Суд апелляционной инстанции поддержал данное решение, согласившись с выводами суда первой инстанции, добавив следующее: «Тот факт, что в адрес банка было направлено предписание Банка России о введении ограничения на осуществление банковских операций, и, несмотря на это, он принял от Виноградова С.А. денежные средства, не влечет неблагоприятных последствий для гражданина, разумность и добросовестность действий которого презюмируется (п. 3 ст. 10 ГК РФ). Указанное свидетельствует о нарушении банком предписания Банка России, а не о ничтожности сделки гражданина по внесению денежных средств на счет, открытый по договору банковского вклада» Апелляционное определение Свердловского областного суда (Свердловская область) № 33-7842/2015 от 20 мая 2015 г. по делу № 33-7842/2015 // СПС КонсультантПлюс.. В действительности судами была предпринята верная попытка учесть добросовестность вкладчика, что, впрочем, не исключает факта наличия в судебных решениях ряда ошибок.
Решение суда апелляционной инстанции отменил Верховный Суд РФ (в своём определении от 26.04.2016 N 45-КГ16-2), указав на наличие в решении существенных нарушений норм материального и процессуального права. Прежде всего, суд исследовал вопрос, связанный с заключением договора банковского вклада. В соответствии со ст. 433 и ст. 834 ГК РФ, договор банковского вклада относится к реальным договорам, считается заключенным лишь с момента, когда денежные средства были фактически переданы банку. Исходя из правового регулирования отношений по страхованию вкладов, действие закона распространяется на вклады, открытые в банках-участниках системы страхования. Из этого следует, что обязательства ГК «Агентство по страхованию вкладов» перед вкладчиками возникают при наступлении страхового случая исключительно при наличии в банке вкладов последних. Принятое судами первой и апелляционной инстанции решение относительно того, что наступление страхового случая повлекло возникновение права требования у Виноградова С.А., не соответствует действительным обстоятельствам дела, которые судами не были установлены в полном объеме. Верховный Суд РФ в названном выше определении от 26.04.2016 N 45-КГ16-2 обратил внимание на очевидную направленность действий вкладчика, отвергнув формальный подход нижестоящих судов, признавших договор заключенным лишь на основании наличия самого договора и приходного кассового ордера.
Между тем, Агентство, как было сказано ранее, ссылалось на неплатежеспособность банка в момент заключения договора. Верховный Суд РФ подтвердил правильность позиции Агентства: «Технические записи по счетам клиентов в банке, совершенные в условиях его неплатежеспособности, нельзя считать деньгами (денежными средствами), они не влекут правовых последствий в связи с фактической неплатежеспособностью кредитной организации». Впоследствии аргумент, касающийся изменения правовой природы денежных средств, стал основополагающим Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 26.04.2016 N 45-КГ16-2 // СПС КонсультантПлюс..
Отрицание судами факта заключения договора банковского вклада и отсутствие, вследствие этого, обязанности ГК «Агентство по страхованию вкладов» фигурирует также и в ряде других дел. Подобное обоснование недопустимости считать договор заключенным в указанных условиях отражено в Определении Верховного Суда РФ от 28 июня 2011 года №89-В11-3: «При недостаточности денежных средств на корреспондентском счете совершение технических корреспондирующих записей в данных бухгалтерского учета Банка не означает поступление на счет реальных денежных средств, в связи с чем нельзя считать, что истцом был совершен вклад, поскольку по смыслу ст. 834 ГК Российской Федерации при совершении вклада должны быть внесены именно денежные средства» Определение Верховного Суда РФ от 28.06.2011 N 89-В11-3 // СПС КонсультантПлюс..
Другим заслуживающим внимания обстоятельством, которое не было освещено в решениях судов нижестоящих инстанций, является совпадение размера денежной суммы, которая была снята гражданином Цоем В.П. (связь Виноградова С.А. с которым не была обнаружена судом) и зачислена на счет Виноградова С.А. и ряда других граждан. При рассмотрении дела суды не провели исчерпывающий анализ связей между действиями указанных лиц, которые, в свою очередь, свидетельствуют о фиктивном характере действий вкладчиков. Игнорирование судами обстоятельств, имеющих существенное значение для принятия решения, демонстрирует, что фактически решение суда апелляционной инстанции не является обоснованным, как того требует процессуальное законодательство.
