Позиция автора подтверждается и судебной практикой, согласно которой суды отказывают в признании сделки должника недействительной по основанию предоставления неравноценного встречного исполнения, если разница между ценой сделки и рыночной ее стоимостью не достигает двукратного размера [Постановление ФАС Уральского округа от 31.01.2014 № Ф09-13678/13 по делу № А60-6174/2011; Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 23.04.2019 № 06АП-1477/2019 по делу № А04-6735/2018].
Важным является и тот факт, что сделка может быть признана подозрительной и в том случае, когда ее «условия формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения» [Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1…»].
Предоставленная возможность такого оспаривания по своей сути является механизмом защиты кредиторов от установления необоснованных требований в реестре [Свириденко, 2018, c.188].
Вторым подвидом подозрительной сделки является сделка, которая направлена на причинение вреда кредиторам, то есть субъективно подозрительная сделка. Так, по смыслу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для того, чтобы доказать, что сделка должника была направлена на причинение вреда имущественным правам кредиторов необходимо доказать совокупность следующих обстоятельств:
сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления;
в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов;
другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки.
ВАС РФ указывал, что «для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:
а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;
б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;
в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки» [Постановление Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1…»].
Первым элементом является срок совершения сделки - в течение трех лет. Для определения периода подозрительности принято брать в расчет дату принятия судом заявления о признании должника банкротом [Рыков, 2019, с. 71].
Кроме того, указанный срок относится только к тем сделкам, которые были совершены должником до принятия заявления. Сделки, которые были совершены должником после признания его банкротом, могут быть оспорены независимо от того в какой период они были совершены после возбуждения дела о банкротстве [Кондратьева, 2012, с. 87].
Вторым элементом, который необходимо доказать является цель совершения сделки.
Г.Ф. Шершеневич указывал, что для того, чтобы доказать цель сделки, действия должника должны быть совершены с прямым умыслом, однако рассматриваемый критерий является весьма неэффективным, поскольку доказать такой умысел крайне сложно [Шершеневич, 1995, с. 299].
Законе о банкротстве установлена презумпция, согласно которой цель совершения сделки для причинения вреда имущественным правам кредиторов считается доказанной, если:
на момент совершения такой сделки у должника имелись признаки неплатежеспособности или должник стал отвечать таким признакам в результате совершения сделки;
имеется хотя бы один из следующих признаков:
- сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица;
- сделка была направлена на выплату участнику должника причитающейся ему суммы в связи с выходом из состава участников;
- стоимость преданного имущества составляет более 20% балансовой стоимости активов должника
- должник совершил действия направленные ни изменение места жительства ил другие действия, предусмотренные абзацем 4 части 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве;
- должник фактически продолжил пользоваться и/или распоряжаться имуществом.
По мнению Д.А. Рыкова указанные презумпции можно поделить на две группы признаков, а именно основной признак (наличие признаков неплатежеспособности) и дополнительный признак [Рыков, 2019, c. 72].
Однако на наш взгляд указанное деление является не совсем верным в силу следующего. Под дополнительными или факультативными, принято понимать такие признаки, наличие которых необязательно. В рассматриваемом случае оба признака должны быть доказаны, то есть оба признака являются основными.
В соответствии с пунктом 6 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия: а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества; б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве».
Следующим важным этапом является доказанность факта причинения вреда имущественным правам кредиторов. На наш взгляд это один из тех элементов, при доказывании которого у заявителей не возникает трудностей, поскольку любое не поступление денежных средств или имущества в конкурсную массу фактически является нарушением имущественных прав кредиторов.
Одним из самых сложных этапов является доказывание того факта, что другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В действующем Законе о банкротстве установлена презумпция осведомленности другой стороны по сделке, если она является заинтересованным лицом.
Кроме того, не вызывает трудностей процесс доказывания осведомленности контрагента в том случае, если сделка была совершена после публикации информации о намерении кредитора обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом или после принятия судом соответствующего заявления, но до применения какой-либо из процедур банкротства.
Однако остается неясным вопрос о том, каким образом, контрагент по оспариваемой сделки мог узнать о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника до публикации информации указанной вше.
Информация о финансовом состоянии должника, как правило, не распространятся и не публикуется в открытых источниках. Каким образом, добросовестному покупателю, а в некоторых случаях приобретателю защитить свои права и обезопасить себя? На наш взгляд, сам факт наличия судебных актов, на основании которых с должника была взыскана задолженность, также не может служить доказательством того, что у должника имелись финансовые трудности. Поскольку задолженность на момент совершения сделки может быть погашена должником.
Странным видится и подход судов, которые в качестве доказательств того, что должник имел неисполненные обязательства, принимают судебные решения, на основании которых с должника была взыскана задолженность, при этом указывают, что факт вынесения судебных актов «позднее момента совершения оспоренной сделки, не свидетельствует об отсутствии этой задолженности в рассмотренный период» [Постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 24.06.2019 №Ф01-2370/2019 по делу № А79-10678/2017].
