Между тем, в развитых зарубежных государствах «ювенальной юстицией» называют систему из: принципов работы с семьёй и несовершеннолетними в целях благополучия ребенка (понимаемого, прежде всего как право на безопасность и личную неприкосновенность); особых процедур разрешения конфликтов с участием несовершеннолетних (исключающих произвольное вмешательство неспециалистов, разглашение семейной тайны, ориентация на примирение и восстановление семейных отношений); функциональных мест, служб и должностных лиц, призванных реализовывать соответствующие процедуры. Потому достаточно давно в нашей правовой науке было дано определение ювенальной юстиции как четырех видов явлений общественно-правовой жизни (подинститутов):
1) законодательное закрепление и обеспечение функционирования системы воспитания, образования и защиты несовершеннолетних, а также системы профилактики несовершеннолетних делинквентов, в которую может входить и ювенальное правосудие, в т. ч. и уголовное;
2) система специфических мер воспитания, образования и пробации, направленных на: выявление несовершеннолетних, попавших в трудную жизненную ситуацию, оказание им помощи, надзора и контроля со стороны общества и государства, включая судебный контроль, а также функциональные места и службы, преимущественно муниципального (общинного) уровня;
3) особые процедуры разрешения конфликтов на базе восстановления нарушенных прав, интересов, благополучия ребенка и восстановления прав и интересов потерпевшей стороны без применения мер осуждения и уголовного наказания (восстановительное правосудие);
4) муниципальный принцип развития системы органов, учреждений и должностных лиц ювенальной юстиции. Для этого основные материально- технические, финансовые и кадровые ресурсы должны аккумулироваться не на государственном, а на низовом, местном уровне. Поэтому муниципальные образования должны лишь делегировать органам государственной власти необходимый минимум нормотворческих, организационных а также контрольно-ревизионных полномочий.
Такие подходы к определению ювенальной юстиции учитывают более чем вековой мировой опыт развития соответствующего законодательства, органов и учреждений, призванных обеспечить его применение. Характерно, что за рубежом формирование ювенальной юстиции началось с решения частной проблемы создания для подростков специальных, так называемых
«детских судов». Под ними подразумевались единоличные или коллегиальные судебные учреждения, действующие на основании специальных процессуальных правил и имеющие задачами защиту интересов личности малолетнего, отправление правосудия над малолетними преступниками.
При формировании системы органов, реализующих меры уголовной ответственности несовершеннолетних, важно учитывать опыт прежде всего, постсоветских государств, приступивших к созданию (восстановлению) данной системы. Например,11 февраля 2015 года на состоявшемся в Мажилисе (парламенте Республики Казахстан) пленарном заседании с депутатским запросом к Премьер-министру республики обратилась депутат Светлана Бычкова, в связи с вступлением в действие нового законодательства в сфере уголовной ответственности несовершеннолетних.
«Общеизвестно, -- как указал в ходе слушаний председательствующий, что восстановительное правосудие и использование мер наказания, альтернативных уголовному, успешно развиваются только в случае параллельного ввода в действие процессуальных возможностей и фактических условий для исправления правонарушителя без лишения его свободы с тем, чтобы было имело место не просто прекращение уголовного преследования несовершеннолетнего, а переадресование его дела компетентным организациям для проведения дальнейшей работы с целью недопущения рецидива»61. Вместе с тем, имеются проблемы как при решении вопросов о примирении, так и выборе альтернативных мер наказания, в том числе, связанные с различием практики судов.
Было отмечено, что само использование эффективных мер альтернативных наказаний затруднено в связи с практическим отсутствием органов, которые могли бы качественно приводить их в исполнение и осуществлять контроль за исполнением. Система специализированных структур, осуществляющих реабилитационные и воспитательные функции в отношении освобожденных от уголовной ответственности и условно осужденных детей, всесторонне обеспечивающих условия для предупреждения повторных преступлений, не сформирована. Поэтому, исходя из реальных условий, суды чаще всего ограничиваются передачей под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо установлением особых требований к поведению несовершеннолетнего, в основном, ограничением способов проведения досуга времени и мест его пребывания, -- что далеко не гарантирует исправление ребенка. Тем самым, непоследовательная реализация идеи гуманизации наказаний чревата ростом преступности, в том числе рецидивной, в результате чего может иметь место ее дискредитация.