Далее суд исследует вопрос о наличии признаков злоупотреблений со стороны Виноградова С.А. В нарушение требований закона суд апелляционной инстанции, посчитав, что бремя доказывания наличия в действиях истца свойств, характерных для злоупотребления правом, лежит на Агентстве, которое не смогло найти этому подтверждения, не учел, по мнению Верховного Суда РФ, что, несмотря на презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений, «поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения; в этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались». Вследствие чего, решение суда апелляционной инстанции было отменено, а дело было направлено на новое рассмотрение для устранения указанных нарушений.
Таким образом, констатация некорректности формального подхода, основанного на удовлетворении требований истца ввиду соблюдения им правил оформления документов, удостоверяющих заключение им договора банковского вклада, ввела необходимость для нижестоящих судов «углубляться» в действительные обстоятельства дела, устанавливать, на что именно была направлена воля истца при заключении договора банковского вклада. При этом судом не отрицается, что вопрос о недобросовестности лица следует исследовать в каждом конкретном случае, что было учтено нижестоящими судами, которые проводили работу по выявлению, например, тех причин, которые побудили вкладчика выбрать определенный банк. Для этого же допустимо выявлять связи между вкладчиком, раздробившим вклад и лицом, требующим вследствие этого страховое возмещение, наличие сведений о финансовой неустойчивости банка.
Обращался вопросу о юридической сущности проводимых банком операций с вкладами Верховный Суд РФ и в дальнейшем, например, в Определении Верховного Суда РФ от 20.09.2016 N 18-КГ16-110. В данном деле суд также отверг чересчур формализованный подход суда нижестоящей инстанции. Так, с иском о внесении изменений в реестр обязательств банка и выплате страхового возмещении обратился ряд вкладчиков (Буянов И.Ф., Анищенко Л.Н., Ермоленко С.А., Чураев В.Г., Чураев А.Г., Тумасян М.М.). Отказ Агентства произвести выплату был обусловлен наличием обстоятельств, свидетельствующих о фиктивности проведенных операций, а именно следующего: «Полное совпадение общей денежной суммы, внесенной на счета истцов в Банк, и денежной суммы в размере 4 000 000 руб., якобы выданной Чураевой Т.И. в марте 2014 г. по ранее открытому ей счету в один и тот же день в период неплатежеспособности Банка» Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 20.09.2016 N 18-КГ16-110 // СПС КонсультантПлюс..
Суды нижестоящей инстанции не усомнились в факте заключения договора банковского вклада. Ими было установлено, во-первых, что сумма страхового возмещения, равная сумме вклада, не превышала 700 000 рублей. Во-вторых, страховой случай в отношении банка наступил. В-третьих, у вкладчиков возникло право требовать выплаты страхового возмещения, а у Агентства - соответствующая праву вкладчика обязанность по его выплате. В качестве достаточных доказательств суду были также предъявлены приходные кассовые ордера и договоры банковского вклада. Тот факт, что в данный период банк являлся неплатежеспособным, судами учтен не был: вкладчики не должны нести неблагоприятные последствия, наступившие вследствие финансовой неустойчивости кредитной организации.
Однако суды не учли, что в то время, когда вкладчиками были внесены вклады, на корреспондентском счету банка отсутствовали денежные средства, что повлекло изменение правовой природы средств, находящихся во вкладе, и проводимых с ними операций: «Остатки средств на счетах внутри данного Банка представляли собой только технические записи по счетам». Кроме того, что касается заключения договора банковского вклада, как было указано Верховным Судом, «внесение технических записей по счетам клиентов и составление приходных кассовых ордеров не свидетельствовало о заключении договора банковского вклада, поскольку, по смыслу статьи 140 ГК РФ, технические записи по счетам клиентов в банке, совершенные в условиях его неплатежеспособности, не могут считаться деньгами». Суть изложенной позиции заключается в том, что одной из характеристик денег является тот факт, что они представляют собой средство платежа, при отсутствии соответствующего свойства они таковыми не считаются. «Совершение технических корреспондирующих записей в данных бухгалтерского учета неплатежеспособного банка по перечислению средств с одного счета на другой не может означать, что лицу, остаток по счету которого увеличился, переданы именно денежные средства», - пишет А.Д. Беляев Беляев А.Д. О некоторых правовых пороках действий при дроблении банковского вклада // ВЭПС. - 2017. - №4. - С. 143..
