· «закон необходимого разнообразия». Обобщенная формулировка этого принципа фиксирует, что «только разнообразие может уничтожить разнообразие».32 Очевидно, что рост разнообразия элементов систем может приводить как к повышению устойчивости (за счёт формирования обилия межэлементных связей и обусловливаемых ими компенсаторных эффектов), так и к её снижению (связи могут и не носить межэлементного характера в случае отсутствия совместимости или слабой механизации могут приводить к диверсификации). Ярким примером такого необходимого разнообразия является возникновение новых отраслей права (напр. Информационное право), при этом создание такой отрасли, хотя и обусловлено необратимыми изменения в общественной жизни, не всегда означает ее сиюминутную сбалансированную работу;
· «закон иерархических компенсаций» фиксирует, что «действительный рост разнообразия на высшем уровне обеспечивается его эффективным ограничением на предыдущих уровнях».33 «Этот закон, предложенный российским кибернетиком и философом Седовым Е.А., развивает и уточняет известный кибернетический закон Эшби о необходимом разнообразии».34 Из данного положения следует очевидный вывод: поскольку в реальных системах (в собственном смысле этого слова) первичный материал однороден, следовательно, сложность и разнообразие воздействий регуляторов достигается лишь относительным повышением уровня его организации. Одной из тенденций развития систем является тенденция прямого понижения уровня организации периферических элементов, приводящая к непосредственному ограничению их разнообразия: «только при условии ограничения разнообразия нижележащего уровня можно формировать разнообразные функции и структуры находящихся на более высоких уровнях»35, т.о. «рост разнообразия на нижнем уровне [иерархии] разрушает верхний уровень организации»36. В структурном смысле закон означает, что «отсутствие ограничений… приводит к деструктурализации системы как целого»37, что приводит к общей диверсификации системы в контексте объемлющей её среды. В действительности данное положение прямо противоречит принципу взаимно-дополнительных соотношений. Богданов А.А. в противовес утверждению о наличии иерархических компенсаций в системах заявляет, что реально в процессе дифференциации происходит распределение функциональной нагрузки на элементы и подсистемы, и, как следствие, никакого ограничения разнообразия на нижних уровнях не происходит»38. Данное утверждение справедливо в том числе и для права. Эффективность и равновесие права как системы достигается в первую очередь из-за распределения организационных функций между уровнем права и уровнем нормы права. Предмет регулирования нормы права всегда специфичен, конкретен, однако толкование конкретности как ограниченности в данном случае, по нашему мнению, недопустимо. Единичная норма права не способна охватить или хотя бы приблизиться по объему к предмету регулирования права, равно как и право не имеет своей целью регулирование отдельно взятого правоотношения. Возможности права и нормы права разделяются иерархически, что приводит к уравновешиванию всей системы. Специализация элементов в границах права как системы распределяет по ним разнообразие возможностей, позволяя им функционировать в ней в гораздо более «принцип моноцентризма» фиксирует, что устойчивая система
«характеризуется одним центром, а если она сложная, цепная, то у неё есть один высший, общий центр»39. Полицентрические системы характеризуются дисфункцией процессов координации, дезорганизованностью, неустойчивостью и т. д. Подобного рода эффекты возникают при наложении одних координационных процессов (пульсов) на другие, чем обусловлена утрата целостности. В настоящее время вопрос о расположении центра (руководящего начала) в праве является дискуссионным. В юридической литературе роль руководящего начала в праве приписывалась в первую очередь правосознанию40, однако данная точка зрения не является единственно верной. Как подчеркивает Е.В. Скурко, “если в основу развития правовой системы положить компонент правосознания, то применительно к социально-правовой практике современной России можно с особой тревогой говорить об усугубляющемся расколе между правосознанием основной доли населения страны и «элит» (включая должностных лиц), под субъективным воздействием которых в основном и происходит развитие правовой системы страны”41, таким образом допуская наличие иного “центра” в правовой системе. По нашему мнению, таким “центром” может служить социум, выработавший правовые нормы и правовую систему, которые, в свою очередь, получили надлежащее закрепление через санкции государства. Однако сложность, опосредованность механизма воздействия социума на право, его номинальная отделанность от правовых явлений ставит под сомнение роль социума как системообразующей категории в праве. В данном случае мы не можем заявлять однозначно о наличии единого “центра” в праве;