Кроме того, производство по делам о правонарушениях несовершеннолетних предполагает обязательное проведение психолого-психиатрической экспертизы, частое присутствие в процессе педагога или психолога. Однако, по словам депутата, на сегодня не существует ни единой методики, ни единообразной практики, ни полного представления о цели указанной комплексной экспертизы и специальных знаниях соответствующих экспертов, прежде всего психологов. В результате экспертиза является чаще всего изолированным действием и не ложится в основу долговременного социально-психологического сопровождения несовершеннолетнего.
Аналогичная ситуация связана с определением специальных знаний педагога и психолога и цели их участия в процессе. В результате роль психолога и педагога в разных судах разнопланова. Некоторые из них вызываются в целях предоставления доклада о фактическом положении дел ребенка, другие присутствуют в процессе без предоставления суду каких -- либо рекомендаций.
Участие психологических, психиатрических, социальных служб в процессе не должно быть поверхностным и формальным. Специалисты должны проводить качественное исследование психологических и иных особенностей личности несовершеннолетнего, принимать участие в разработке программы его реабилитации и осуществления контроля за ее реализацией, тем самым способствовать реинтеграции подростка в общество.
В настоящее время четкие представления о критериях профессиональной подготовки привлекаемых судом специалистов-психологов и педагогов в учебных заведениях отсутствуют.
Как отмечает депутат С. Бычкова, в Казахстане суды по делам несовершеннолетних имеют тройную юрисдикцию и широкий мандат, охватывающий ряд категорий уголовных, административных и гражданских дел. Подсудность большинства дел определена таким образом, что они в большей степени являются семейными и рассматривают дела преимущественно родителей, а не детей, что не способствует углублению специализации судей в сфере ювенального правосудия. На сегодня по всем указанным категориям дел введена альтернативная подсудность без обязательного параллельного формирования специализированных ювенальных составов в судах общей юрисдикции. В связи с этим возникает вопрос о различии подходов к несовершеннолетним, которые в различных судах находятся в разных (неравноправных) условиях.
Общепризнанной и важнейшей особенностью ювенального суда в современных условиях становится индивидуализация подхода к делинквентам, формирование программ исправления и контроль за реализацией данной программы воспитуемым во взаимодействии и под руководством специально уполномоченных органов и должностных лиц. Однако сегодня компетенция ювенального судьи заканчивается вынесением решения по делу. Для судей не представлена реальная возможность контроля эффективности исполнения их решения и, следовательно, возможность его пересмотра в случае необходимости.
Кроме того, с учетом невысокой загрузки судов уголовными делами, целесообразным представляется расширение подсудности соответствующих составов (судей), например, за счет гражданских и административных дел о защите прав ребенка, об ограничении и лишении родительских прав (восстановлении в правах), а также расширения судебного контроля за исполнением решений по делам о преступлениях несовершеннолетних. В целом, совершенствование работы ювенальных судов теряет всякий смысл, если нет преемственности в работе суда и органов, исполняющих его решение.
Однако, на пути реализации данных новаций встает проблема отсутствия в России и в других странах СНГ полноценной специализированной службы пробации для несовершеннолетних, неопределенность принципов ее деятельности и ведомственной принадлежности. В сегодняшнем же виде пробация не может оказать полноценную помощь своим поднадзорным в социальной адаптации и обеспечить их социальное сопровождение.
Актуальным является и вопрос функционирования организаций, в которых содержатся дети, находящиеся в конфликте с законом. Например, в
Казахстане, с переходом Центров адаптации несовершеннолетних (ЦАН) под юрисдикцию Министерства образования и науки данные учреждения лишились полномочий по осуществлению временного содержания детей, нуждающихся во временной изоляции в связи с совершением преступлений. ,
В результате ЦАНы фактически дублируют деятельность приютов. Штат обслуживающего персонала каждого ЦАНа рассчитан на одновременное содержание 30-50 детей и составляет, как правило, до 50 единиц. Но в них единовременно находятся только около 10 детей. Статистика же отражает всех лиц, прошедших через ЦАН в течение года, и выглядит внушительно. Аналогичная ситуация наблюдается в специализированных школах.