В качестве примера можно привести также Определение Верховного Суда РФ от 07.08.2018 N 5-КГ18-104. Исходя из обстоятельств дела, первоначально Агентством по страхованию вкладов, обратившимся в суд, был установлен факт неправомерного формирования требований в отношении страхового возмещения вкладчиками: Крайновым В.И. и Щербаковым О.А., ввиду их связи с Онипко И.В. Сомнения Агентства вызывало списание со счета Онипко И.В. 1 400 000 рублей и внесение на счет Крайнова В.И. в размере 700 000 рублей и на счет Щербакова О.А. суммы в размере 700 000 рублей Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 07.08.2018 N 5-КГ18-104 // СПС КонсультантПлюс.. Верховный суд РФ отметил: «Приходные записи о поступлении на счета Крайнова В.И. и Щербакова О.А. денежных средств фактически сформированы за счет расходных записей по счету Онипко И.В. о снятии денежных средств, операции являлись безденежными». Выявленные обстоятельства привели к выводу о том, что на тот момент, когда осуществлялись операции, фактически Банк имел техническую возможность их проводить, однако, ввиду того, что Банк был неплатежеспособен, суть операций изменилась: они уже не могли влечь каких-либо правовых последствий. Верховный Суд РФ обратил внимание на то, что для «разрешения вопроса о реальности совершения операций по банковскому вкладу суду апелляционной инстанции следовало установить, имелись ли в день совершения операций в кассе денежные средства и могли ли быть совершены операции по их внесению, снятию». Однако на практике такое решение может оказаться неочевидным. Например, суд апелляционной инстанции считал иначе: «Безденежность оспариваемых истцом операций опровергается представленными расходным и приходным ордерами». Об отсутствии возможности считать технические записи по счетам деньгами тогда, когда банк является неплатежеспособным, говорится и в Определении Верховного Суда РФ от 22 ноября 2011 г. N 5-В11-106 Определение Верховного Суда РФ от 22.11.2011 N 5-В11-106 // «Бюллетень Верховного Суда РФ», 2012, N 6..
Мнение Верховного Суда РФ относительно технических записей следует из высказанной в 2001 году позиции Конституционного Суда РФ в его Определении от 25.07.2001 N 138-О Определение Конституционного Суда РФ от 25.07.2001 N 138-О «По ходатайству Министерства Российской Федерации по налогам и сборам о разъяснении Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 12 октября 1998 года по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 11 Закона Российской Федерации «Об основах налоговой системы в Российской Федерации» // «Российская газета», N 145, 01.08.2001.. Основной вопрос, рассмотренный судом в указанном определении, заключался в том, можно ли считать налог уплаченным случае, когда денежные средства формально списываются, однако в действительности не перечисляются в бюджет ввиду отсутствия средств на корреспондентском счете банка.
Позиция, к которой обращался в своих решениях Верховный Суд РФ, звучит следующим образом: «Отношения банка и его клиента, вытекающие из договора банковского счета и основанные на принципе разумности и добросовестности действий его участников, являются гражданскими правоотношениями, в рамках которых исполнение банком обязательств по зачислению поступающих на счет клиента денежных средств и их перечислению со счета, а также распоряжение клиентом находящимися на его счете денежными средствами, зачисленными банком, в том числе при исполнении им собственных обязательств перед клиентом, могут осуществляться лишь при наличии на корреспондентском счете банка необходимых денежных средств». «Остатки средств на счетах клиентов отражает только размер задолженности банка перед ними, «рассчитываться» этой задолженностью, в том числе с другими клиентами этого же банка, нельзя, так как расчеты имеют признаки безденежных расчетов», - пишет И.А. Никулина Никулина И. А. Оценка действий по «дроблению вкладов» с финансово-правовых позиций // Банковское право. 2009. № 6. С. 23.. Практика складывается таким образом, что наличия документов, подтверждающих факт заключения договора, становится недостаточно. страхование вклад дробление суд
Позиция относительно отсутствия факта заключения договора банковского вклада в период неплатежеспособности банка, предоставляющая Агентству существенный аргумент в борьбе с вкладчиками, не сработает в случае с субъектами малого предпринимательства, созданными юридическими лицами и получившими от них средства в целях получения страхового возмещения. Такие действия организации, не участвующие в системе страхования, будут иметь место не в период неплатежеспособности, а в течение нормальной деятельности банка. Такое нововведение вынудит Агентство выяснять в каждом конкретном случае наличие или отсутствие признаков фиктивности субъекта, связи последнего с другими юридическими лицами. Возложение такого бремени на Агентство способно привести в конечном итоге к тому, что выявление случаев дробления вкладов будет неэффективным, что нанесет серьезный ущерб средствам фонда. Предположительно, практика будет свидетельствовать о необходимости выработки критериев, которым должны будут отвечать субъекты малого предпринимательства, например, требованию осуществления реальной деятельности.