Исходя из презумпции добросовестности участников отношений (п. 5 ст. 10 ГК РФ), как и в делах о дроблении суд отвергает формальный подход, поддерживая деятельность судов по исследованию фактических обстоятельств. Иное бы необоснованно ограничивало, сужало конституционное право граждан на судебную защиту своих прав и законных интересов. Поэтому же Конституционный Суд в своем постановлении от 27.10.2015 N 28-П не согласился с признанием договора банковского вклада ничтожным на том лишь основании, что он «заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств)», когда другая сторона не смогла доказать наличие в действиях вкладчика признаков неразумности и недобросовестности, а также невнесение гражданином суммы вклада. Таким образом, суд оказал значительную поддержку вкладчикам, верно возложив бремя доказывания обоснованности причин для отказа в выплате страхового возмещения на банк, который не принял всех необходимых мер для предотвращения ситуаций, при которых договор мог быть подписан неуполномоченным лицом.
Если обращаться к проблеме дробления вкладов, накладывая на нее вывод, сделанный судом, можно заметить следующее. Отказ Агентства от выплаты страхового возмещения при признании судом договора банковского вклада незаключенным при неплатежеспособности банка, основывается на непринятии от граждан-вкладчиков в качестве подтверждения заключения договора расходного или приходного кассового ордера и договора банковского вклада. Однако и здесь подход, выработанный Верховным Судом РФ в определении от 26.04.2016 N 45-КГ16-2, не должен быть абсолютным. Следует руководствоваться критериями осмотрительности, выработанными Конституционным Судом РФ для оказания поддержки вкладчикам, а также устанавливать: знал ли клиент при заключении договора банковского вклада о неплатежеспособности банка. В то же время требуют оценки также и действия работников банка, которые совершали действия по заключению договора, будучи с очевидностью осведомленными о финансовом состоянии кредитной организации.
Решение Конституционного Суда РФ можно проанализировать и с точки зрения возможных причин, побудивших его возложить неблагоприятные последствия на банк. С точки зрения права и экономики, последствия действительно рациональнее относить на того, кто впоследствии может принять наиболее оптимальное, эффективное решение, чтобы избежать повторения таких случаев в дальнейшем, исключить действия неуполномоченных лиц от имени банка. Итог, к которому пришел суд, является эффективном в том смысле, что в будущем банк будет предпринимать все возможные меры для того, чтобы к заключению договоров не были допущены лица, не имеющие соответствующих полномочий. Для констатации простой осмотрительности, по мнению суда, должно наличествовать: заключение договора именно в помещении банка, передача денежной суммы работнику банка, документы, подтверждающие передачу средств. В случае отказа в выплате по причине неплатежеспособности организации, то есть применительно к проблеме дробления вкладов, во внимание следует принять и рассмотренные выше критерии, описанные А.С. Генкиным и Н.В. Бахтиным Генкин А.С., Бахтин Н.В. Указ. соч. N 4. С. 32 - 41..
Представляется, что внесение в законодательство категории «противоправные интересы» применительно к страхованию вкладов, предложенной в Проекте Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон "О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации"» является разумным. Факт закрепления в законодательстве такого положения может стать первым шагом, способным впоследствии сформировать более единообразную практику. Основное значение имеет при этом то обстоятельство, что внесение в законодательство понятия «противоправные интересы» обозначит само наличие проблемы дробления в практике, сформирует представления о ней у вкладчиков, которые зачастую не подозревают о том, что их действия, правомерные в обычных условиях гражданского оборота, в некоторых случаях могут привести к неблагоприятным последствиям. Более того, закрепление сведений о таком сроке будет обеспечивать реализацию принципа правовой определенности, как для клиентов банка, так и для Агентства по страхованию вкладов.
Однако применение презумпции будет неэффективным и несправедливым при условии отсутствия каких-либо критериев для защиты добросовестных вкладчиков, которые не должны ставиться в один ряд с вкладчиками недобросовестными. Руководствоваться следует, прежде всего, позицией Конституционного Суда РФ, «накладывая» критерии разумности и осмотрительности вкладчиков на ситуацию разделения вкладов, а также признаками недобросовестности, выработанными в доктрине. В любом случае, даже существование презумпции недобросовестности вкладчиков, что, на первый взгляд, очевидно, противоречит целям системы страхования вкладов, можно оправдать, если, при наличии критериев разграничения неправомерных действий от действий, допустимых с точки зрения закона, от неё «останутся в выигрыше» публично значимые интересы.
4. Формальный подход судов, влекущий утрату вкладчиками возможности включения в первую очередь реестра ввиду пропуска срока вследствие необходимости совершения дополнительных действий после обнаружения факта дробления вклада, недопустим.
