Материал: Шарапов Р.Д. Субъект транспортного преступления

ственно осуществляет управление транспортным средством в процессе движения, но также лицо, имеющее фактический доступ к управлению механическим транспортным средством, то есть обладающее правами законного владельца.

В итоге водитель, передавший в нарушение п. 2.7 ПДД управление механическим транспортным средством другому лицу, допустившему, в свою очередь, дорожно-транспортное происшествие с наступлением тяжких последствий по неосторожности, должен нести ответственность по ст. 264 УК РФ, равно как и то лицо, которому он доверил управление транспортным средством. В поведении обоих субъектов имеются нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, причинно связанные с наступлением указанных в законе тяжких последствий, что соответствует понятию неосторожного сопричинения.

Таким же образом должен решаться вопрос об уголовно-правовой оценке дорожно-транспортного преступления, совершенного в результате передачи механического транспортного средства, не оборудованного дополнительными педалями привода сцепления и (или) тормоза, другому лицу для обучения его вождению. В качестве примера приведем уголовное дело из практики Фрунзенского районного суда г. Санкт-Петербурга, ставшее предметом внимания ученых-юристов1.

Следует признать, что анализируемая проблема не существовала бы ни в теории, ни на практике2, если бы законодатель был более точен в описании признаков состава дорожно-транспортного преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ. В связи с этим считаем необходимым дополнить характеристику специального субъекта преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, указанием на то, что им является водитель. Такое дополнение будет подчеркивать ярко выраженный бланкетный характер диспозиции ст. 264 УК РФ, жестко связанной с транспортным законодательством, и требующей при ее применении определять круг субъектов данного преступления на основании ПДД, предъявляющих к водителям как «динамические», так и «статические» требования. В обновленном виде диспо-

1К. обратилась с просьбой к Х. поучить ее вождению, на что он согласился. К. села за руль автомобиля, а Х. – на пассажирское место. Х. вместе с К. нажимал на педали, переключал скорости, придерживал руль. В процессе движения они не заметили пешехода, заканчивающего переход улицы, и наехали на него, в результате чего от полученных повреждений пешеход скончался. «В этом случае, – отмечают Л.Ф. Рогатых и В.Б. Малинин, – и К. и Х. фактически совместно управляли автомашиной и оба обоснованно были осуждены по ст. 264 УК РФ. Если бы Х. давал только советы, как надо управлять машиной, и при этом не совершал действий, связанных с вождением, его нельзя было бы отнести к лицам, управляющим транспортным средством» (Рогатых Л.Ф., Малинин В.Б. Указ. соч. С. 32). С последним суждением Л.Ф. Рогатых и В.Б. Малинина согласиться нельзя, поскольку Х., являясь водителем автомобиля, незаконно передал управление им К., и независимо от его последующих действий в процессе движения транспортного средства должен признаваться субъектом преступления по ст. 264 УК РФ.

2Бюллетень Верховного Суда Рос. Федерации. 1999. № 5. С. 21-22.

51

зиция ч. 1 ст. 264 УК РФ должна быть следующей: «1. Нарушение лицом,

управляющим автомобилем, трамваем либо другим механическим транспортным средством (водителем), правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека».

Более предпочтительным для правоприменителя, вероятно, видится иной путь совершенствования законодательства в части устранения поднятой проблемы, а именно: напрямую закрепить в уголовном законе запрет на передачу управления транспортным средством другому лицу в нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств, как, например, это сделано в ст. 266 УК РФ в части выпуска в эксплуатацию технически неисправных транспортных средств. Это решение может быть реализовано путем соответствующего дополнения ст. 264 УК РФ, либо ст. 266 УК РФ, либо при помощи формулирования отдельного состава преступления подобно тому, который существовал в ст. 211.3 УК РСФСР «Допуск к управлению транспортными средствами водителей, находящихся в состоянии опьянения».

По такому пути, например, пошел законодатель Казахстана, закрепивший в ч. 2 ст. 298 УК Республики Казахстан следующий состав преступления: «Допуск к управлению транспортным средством лица, находящегося в состоянии алкогольного, наркотического или иного опьянения, совершенный собственником или владельцем транспортного средства, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью»1. Аналогичные специальные нормы существуют в уголовном законодательстве Польши (ст. 179 УК Республики Польша)2, Беларуси (ст. 318 УК Республики Беларусь)3.

