Особое внимание заслуживают работы Керимова Д.А., в которых он разрабатывает и обосновывает концепцию социологической школы права для целей оценки эффективности права и правовых норм, предполагая право как инструмент многостороннего социально-юридического воздействия на общественные отношения. Керимов Д.А. в своей концепции возникновения, становления и развития права фундаментальную роль отводит понятию “воли”
- в первую очередь ее общественной стороне, отличая ее от преобладающему в период Советского государства и права понятия “государственная воля”. Он описывает право через понятие воли и приходит к следующему понятию - “Право - это исторически сложившиеся волевая система принципов, норм и действий, обусловленных общественными отношениями и регулирующих эти отношения в целях установления правопорядка, обеспечиваемого различными средствами, в том числе силой государственного принуждения”. В данном определении, по нашему мнению, так же необходимо отразить аспект общественного прогресса, который является движущей целью правового регулирования по мнению Керимова Д.А.
Профессор Керимов Д.А. уделяет особое внимание категории цели в праве. Цель в праве, по мнению Керимова Д.А., “будучи идеальным выра- жением объективной закономерности, вместе с тем представляет собой те материальные и духовные результаты, которые достигаются посредством правотворчества, а затем -- реализации норм права”8. Через использование категории цели для определения эффективности правового регулирования, Керимов Д.А. приходит к выводу о необходимости рационального достижения поставленных целей права. Профессор Недбайло П.Е. развивает данную позицию и дополнительно указывает то, что цель, выраженная в самом праве, отнюдь еще не предопределяет практического достижения того результата, который этой целью предусматривался. Правовое правило поведения носит общий характер и именно поэтому допускает различные варианты его осуществления. Не говоря уже о том, что в процессе реализации права, не исключено искажение заключающейся в нем цели (и, следовательно, снижения эффективности правовой нормы - прим.авт.), может случиться (и случается) и так, что избранный путь достижения данной цели окажется далеко не оптимальным. В связи с этим в каждом отдельном случае реализации права и встает вопрос о максимально рациональном варианте практического осуществления его велений ради достижения того конкретного результата, который целью в праве предусматривается”9.
Эффективность правового регулирования профессор Керимов Д.А. неразрывно связывает с коллективной психологией, сознанием, а также внешними факторами: качеством жизни, развитием экономической составляющей10. “Законодательство тогда эффективно, когда помимо норм, в нем присутствуют, находя выражение, все свойственные этой жизни особенности: уровень культуры и сознания людей, характер их психологии, качество жизни, мера цивилизованности общества, состояние экономики и т.д.”11 Особо отметим, что данный ученый-исследователь уделяет достаточно внимания на первый взгляд неправовым сферам общественной деятельности - экономики, политики и культуры. Исходя из тезиса о взаимосвязи и взаимодействии общественных отношений и права, Керимов Д.А. приходит к выводу об определяющем влиянии на правовые процессы экономических показателей жизнедеятельности общества, уровня его культурного просвещения (в том числе и правового), стабильности и развитости политической системы в целом.
При этом профессор Керимов Д.А. справедливо разделял эффективность действия права и эффективность законодательства. Эффективность действия права в трактовке Керимова Д.А. зависит прежде всего от того, насколько оно точно и полно отражает, и правильно предусматривает реализацию объективных возможностей в соответствии с познанными закономерностями общественного развития12. “Правопорядок укрепляется, становится эффективным лишь при условии, если законы и подзаконные акты создаются и реализуются на основе принципов права, с учетом органической внутренней связи с регулируемыми общественными отношениями, исторически сложившимся правосознанием народа”13.
Представляется возможным согласиться с позицией профессора Керимова Д.А. в том, что “правильность” (эффективность) правопорядка достигается лишь при условии, если законы и подзаконные акты создаются и реализуются на основе принципов права, с учетом органической внутренней связи с регулируемыми общественными отношениями, исторически сложившимся правосознанием народа. При этом, по мнению Керимова Д.А., для достижения правильности правопорядка необходимо наличие его “внутреннего стержня”, источником возникновения которого является убежденность каждого из членов общества в правильности его действий.14 В данном случае мы можем согласиться с данной позицией при условии, что руководящим инструментом эффективного правопорядка будет являться не столько субъективная “правильность” действий каждого из участников социума, сколько наличие развитого гражданского правосознания, имеющего выражение в конкретных действиях участников социума.