Другой проблемой, требующей решения для обеспечения наиболее полной защиты слабой стороны договора, является утрата ими возможности включения в первую очередь реестра, поскольку при признании судами договоров банковского вклада ничтожными, клиент пропускает срок, упуская шанс получить средства, на которые он изначально имел право - средства в пределах максимального лимита возмещений. При совершении действий, направленных на разделение принадлежащего лицу вклада, в случае обнаружения таких признаков, Агентство по страхованию вкладов предлагает вкладчику вернуться в «прежнее состояние», чтобы в последующем включить клиента в первую очередь. Однако проблемы возникают в тех случаях, когда в течение времени, отведенного Агентству для возвращения средств во вклад, то есть возращения в первоначальное состояние, вкладчик, не имеющий возможности предпринять какие-либо действия, пропускает срок, отведенный для включения в очередь. П. 12 ст. 189.96 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 N 127-ФЗ предусматривает регулирование, в соответствии с которым требования кредиторов первой очереди, заявленные после закрытия реестра, удовлетворяются только после удовлетворения требований тех кредиторов первой очереди, которыми срок был соблюден и до удовлетворения требований следующих очередей. Таким образом, клиенты остаются «за реестром».
Судебная практика подходит к проблеме неоднозначно. Ряд судов придерживается формальной позиции, отказывая во включении вкладчика в реестр при нарушении им срока. Так, например, в одном из дел гражданин Перепелкин А.А. обратился в суд, возражая против решения конкурсного управляющего, настаивая на установлении размера своих требований и включении его в реестр требований кредиторов Постановление Арбитражного Суда Московского округа от 17.02.2016 по делу № А40-226/2014 // СПС КонсультантПлюс.. Исходя из обстоятельств дела, первоначально гражданин обратился с заявлением к конкурсному управляющему для включения его требований в реестр, размер требований составлял 1 962, 48 рублей. Позднее, как принято при возвращении к начальной ситуации в случае дробления, следующее заявление состояло в восстановлении денежных средств в бухгалтерском учете на счетах отправителя (428 000 рублей). Ввиду того, что срок для установления требований кредиторов, предусмотренный п. 2 ст. 189.85 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», был пропущен, последовал отказ во включении требования в реестр. По мнению суда, указание на причины пропуска срока не могут каким-либо образом опровергнуть тот факт, что на тот период реестр был уже действительно закрыт.
Однако встречаются и противоположные решения. В Определении Арбитражного Суда города Москвы от 13.08.2018 по делу № А40-137960/2017 гражданка Бокова А.В. обратилась в суд с возражениями в отношении конкурсного управляющего, а именно для её включения в реестр требований кредиторов Определение Арбитражного Суда города Москвы от 13.08.2018 по делу № А40-137960/2017 // СПС КонсультантПлюс.. Прежде всего, суд обратился к порядку выплаты возмещения по вкладам, упомянув ч. 4 ст. 12 Федерального закона «О страховании вкладов в банках Российской Федерации»: выплата страхового возмещения производится в соответствии с реестром обязательств банка перед вкладчиками. Поскольку остаток средств, который имелся на конец дня наступления страхового случая, не превышал максимально установленный размер, а Бокова А.В. в действительности являлась участником системы страхования вкладов, обязательство Агентства по выплате страхового возмещения, по мнению суда, следовало считать возникшим. Он указал: «Содержащиеся в заявлении Боковой А.В. требования не могут быть признаны денежными требованиями к Банку, подлежащими рассмотрению в рамках дела о банкротстве Банка, заявитель вправе обратиться в суд с самостоятельным иском об установлении состава и размера требований, а также по выплате страхового возмещения по банковскому счету». Таким образом, суд посчитал, что, несмотря на пропуск срока, в дальнейшем требования должны быть рассмотрены судом, поскольку это обусловлено их особой природой. В Определении Верховного Суда РФ от 27 апреля 2018 г. N 305-ЭС17-2344(12), суд, исследуя обстоятельства дела, выяснил, что нижестоящие инстанции, придерживаясь формального подхода, отказали во включении части требований в реестр Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.04.2018 N 305-ЭС17-2344(12) по делу N А40-232020/2015 // СПС КонсультантПлюс.. Подобные выводы были отвергнуты Верховным Судом РФ, была высказана иная позиция: «Если обстоятельства, на которые ссылается компания, соответствуют действительности, и она на самом деле добросовестно заблуждалась относительно объема своих требований к банку, срок предъявления требований не мог считаться пропущенным». Отказ Верховного Суда РФ от излишне формального подхода означает, что и нижестоящие суды в дальнейшем должны изучать детали сложившейся ситуации, устанавливать, имела ли место недобросовестность вкладчика.