«Учитывая малое количество детей, размещаемых в указанных детских организациях, а также стоимость содержания помещений, оплату сотрудников и неполное использование соответствующего потенциала, возникает вопрос об их реорганизации или перепрофилировании с целью созданиях на их базе остро необходимых организаций, которые могли бы реально осуществлять реабилитационные и воспитательные функции в отношении
«неблагополучных» детей, а также реализовывать программы в отношении их родителей», -- отмечает депутат С. Бычкова. Например, в них ребёнку, оставшемуся без попечения родителей кроме временного проживания и содержания может быть оказана при необходимости экстренная медико- социальная помощь. Однако с учётом чрезвычайного характера меры по отобранию ребёнка он может быть помещён органом опеки и попечительства в иные учреждения, например: в воспитательное учреждение, школу-интернат, дом (базу) отдыха, санаторий и т.п.. Ребёнок также может быть передан родственникам (дедушке, бабушке и др.), если таковые имеются и изъявили желание принять данного ребёнка.
Кроме того, как отмечают отечественные исследователи, необходимо законодательно закрепить процедуру судебного контроля законности мер, связанных с отобранием ребенка у родителей, реализуемых в обстоятельствах, не терпящих отлагательства, подобную той, что предусмотрена действующим законодательством в случаях ограничения иных конституционных прав граждан, например, на свободу и личную неприкосновенность. Для этого, в частности, предлагается установить и законодательно закрепить обязанность органа опеки и попечительства в подобных ситуациях незамедлительно уведомить районный суд по месту отобрания ребенка и обеспечить его временное устройство. Очевидно, что ходатайство о признании немедленного отобрания ребенка законным должно быть рассмотрено судьей в краткий срок, оптимально -- в течение 24 часов с момента поступления -- если только прокурор или родители ребенка не ходатайствуют о продлении данного срока для представления дополнительных доказательств или по иным уважительным причинам.
Помимо этого, немало вопросов и в сфере формирования ювенальных подразделений и специализации сотрудников правоохранительных органов и адвокатов, для которых сейчас не требуется получения специальной подготовки или квалификации для работы с несовершеннолетними. Множественность задействованных государственных структур не в полной мере обеспечивает решение проблем несовершеннолетних. Каждый регион имеет свою практику организации работы с детьми как попавшими в орбиту судопроизводства, так и иными, находящимися в конфликте с законом. В результате отсутствия сформированной системы защиты прав несовершеннолетних и значительная помощь, представляемая авторитетными международными организациями, зачастую не приводит к ощутимым результатам. Такие службы, как помощь юным матерям, ранняя помощь родителям детей с особыми нуждами, ограниченными возможностями, семейное визитирование, патронат, центры дневного пребывания, курсы психолого-социальной поддержки и т.п., -- остаются единичными и разрозненными, а охват населения такими службами минимален.
В связи с этим представляется необходимым принятие незамедлительных мер по повышению эффективности отечественной системы обеспечения гарантий прав несовершеннолетних хотя бы применительно к рассматриваемой категории. При этом, с учетом даже ранее приведенных примеров очевидно, что цель может быть достигнута не только путем создания дополнительных органов централизованного подчинения, но и за счёт организационных преобразований без дополнительных бюджетных затрат. Речь идет, прежде всего, о разработке соответствующего программного документа и создании государственного органа универсальной юрисдикции в сфере защиты прав ребенка, имеющем необходимые властные полномочия и ресурсы для реализации государственной политики в указанной сфере и несущем ответственность за ее результаты.
В этой связи возникает необходимость в создании на федеральном уровне единого координационного и дискреционного органа, обеспечивающего совершенствование нормативно-правовой базы, закрепление международных ювенальных стандартов, распространение и внедрение соответствующих методик, а также координацию всех субъектов, постоянно или эпизодически реализующих функции социальной защиты семьи и детства, профилактики нарушений прав детей в семьях, социальных и образовательных учреждениях.
Возложение соответствующих функций на Минздравсоцразвития РФ представляется контрпродуктивным, как по причине перегруженности данного ведомства обязанностями по реализации социальных программ в отношении пенсионеров, инвалидов, малоимущих и иных категорий граждан, нуждающихся в социальной защите, так и специфичности рассмотренной деятельности. По тем же причинам «не подходят» на роль руководящего и координирующего органа Минюст и МВД, которые постоянно осуществляют лишь определенные виды профилактической работы, связанные, соответственно, с: принудительным исполнением мер воспитательного и исправительного воздействия на недобросовестных родителей и подростков -- нарушителей, либо охраной жизни, здоровья, общественной безопасности, общественного порядка и собственности, расследованием преступлений.