В ближайшем будущем у российских правоприменителей могут возникнуть трудности при квалификации действий водителя, использующих системы «автоматизированного вождения». В ходе 74-й сессии Всемирного форума (Рабочей группы) по безопасности дорожного движения Комитета по внутреннему транспорту Европейской экономической комиссии ООН (20-25 марта 2017 г., Женева, Швейцария) обсуждались вопросы глобальной деятельности по вопросам обеспечения дорожного движения. При этом наиболее продолжительная дискуссия развернулась по вопросу правового регулирования так называемого «автоматизированного вождения». По результатам обсуждения была достигнута договоренность о продолжении работы в двух направлениях. Во-первых, необходима юридическая проработка правового статуса систем, позволяющих частично автоматизировать процесс вождения. Речь идет как об уже существующих в настоящее время системах (система удержания транспортного средства в полосе движения, система автоматической смены полосы движения и пр.), так и о

1Уголовный кодекс Республики Казахстан: учеб.-практ. пособие. Алматы, 2002. С. 120.

2Уголовный кодекс Республики Польша. СПб., 2001. С. 141-142.

3Уголовный кодекс Республики Беларусь. СПб., 2001. С. 358.

52

системах, которые появятся на рынке в самое ближайшее время (например, система дистанционной парковки). Отмечено, что в этом контексте, в частности, необходимо принять решение о том, насколько данные системы охватываются положениями действующей редакции статьи 8 Конвенции о дорожном движении 1968 г., налагающей на водителя обязанность, с одной стороны, «быть всегда в состоянии управлять своим транспортным средством», а с другой стороны, «избегать любых действий, которые не связаны с вождением»1.

Субъективная сторона состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, характеризуется неосторожной формой вины в виде преступного легкомыслия (ч. 2 ст. 26 УК РФ) или небрежности (ч. 3 ст. 26 УК РФ). Установление содержания вины лица имеет важное значение для расследования и рассмотрения в суде уголовных дел. При совершении неосторожных преступлений ответственность виновного лица наступает за недостаточную их осмотрительность, проявленную в ходе совершенных сугубо индивидуальных действий (бездействия) в сложившейся обстановке, с учетом специально возложенных на них обязанностей действовать определенным образом и конкретных строго персонифицированных индивидуальных возможностей каждого из них. Следует отметить, что причинители вреда, как правило, не осознают уголовной противоправности своих действий (бездействия) в момент нарушения ПДД или эксплуатации транспортных средств. Факт совершения преступления осознается ими уже после наступления общественно опасных последствий.

В соответствии со ст. 26 УК РФ к видам неосторожной вины относятся легкомыслие и небрежность. Для обоих видов неосторожной вины можно выделить следующие общие признаки:

1)у них общее психологическое и социальное содержание – при совершении неосторожного преступления виновный проявляет недостаточную предусмотрительность и внимательность к законным интересам других граждан, общества и государства;

2)лицо, допускающее неосторожность, либо не сознает общественной опасности содеянного им, либо сознает только потенциальную, абстрактную опасность деяния;

3)волевые элементы обоих видов неосторожной вины характеризуются объективным и субъективным признаками2.

Среди активно обсуждаемых проблем квалификации таких преступлений существует одна из наиболее значимых для правоприменительной практики – обоюдная форма вины, то есть ситуации совершения дорожнотранспортного происшествия, в которых доказана вина двух и более водителей. Согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ, изложенной в п. 5

1См.: Вопросы обеспечения безопасности дорожного движения: обзорная информация. Зарубежный опыт. Вып. № 2 / под общ. ред. П.А. Важева. М.: ГИАЦ МВД России, 2017. С. 3.

2См.: Уголовное право России. Общая часть: учебник / отв. ред. Р.Д. Шарапов. Тюмень: Тюм. ин-т повышения квалификации сотрудников МВД России, 2013. С. 209-210.

53

постановления от 9 декабря 2008 г. № 25, в тех случаях, когда нарушения ПДД были допущены двумя или более участниками дорожного движения, содеянное ими влечет ответственность по ст. 264 УК РФ, если их действия по управлению транспортным средством находились в причинной связи с наступившими последствиями, указанными в данной статье УК РФ1.

Ситуация, когда в совместных действиях (бездействии) двух или более лиц, вызвавших по неосторожности наступление единых общественно опасных последствий либо создавших реальную угрозу их наступления, виновными в неосторожном преступлении признаются сразу несколько лиц, в науке уголовного права определяется как взаимная вина2 либо не-

осторожное сопричинение3, либо обоюдная вина4, либо обоюдная форма вины5 и т.п.

В УК РФ и КоАП РФ не содержится понятие обоюдной вины, в то время как гражданско-процессуальная практика активно использует данную категорию. О наличии «обоюдной вины» прямо говорится и в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или

1Бюллетень Верховного Суда Рос. Федерации. 2009. № 2. С. 3.

2См.: Канашина О.А. Взаимная вина в уголовном праве: необходимость установления. М., 2012. С. 73-74; Расследование дорожно-транспортных преступлений: учеб. пособие. М.: ДГСК МВД России, 2014. С. 21-22; и др.