Параллельно с социологическим подходом к изучению и пониманию права и его эффективности безусловно существовали и иные подходы к проблеме эффективности права, правового регулирования и правопонимания. Например, профессор Лебедев М.П. в своей статье “Об эффективности воздействия социалистического права на общественные отношения” дал определение эффективности права как “получение наибольшего результата в достижении цели данного правового предписания и общей цели -- торжества коммунизма. Это означает, что наступление предусмотренных тем или иным законодательным актом последствий должно происходить: а) при использовании всех имеющихся возможностей и прежде всего тех, которые заключаются в развитии социалистического демократизма, творческой инициативы и активности трудящихся; б) при максимальной экономии сил, средств и резервов; в) при полном использовании достижений науки и передового опыта”. Нельзя не отметить, что Лебедев заявляет так называемую экономическую эффективность права как ведущую в сфере регулирования социальных отношений и достижения целей правового регулирования, хотя и не ограничиваясь ей. “Вопросы экономической эффективности тех или иных мероприятий, проводимых партией и государством, имеют первоочередное значение” - пишет он, - “Однако правовое воздействие на общественные от- ношения не ограничивается только экономическим эффектом. Нельзя не принимать во внимание и политические, моральные и другие результаты тех или иных принципиальных решений и правовых предписаний”.
Схожей позиции придерживался профессор Козлов В.А. Эффективность права, по его мнению, представляла собой максимально положительную результативность действия правовых норм при наименьших социальных издержках. Он указывал, что “эффективность правового регулирования нельзя рассматривать как простую результативность, она необходимо должна включать классовую полезность этих результатов”. При этом данный исследователь фактически отождествлял полезность и экономичность правовой нормы, что, по нашему мнению, может привести к искажению понятия “эффективность”, так как данные понятия отличаются по предмету воздействия на явления общественной и личностной деятельности. Если полезность является скорее субъективным критерием и зависит от конкретного субъекта регулирования, то экономичность нормы (в большинстве случаев имеется ввиду ее реализации) представляет собой объективный критерий, который можно рассчитать в конкретных единицах измерения. При этом расчёт полезности нормы права представляется нам достаточно трудным, хотя и поддающимся реализации измерением. Вопрос о соотношении полезности и экономичности права в целом и нормы права в частности является дискуссионным, и он будет подробно освящен нами в соответствующем разделе настоящей исследовательской работы.
Исследователями Пашковым А.С. и Явичем Л.С., с другой стороны, заявляются иные факторы, которые необходимо учитывать при определении эффективности нормы права. “Норма права является эффективной, если она соответствует объективным потребностям, предусматривает оптимальный вариант поведения, требуемого для достижения цели, и реально обеспечивает наступление фактического результата” - пишут Пашков А.С. и Явич Л.С. в своей работе “Эффективность действия правовой нормы (к методологии и методике социологического исследования)”. Так же профессоры Пашков А.С. и Явич Л.С. справедливо отмечали, что нельзя отрывать эффективность правовой нормы от тех затрат, которые связаны с ее поддержанием и с достижением предусмотренного ею результата (имеются ввиду не только материальные затраты, но и затраты человеческой энергии, времени, всевозможные моральные и идейно-политические издержки).
Иная точка зрения относительно природы эффективности права сформировалась в 70-80 годах XX века и заключалась в неразрывной связи между поставленной целью правовой нормы и реально достигаемой социальной и/или юридической целью. Изложению и поддержанию подобной точки зрения посвящен один из наиболее значимых трудов Советской юридической мысли в сфере изучения эффективности права - “Эффективность правовых норм” за авторством Кудрявцева В.Н., Никитинского В.И., Самощенко И.С. и Глазырина В.В.. Следует прежде всего отметить тот факт, что предмет изучения в данной работе несколько шире, чем может показаться из названия работы. Авторы затрагивают не только нормы права, но и само понятие права, его структуру и возможность анализа как системы с точки зрения ее эффективности, что выделяет данную работу из ряда аналогичных. Проведение такого четкого разделения между правом и его составной частью (нормой права) с точки зрения выработки методики определения эффективности права и определения критериев эффективности права может сыграть достаточно значительную роль в дальнейшем исследовании.