· «закон минимума», обобщающий принципы Либиха и Митчерлиха, фиксирует: «устойчивость целого зависит от наименьших относительных сопротивлений всех его частей во всякий момент»42. «Во всех тех случаях, когда есть хоть какие-нибудь реальные различия в устойчивости разных элементов системы по отношению к внешним воздействиям, общая устойчивость системы определяется наименьшей её частичной устойчивостью»43. Именуемое также «законом наименьших относительных сопротивлений», данное положение является фиксацией проявления принципа лимитирующего фактора: темпы восстановления устойчивости комплекса после нарушающего её воздействия определяются наименьшими частичными, а так как процессы локализуются в конкретных элементах, устойчивость систем и комплексов определены устойчивостью слабейшего её звена (элемента). По нашему мнению, таким звеном в праве можно считать процесс регулирования права со стороны уполномоченного государственного органа. В случае, если такой государственный орган становится коррумпированным, т.е. действующим в интересах обособленной группы лиц, решения о санкционировании правовой нормы могут носить ангажированный характер, при этом эффективность этой правовой нормы и перспективы права в целом становятся под вопросом.;
· «закон опыта» охватывает действие особого эффекта, частным выражением которого является то, что «информация, связанная с изменением параметра, имеет тенденцию разрушать и замещать информацию о начальном состоянии системы»44. Общесистемная формулировка закона, не связывающая его действие с понятием информации, утверждает, что постоянное «единообразное изменение уменьшать разнообразие этого множества»-- в виде множества преобразователей может выступать как реальное множество элементов, где воздействия на вход синхронизированы, так и один элемент, воздействия на который рассредоточены в диахроническом горизонте (если линия его поведения обнаруживает тенденцию возврата к исходному состоянию, и т.с. он описывается как множество). В праве и его системе подобный закон находит свое отражение прежде всего после изменения правовой нормы или принятия новой правовой нормы. При этом опыт изменений правовых норм привносит в процесс изменения элемент стандартизации, который проявляется, например, в последней редакции Земельного кодекса Российской Федерации. Нормы данного кодекса о предоставлении земельных участков из государственной или муниципальной собственности были стандартизированы таким образом, что при правоприменении суд мог сослаться на неправильную норму в силу ее схожести до степени смешения с применимой нормой45.
· «принцип прогрессирующей сегрегации» означает прогрессирующий характер потери взаимодействий между элементами в ходе дифференциации46, однако к оригинальной версии принципа следует добавить, что в ходе дифференциации глобальное управление системой осуществляется промежуточным образом из системного центра через каналы взаимодействий между элементами. Понятно, что происходит потеря части автономных взаимодействий между элементами (регулирование части процессов переходит на более высокий уровень -- напр., общепринятая в любом регионе Конституция), что существенным образом трансформирует принцип. Данный эффект оказывается потерей «совместимости», что компенсируется интегрирующими процессами: «каждая дифференциация -- это локальная интеграция, локальное решение, соединяющееся с другими в системе решения или глобальной интеграции…». Является немаловажным то обстоятельство, что сам процесс дифференциации в принципе нереализуем вне централистически регулируемых процессов: «расхождение частей» с необходимостью не может быть простой потерей взаимодействий, и комплекс не может превращаться в некое множество «независимых каузальных цепей», где каждая такая цепь развивается самостоятельно вне зависимости от остальных: системный центр упорядочивает процессы взаимодействия подсистем и элементов, внося последовательность в протекание этих процессов -- значительная часть непосредственных взаимодействий между элементами в ходе дифференциации действительно ослабевает по причине их промежуточного упорядочения центром, но функционирование системы как целого обеспечивается интеграцией. Таким образом достигается оптимальный баланс централизации и децентрализации , дифференциации и интеграции . В праве данный принцип проявился прежде всего в разделении права на частное и публичное с утверждением в каждом из них оригинальных, присущих только одной из функциональных подсистем права, механизмов регулирования и принципов, на которых осуществляется регулирование. Характерно, что в основе стабильности права лежит положение о недопустимости смешения принципов регулирования частного и публичного права и различных отраслей права в частности. Таким образом, сегрегация отраслей и подсистем права ведет к достижению баланса в праве, являясь при этом закономерным, эволюционным процессом.
· «принцип актуализации функций», согласно которому объект выступает как организованный лишь в том случае, если свойства его частей (элементов) проявляются как функции сохранения и развития этого объекта», или: «подход к организации как непрерывному процессу становления функций её элементов может быть назван принципом актуализации функций». Таким образом, принцип актуализации функций фиксирует, что тенденция развития систем есть тенденция к поступательной функционализации их элементов; само существование систем и обусловлено непрерывным становлением функций их элементов. Применительно к праву данный принцип находит своей подтверждение в сущности функций права. Данные функции в их системной взаимосвязи между собой имеют своей целью не только поддержание всей системы в работоспособном состоянии, но развития системы в целом.