3См., напр.: Галиакбаров Р.Р. Борьба с групповыми преступлениями. Вопросы квалификации. Краснодар: Кубанский гос. аграрный ун-т, 2000. С. 41; Безбородов Д.А. К вопросу о понятии неосторожного сопричинения в уголовном праве // Криминалистъ. 2014. № 1(14); Сабитов Р.А. Теория и практика уголовно-правовой квалификации преступлений. М.: Юрлитинформ, 2013. С. 363-364; Шарапов Р.Д. Совместная преступная деятельность без признаков соучастия: посредственное исполнение, неосторожное со-

причинение // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2015. № 2 (32). С. 31-38; и др.

4См., напр.: Баранчикова М.В. Проблемы квалификации нарушений Правил дорожного движения пешеходами // Мировой судья. 2011. № 8. С. 12; Голубев М.В., Борисова С.В. Значение «обоюдной» вины для уголовно-правовой квалификации деяний, связанных с нарушениями правил дорожного движения // Вестник Московского гоударственного лингвистического университета. 2011. Вып. 15 (621). С. 27-32; Мелихов С.Ю. Кого судить за ДТП с обоюдной виной // Уголовный процесс. 2017. № 2. С. 46-55; Намнясев В.В. Особенности уголовной ответственности лиц, управляющих транспортными средствами, при обоюдном нарушении правил дорожного движения // Теория и практика общественного развития. 2014. № 20. С. 111-113; и др.

5См., напр.: Особенности квалификации и расследования преступлений о дорожнотранспортных происшествиях с обоюдной формой вины: метод. рек. / С.Н. Шатилович [и др.]. Тюмень: Тюм. ин-т повышения квалификации сотрудников МВД России, Волгоградская акад. МВД России, Следственный департамент МВД России, 2017. 45 с.; Шатилович С.Н. Особенности квалификации преступлений о дорожно-транспортных происшествиях с обоюдной формой вины // Актуальные проблемы уголовного законодательства на современном этапе: сб. науч. тр. междунар. науч.-практ. конф. (г. Волгоград, 18-19 мая 2017 г.). Волгоград: Волгоградская акад. МВД России, 2017. С. 546-553; и др.

54

здоровью гражданина»: при наличии вины обоих владельцев размер возмещения определяется соразмерно степени вины каждого, а если опреде-

лить степень вины не представляется возможным, доли признаются равными1.

Вслучае возбуждения уголовного дела о преступлении, предусмотренном ст. 264 УК РФ, понятие обоюдной вины используется следователями ОВД недостаточно часто. Однако в случае вынесения обвинительного приговора по данным уголовным делам суды нередко используют понятие обоюдной вины либо понятие «обоюдная форма вины».

Верховным Судом РФ и учеными-юристами приложено немало усилий, направленных на успешное решение следственными и судебными органами вопросов, возникающих при квалификации преступлений о дорож- но-транспортных происшествиях с обоюдной формой вины. Некоторые из них разрешены в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г. № 25, что в целом должно было обеспечить единство следственно-судебной практики.

Однако ожидаемого единства практики квалификации преступлений

одорожно-транспортных происшествиях с обоюдной формой вины, так и не наступило. Об этом свидетельствует как проведенный нами анализ су-

дебно-следственной практики, так и опрос 90 сотрудников органов предварительного следствия системы МВД России2.

Причиной этого является применение следственными и судебными органами двух взаимоисключающих подходов к квалификации анализируемых преступлений. В соответствии с одним из них в любом дорожнотранспортном преступлении, в котором нарушения ПДД были допущены двумя или более участниками дорожного движения, уголовная ответственность всегда должна наступать по ст. 264 УК РФ в отношении только одного из них, если его действия по управлению транспортным средством находились в причинной связи с наступившими последствиями, указанными в ст. 264 УК РФ. Следовательно, в совершении данного преступления всегда виноват только один участник дорожного движения (первопричина дорожно-транспортного происшествия). Этот подход сформулирован как на уровне прокураторы региона и территориальных органов следствия, так и судов первой инстанции, что прослеживается по большинству уголовных дел данной категории.

Всоответствии со вторым подходом в случае нарушения ПДД, допущенного с обоюдной формой вины двумя или более участниками дорожного движения, содеянное ими влечет уголовную ответственность по ст. 264 УК РФ, если их действия по управлению транспортным средством находились в причинной связи с наступившими последствиями, указанными в ст. 264 УК РФ. Следовательно, в совершении данного преступления

1Рос. газ. 2010. 5 февр.

2См.: Особенности квалификации и расследования преступлений о дорожнотранспортных происшествиях с обоюдной формой вины. С. 6-18.

55