Таким образом, из изложенного следует, что в случае если на момент заключения сделки кредиторская задолженность должника не была подтверждена судебными актами или судебные акты отсутствовали в открытом доступе, контрагент все равно должен был знать о наличии признаков неплатежеспособности, что на наш взгляд кажется весьма странным и несправедливым.
ВАС РФ в постановлении Пленума №63 указывал, что при принятии решения о том, знала другая сторона сделки о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества во внимание необходимо принимать обстоятельства того насколько контрагент должник мог установить наличие указанных обстоятельств действуя разумно и проявляя необходимую осмотрительность.
Мы полагаем, что в качестве одного из способов установления наличия финансовых трудностей у должника может являться получение от единоличного исполнительного органа или бухгалтера должника гарантийного письма, из содержания которого следовало бы, что должник не имеет задолженности, превышающей его активы. Либо возможен еще один способ разрешения спорной ситуации в будущем, а именно включение в договор пункта о том, что стороны по сделке гарантируют отсутствие у них финансовых трудностей, которые могут быть квалифицированы как признаки несостоятельности (банкротства).
На наш взгляд, предлагаемый нами способ, позволит разрешить множество трудностей при оспаривании сделок. Отсутствие подобной информации в договоре или неполучение гарантийного письма будет свидетельствовать о том, что контрагент по сделке предпринял не все возможные меры по установлению признаков неплатежеспособности контрагента. А в том случае, если гарантийное письмо было выдано или договор с указанным пунктом был все-таки заключен, при наличии признаков неплатежеспособности, у арбитражного управляющего и кредиторов будет возможность привлечь директора и бухгалтера должника у субсидиарной ответственности.
Из проведенного нами анализа положений статьи 61.2 Закона о банкротстве следует, что нормы о подозрительных сделках должника являются очень нужным механизмом для защиты прав кредиторов и полезным для наполнения конкурсной массы должника. Однако при применении норм о подозрительных сделках на практике возникает множество вопросов и ситуаций, которые невозможно решить без внесения изменений в статью 61.2 Закона о банкротстве.
Законодатель предусмотрел два вида подозрительных сделок: субъективно подозрительные (сделка, в результате которой был причинен вред кредиторам) и объективно подозрительная (сделка с неравноценным встречным исполнением).
Мы полагаем, что в положения части первой статьи 61.2 Закона о банкротстве, которые содержат определение неравноценного встречного исполнения необходимо добавить презумпцию о том, что под неравноценным исполнением признается любая сделка, передача имущества или иное исполнение обязательств, цена, которой в два и более раза отличается от рыночной стоимости. При этом распределить бремя доказывания иного следующим образом: контрагент или должник могут обосновать необходимость заключения спорной сделки по указанной цене (то есть по цене отличающейся от рыночной стоимости в два и более раза).
Лицо, которое обращается с заявлением о признании сделки подозрительной вправе обосновать необходимость признания сделки недействительной и в том случае, если ее цена отличается от рыночной стоимости менее чем в два раза, но при этом кредиторам был нанесен ущерб.
Мы полагаем, что закрепление такого определения неравноценности и распределения бремени доказывания позволит сформировать четкие критерии доказывания.
Кроме того для того, чтобы признать сделку субъективно подозрительной важно доказать наличие как минимум двух обязательных признаков. Несоблюдение указного правила повлечет отказ в признании сделки должника недействительной.
2.2 Юридико-фактический состав сделок с предпочтением
В ходе процедур несостоятельности (банкротства) могут быть оспорены не только сделки, которые отвечают признакам подозрительности, но и сделки, в результате которых одному из кредиторов, как правило, наиболее близкому к должнику, была оказана большая преференция или предпочтение.
Т.П. Шишмарева указывает, что оспаривание сделки, по результатам которой одному из кредиторов было отдано большее предпочтении, является традиционным для конкурсного права, поскольку совершение подобного рода сделок противоречит основным принципам конкурсного права [Шишмарева, 2015, с. 251].
Институт оспаривания сделок с предпочтением является механизмом защиты и уравновешивания прав кредиторов, который в последующем позволяет удовлетворить их требования соразмерно [Зайцев, 2010, с. 106].
Аналогично подозрительным сделкам при формировании правил об оспаривании сделок с предпочтением законодатель также использовал два подхода к оспариванию сделок: объективный и субъективный. В большей степени сделки с предпочтением являются проявлением объективной теории. Однако подход к определению предпочтительности, является субъективным, что в свою очередь вызывает трудности на практике [Телюкина, 2014, с. 41].
Законодательное закрепление сделок с предпочтением содержится в статье 61.3 Закона о банкротстве. В соответствии с пунктом 1 названной статьи недействительной может быть признана сделка, в результате которой одному из кредиторов или группе кредиторов было оказано большее предпочтение. При этом законодатель указывает, что сделка может быть признана недействительной только при наличии следующих условий:
в результате сделки одному из кредиторов было предоставлено обеспечение исполнения обязательств должником;
сделка привела или может привести к изменению очередности удовлетворения требований кредиторов;