Ряд попыток, связанных с построением эффективного механизма борьбы с недобросовестными вкладчиками, предпринимались и ранее, что не нашло серьезной поддержки. Предлагаемые способы предотвратить сложности, возникающие при дроблении вкладов на практике, сложность доказывания позиции, а также значительное число однотипных дел, требующих, в условиях отказа от формального подхода к оценке действий сторон, их детального рассмотрения, не решали в полной мере названные проблемы. Вопрос о разграничении случаев, в которых вкладчику удается неправомерно сформировать требования к Агентству по страхованию вкладов, и ситуаций, при которых клиенты действуют добросовестно остается открытым.
Одной из таких попыток стало предложение о внесении изменений в части установления срока, в течение которого совершаемые действия, операции будут однозначно считаться неправомерными. Проект Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» от 28.02.2011 г. содержал в себе указание на необходимость включения в закон понятия «противоправные интересы». Поскольку в соответствии со ст. 928 ГК РФ страхование противоправных интересов недопустимо, разработчики проекта посчитали необходимым квалифицировать действия по дроблению вкладов как действия неправомерные и напрямую закрепить в законе запрет их совершения. Проект предлагает следующее определение: «Противоправные интересы - имущественные последствия (в виде неосновательного получения страхового возмещения или права на такое возмещение) банковских операций и (или) иных действий, совершенных в течение одного месяца до дня наступления в банке страхового случая в период наличия обстоятельств, предусмотренных абзацем третьим статьи 4 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» Проект Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» (подготовлен Минфином России) (не внесен в ГД ФС РФ, текст по состоянию на 28.02.2011) // СПС КонсультантПлюс..
О потребности в фиксации правила о недопустимости совершения вкладчиками подобных действий за месяц до наступления страхового случая говорит и пояснительная записка к проекту. Авторы пояснительной записки делают верное замечание о том, что при допущении возможности раздробить вклад система страхования вкладов полностью меняет порядок своего действия. Она уже охватывает буквально всех вкладчиков: как физических, так и юридических лиц, а также любые суммы, находящиеся во вкладе кредитной организации, независимо от их размера. При создании системы страхования и организации деятельности Агентства по страхованию вкладов ни правовая основа, ни экономическая основа не были приспособлены к подобному уровню ответственности перед вкладчиками.
Предложенное правило о безусловном признании действий клиентов банка неправомерными говорит об установлении презумпции недобросовестности вкладчика, что, очевидно, не в полной мере соотносится с основными целями функционирования системы страхования вкладов, а также с подходом к клиенту-гражданину как к экономически более слабой стороне, нуждающейся в поддержке. Поэтому же в Экспертном заключении по проекту Федерального Закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» от 28 февраля 2011 г. (протокол N 91) были отражены основные идеи, демонстрирующие недостатки предложенного механизма решения проблемы дробления вкладов «Экспертное заключение по проекту федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» (принято на заседании Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 28.02.2011 (протокол N 91)) // СПС КонсультантПлюс..
Авторы Экспертного заключения выразили свое согласие с тем, что проблема дробления вкладов действительно способна подорвать основы функционирования системы страхования, поскольку закон косвенно допускает совершение подобных действий. Однако для решения проблемы требуется проработка тех аспектов, которые теоретически могут затронуть добросовестных вкладчиков, не имевших желания действовать, игнорируя требования законодателя. Презумпция того, что клиент старается обойти императивные положения о круге участников системы страхования, о максимальном размере страхового возмещения, который может быть получен за счет средств фонда ГК «Агентство по страхованию вкладов», в отрыве от четких критериев недобросовестности вкладчика не может в полной мере обеспечить безопасность средств фонда и соблюдение прав вкладчиков. Проект же, в свою очередь, таких критериев не выделяет.
2. Критериями недобросовестности могут служить информированность клиента о финансовом состоянии банка, направленность воли, наличие связей с уполномоченными лицами банка.
В условиях нормального функционирования банка, действия его клиентов по распоряжению вкладами отвечают общему принципу о том, что лицо, при осуществлении своей деятельности, вправе действовать свободно в своем интересе. Это согласуется также и с природой договора банковского вклада. Само по себе проведение лицом операций, направленных на свободное распоряжение денежными средствами, находящимися во вкладе, не может быть признано неправомерным лишь ввиду такого формального признака как совершение действия в течение последнего месяца до наступления страхового случая. А.Г. Мельников считает, что противоправные действия - это «попытки необоснованного получения права на страховое возмещение, которые предпринимаются в период неплатежеспособности банков и отсутствия денежных средств на их корреспондентских счетах, наличия картотеки (как официальной, так и скрытой) неоплаченных платежных поручений других клиентов» Мельников А.Г. Указ. соч. С. 4. . Однако Проект подобного вопроса не рассматривал.