Системность права прослеживается в его целях, функциях и методах регулирования. Основными целями права в разные временные периоды признавались "осуществление воли господствующего класса", “обеспечение действенности нормативных правовых актов (законодательных актов)”, “упорядочение общественных отношений”, “обеспечение наиболее бесконфликтного развития общества” и т.п. В выражении основной цели права, по нашему мнению, прослеживались общие политические, экономические и культурные тенденции к так называемому “сдвигу” акцентов в правовом регулировании, в настройке механизма правового регулирования, изменении норм права таким образом, чтобы они могли обеспечить выполнение новых целей, поставленных перед правом. Исходя из данного тезиса, мы можем сделать вывод о неразрывной связи актуальных целей права и механизма регулирования общественных отношений, которые должны быть скорректированы для достижения необходимых целей. Мы также можем обнаружить, что право представляет собой динамически развивающуюся систему, цели которой могут подвергаться изменениям извне.
Цели права реализуются через его функции. В современной юридической литературе выделяют две основных разновидности функций (групп функций):
· Общесоциальные функции права
· Специально-юридические функции права
Общесоциальные функции права, в свою очередь, подразделяются на несколько конкретизированных функций в зависимости от сферы общественной деятельности, на которую направлена соответствующая функция. Такими функциями являются:
· экономическая (право, устанавливая "правила игры" в экономической сфере, упорядочивает производственные отношения, закрепляет формы собственности, определяет механизм распределения общественного богатства и т.п.);
· политическая (право в своих нормах закрепляет политический строй общества, механизм функционирования государства, регламентирует политические отношения, регулирует деятельность субъектов политической системы и пр.);
· воспитательная (право, отражая определенную идеологию, оказывает специфическое педагогическое воздействие на лиц, формирует у субъектов мотивы правомерного поведения);
· коммуникативная (право, являясь информационной системой, выступает способом связи между субъектом и объектом управления, специфическим "посредником" между законодателем и обществом, между творцами правовых предписаний и физическими или юридическими лицами).
Специально-юридические функции, представляющие собой необходимые пути воздействия на общественные отношения, использующие набор приемов и методов, применяющихся в основном в юриспруденции, однако не ограничиваясь ей. К таким функциям относятся:
· Регулятивная функция имеет первичное значение, носит творческий характер, ибо право с помощью этой функции призвано содействовать развитию наиболее ценных для общества и государства социальных связей. Подобную функцию обеспечивают, как правило, правовые стимулы - поощрения, льготы, дозволения, рекомендации и т.п. Данные средства способствуют удовлетворению интересов лиц, открывая простор для их активности, инициативы, предприимчивости.
· Охранительная функция реализуется с помощью правовых ограничений (обязанностей, запретов, наказаний, приостановлений) и имеет вторичный характер. Она производна от регулятивной функции и призвана ее обеспечивать, ибо охрана и защита начинают действовать тогда, когда нарушается нормальный процесс развития тех или иных социальных связей, когда он встречает на своем пути какие- либо препятствия. Для преодоления этих препятствий используются правовые ограничения, охраняющие и защищающие интересы лиц. Эта функция права направлена на охрану основополагающих ценностей - жизни, здоровья, чести, достоинства, свободы, собственности, правопорядка, безопасности и т.д.
Функции права, в свою очередь, реализуются путем применения соответствующих методов правового регулирования через нормы права. В настоящий момент выделяются несколько основных методов правового регулирования, таких как:
· Императивный
· Диспозитивный
· Поощрительный
· Рекомендательный
· Иные методы
По утверждению Матузова Н.И. и Малько А.В. “Императивный и диспозитивный методы, используемые главным образом в уголовном и гражданском праве (соответственно). В разной степени они присущи и другим отраслям. Указанные методы в какой-то мере носят универсальный характер. Такое же сквозное значение имеют дозволения, обязывание и запрет, свойственные в различных комбинациях всему правовому регулированию. Разрешая (дозволяя) одни действия, предписывая в обязательном порядке другие, запрещая под угрозой санкции третьи, право тем самым придает поведению субъектов строго целенаправленный характер, вводит общественные отношения в нужное русло”.