В другой ситуации, когда пропуск срока был вызван действиями конкурсного управляющего, суд также обратился к существу происходящего, акцентировал свое внимание на причинах пропуска установленного срока для подачи требований Постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.03.2017 по делу А07-8678/2014 // СПС КонсультантПлюс.. Несмотря на то, что требование о включении в реестр было направлено Заварухиным Н.Н. с пропуском срока, поскольку требовалось время для совершения Агентством действий по восстановлению суммы на банковском счете гражданина, первое подобное требование было подано в предусмотренный конкурсным управляющим срок. То есть первое требование было направлено им до того как была обнаружена необходимость в восстановлении средств в банковском учете на счете вкладчика. «ОАО "АФ Банк"», действуя добросовестно и разумно, должен был до закрытия реестра восстановить остаток денежных средств на счете Заварухина Н.Н.; оснований для отказа во включении требования в реестр требований кредиторов должника не имеется», - говорится в Постановлении Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.03.2017 по делу А07-8678/2014.
В целях защиты прав и интересов лиц, вкладывающих денежные средства в кредитные организации, подход, при котором суды отказывают во включении вкладчика в реестр, следует исключить. Несмотря на то, что вкладчик, совершая действия по дроблению вкладов, считается недобросовестным, действует в обход закона, преследует противоправные цели, он должен быть включен в реестр по нескольким причинам.
Прежде всего, и в данном случае вкладчика следует рассматривать как более слабую сторону договора, не обладающую не только специальными знаниями, но и во многом лишенную возможности каким-либо образом повлиять на ход событий, «ускорить» проведение операций, направленных на восстановление суммы, находящейся во вкладе. Зачастую пропуск срока для включения вкладчика в реестр вызван действиями банка. Поскольку до того, как денежные средства не будут восстановлены путем проведения банковских проводок, вкладчик не может также подать заявление о включении его в реестр ввиду отсутствия такой суммы во вкладе. В то время, когда само по себе дробление вкладов наносит существенный ущерб фонду Агентства, нарушает права добросовестных вкладчиков, обнаруженное дробление такой опасности не представляет. В случае отказа в выплате страхового возмещения со стороны Агентства по страхованию вкладов, вкладчик либо не получает страхового возмещения, либо ему предлагается восстановить прежнюю сумму и получить выплату в пределах максимального размера. Однако восстановление средств во вкладе и последующая выплата в рамках первой очереди не влекут негативных последствий, ведь в данном случае речь будет идти о нормальной для системы страхования вкладов процедуре. Кроме того, если обратиться к основным принципам гражданско-правовой ответственности, можно проследить явную несоразмерность ответственности за дробление вклада в виде отказа его включения в первую очередь ввиду такого формального основания как пропуск срока.
Направленность судов на «реализацию действия общеправовых принципов справедливости и соразмерности» указывается также в ряде решений Конституционного Суда РФ, например, в Определении от 24.11.2016 N 2447-О Определение Конституционного Суда РФ от 24.11.2016 N 2447-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы общества с ограниченной ответственностью «Центр инжиниринга и технологического аудита» на нарушение конституционных прав и свобод пунктом 1 статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС КонсультантПлюс.. Излишне формальное решение вопроса о включении лица в реестр противоречит самой природе системы страхования вкладов, которая в качестве своей основной цели рассматривает «защиту прав и законных интересов вкладчиков банков, укрепление доверия к банковской системе и стимулирование привлечения денежных средств в банковскую систему» (п. 1 ст. 1 Федерального Закона N 177-ФЗ). В условиях, когда лицо остается за пределами первой очереди, его шансы на получение денежных средств значительно снижаются, что не способствует повышению уровня доверия граждан к возможности хранения своих сбережений в банках.
Следует отметить также и противоречие, в которое вступает отказ во включении клиента банка в первую очередь при пропуске им срока и направленность действий конкурсного управляющего. Поскольку в качестве конкурсного управляющего при банкротстве кредитных организаций, которые имели лицензию Банка России, выступает Агентство, важно определить, какие цели преследуются последним. П. 2 ст. 189.78 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 N 127-ФЗ говорит следующее: «Конкурсный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно с учетом прав и законных интересов кредиторов, кредитной организации, общества и государства». Для обеспечения наиболее полного соответствия его действий интересам вкладчиков, от конкурсного управляющего требуется максимальная заинтересованность в сути каждого возникающего спора, причине его возникновения и способах его разрешения таким образом, чтобы не подорвать доверие населения, чьи средства являются базисом для функционирования всей банковской системы.
Заключение
Договор банковского вклада, представляя собой один из основных инструментов, позволяющих стимулировать развитие финансовой сферы, тесно связан с необходимостью обеспечения защиты прав и охраняемых законом интересов участников отношений в процессе его заключения и исполнения. Распространившаяся проблема, связанная с недобросовестными действиями ряда вкладчиков по дроблению вкладов, ставит под угрозу интересы тех лиц, которые не имели цели преодолеть законодательный запрет в виде ограничения суммы страхового возмещения, недопустимости участия юридических лиц (кроме представителей малого бизнеса) в системе страхования вкладов.