Понятие “эффективности правовой нормы” в данной работе разделяется на две основные категории - понятие в широком смысле и в узком смысле. Эффективность правовых норм в узком смысле рассматривается авторами как “соотношение между фактическим результатом их действия и теми социальными целями, для достижения которых эти нормы были приняты”. При этом делается особый акцент на обособленность эффективности норм в узком смысле от их полезности, оптимальности, экономичности и даже отдельной “социальной эффективности”. Эффективность, равно как и полезность, оптимальность и т.п. признаны авторами “свойствами действия правовой нормы”, что может считаться приемлемым определением в случае проведения только динамического анализа действия правовых норм (анализа в действии). По нашему мнению, исключение характеристики действия из данного определения позволит применить данное определение также и к статическому анализу, ведь именно отдельные свойства действия нормы характеризуют в конечном итоге общее действие нормы для общества, т.е. образует так называемую “эффективность в широком смысле”. Предполагается, что применение определения “эффективность в широком смысле” более приемлемо для целей данной исследовательской работы. Широкий смысл понятия “эффективность” в его применении к правовым нормам включает в себя такие свойства правовой нормы как:
1. приближение к цели правовых предписаний;
2. социальную ценность цели и результата;
3. экономичность действия, понимаемую как достижение цели с минимальными затратами.
Синтезированный учет данных свойств правовой нормы в целях определения ее эффективности позволяет точнее оценить эффект от применения конкретной нормы права и позволяет приблизиться к определению критериев эффективности права в частности и эффективности права в целом.
В качестве критерия оценки эффективности нормы применяются различные цели правовых норм, однако и здесь существует несколько допущений. Целью правовой нормы признается только та цель, которая изначально была заложена создателем нормы, т.е. является “желаемой” целью. Иные, предполагаемые цели, по мнению авторов, в оценке эффективности правовой нормы участвовать не могут, т.к. это исключает наличие статистического анализа при проведении измерения эффективности действия нормы. Желаемые цели, в свою очередь, разделяются на несколько иерархически выстроенных групп, что определяется авторами как “лестница целей”. Выстраивается линейная зависимость “Цели общества, государства - Цели отрасли законодательства - цели правовых институтов - цели отдельных правовых норм и их групп”. Данную зависимость авторы также характеризуют через связку “Ограниченные - промежуточные - конечные цели”, т.е. конечная цель правового регулирования достигается через промежуточные цели, а те в свою очередь - через ограниченные. Цели также подразделяются авторами на ступенчатые и неступенчатые. “К ступенчатым целям - отмечают авторы работы - относятся те, которые достижимы в большей или меньшей степени, причем эта степень может колебаться от нуля до какой-то установленной величины, трактуемой как максимально возможная степень достижения цели, или может не иметь установленной верхней границы. К неступенчатым относятся цели, которые могут быть либо достигнуты полностью, либо не достигнуты совсем.” Такое разделение, по нашему мнению, можно также классифицировать как Относительные и абсолютные цели, что отражает возможность их конечного достижения. Исходя из смысла представленной классификации некоторые ступенчатые цели могут являться недостижимыми в зависимости от парадигмы развития права. Такие цели мы предлагаем обозначать как декларативные. Соответственно, мы не имеем достаточных оснований полагать, что данные цели допустимы в качестве адекватного критерия эффективности права, в отличие от достаточно конкретных целей, т.е. целей, определенных в пространстве, времени и по кругу лиц. Здесь стоит уделить особое внимание вопросу соотношения целей разных уровней, так как мы уже оговорились ранее, что в данной работе анализируется эффективность не только норм права, но и права в целом.