальные условия (режим) содержания несовершеннолетних. Процессуальным основанием содержания освобожденных от наказания несовершеннолетних в указанных учреждениях является только соответствующее постановление суда (ст. 92 УК РФ). Серьезной проблемой является нехватка мест в специальных учебно-воспитательных учреждениях закрытого типа и малое количество этих учреждений.
Несовершеннолетний может быть помещен в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа до достижения им возраста восемнадцати лет, но не более чем на три года.48 Срок содержания несовершеннолетнего в указанном учреждении не может превышать также максимального срока наказания, предусмотренного УК за преступление, совершенное несовершеннолетним (ч. 2 ст. 92 УК РФ).
В специальные учебно-воспитательные учреждения закрытого типа не могут быть помещены несовершеннолетние, имеющие заболевания, препятствующие их содержанию и обучению в указанных учреждениях.
Перечень таких заболеваний утверждается Правительством РФ. Пребывание в указанном учреждении может быть прекращено до истечения срока, предусмотренного ч. 2 ст. 92 УК РФ, если по заключению специализированного государственного органа, обеспечивающего исправление, несовершеннолетний не нуждается более для своего исправления в дальнейшем применении данной меры. Таким образом, при наличии данных, свидетельствующих об исправлении и перевоспитании несовершеннолетнего осужденного, даже те из них, которые считались опасными в момент их помещения в исправительное учреждение, должны иметь возможность быть освобожденными условно.