Некоторые авторы стараются выделить и описать критерии, которыми необходимо руководствоваться при разрешении споров, касающихся разделения вкладов. Действительно, для предотвращения принятия решения, не соответствующего реальным обстоятельствам дела, восприятия вкладчика как недобросовестного при малейших признаках дробления, суд должен иметь ряд ориентиров. В качестве таких отправных точек, способствующих переходу от автоматической квалификации действий как неправомерных, к подходу, имеющему своей целью углубление в суть возникшего спора, могут служить обстоятельства, которые должны быть исследованы судом в каждом случае. Так, А.С. Генкин и Н.В. Бахтин указывают на следующие факторы: во-первых, недобросовестные клиенты банка, осуществляющие действия по разделению вклада знают достоверно о том, что банк не в состоянии удовлетворять в полной мере платежные поручения своих вкладчиков, имеет картотеку неисполненных обязательств; во-вторых, при осуществлении операций, связанных с переводом принадлежащих им денежных средств, они не преследуют той цели, которую обычно преследует клиент, обращаясь к таким операциям, в основе лежат иные намерения - избежать применения к ним императивных правил законодательства о страховании вкладов; в-третьих, для того, чтобы претворить свои планы в жизнь и раздробить вклад, им требуется помощь нескольких лиц, которыми являются подставные вкладчики, готовые вернуть полученные в качестве страхового возмещения средства «дробильщику», а также работники банка, способные провести операцию Генкин А.С., Бахтин Н.В. Указ. соч. С. 36..
Совершение лицом таких действий с иной направленностью в своей основе, то есть с расчетом на то, что договор банковского вклада будет действительно исполняться как им, так и банком, принявшим сумму вклада, а также отсутствие сведений о финансовом состоянии банка, будет свидетельствовать о том, что клиент действовал добросовестно, а договор банковского вклада следует считать заключенным. Вкладчик может исходить из того, что при совершении операций работником можно сделать вывод об исправной деятельности кредитной организации, ведь гражданин представляет собой более слабую сторону договора, неспособную находиться в курсе того, будет ли в итоге договор исполняться в будущем со стороны банка, результаты деятельности которого зависят от множества факторов и не могут быть предугаданы.
3. Допустимо применение позиции, выраженной Конституционным Судом РФ в Постановлении от 27.10.2015 N 28-П к ситуациям, связанным с подозрением относительно наличия факта неправомерного формирования требований.
При обращении к вопросу о разумности и добросовестности действий вкладчика, во внимание следует принимать Постановление Конституционного Суда РФ от 27.10.2015 N 28-П Постановление Конституционного Суда РФ от 27.10.2015 N 28-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 836 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан И.С. Билера, П.А. Гурьянова, Н.А. Гурьяновой, С.И. Каминской, А.М. Савенкова, Л.И. Савенковой и И.П. Степанюгиной» // «Вестник Конституционного Суда РФ», N 1, 2016.. Данное решение содержит в себе наиболее полное исследование судом тех обстоятельств, которые необходимо учитывать при признании конкретного клиента банка добросовестным. Несмотря на то, что при рассмотрении дела суд не столкнулся с проблемой дробления, наличие таких обстоятельств и при дроблении может позволить определить, на какие критерии требуется опираться при признании вкладчика добросовестным, что станет серьезной опорой для судей.
В условиях, когда неплатежеспособность банка при заключении договора банковского вклада приводит впоследствии к отказу Агентства по страхованию вкладов выплатить сумму страхового возмещения, права и охраняемые законом интересы клиентов, не планировавших совершать действия в «обход закона», могут быть нарушены. Постановление Конституционного Суда РФ подчеркивает необходимость особого отношения к вопросу об оценке действий вкладчика, обязанность суда тщательно исследовать обстоятельства каждого конкретного дела и устанавливать, действовал ли он разумно.
Предметом рассмотрения суда стал п. 1 ст. 836 ГК РФ. По мнению заявителей, «его положения позволяют не признавать соответствующим применяемым в банковской практике обычаям делового оборота документом, удостоверяющим факт внесения вклада, договор банковского вклада, оформленный в виде единого документа, подписанного сторонами, с приложением документов, подтверждающих факт внесения денежных средств на счет по вкладу, либо без таковых, но при наличии в самом договоре условия о том, что он является документом, удостоверяющим прием вклада». Суть дела заключалась в следующем. Ряд клиентов банка совершили действия по заключению договора банковского вклада. Все договоры заключались в здании банка при содействии обслуживающих клиентов работников, после чего граждане неоднократно вносили денежные суммы во вклад, получали начисленные на сумму вклада проценты. Однако, обратившись за получением денежных средств с требованием о закрытии вклада, они получили отказ, который был мотивирован тем, что лицо, подпись которого имеется на договорах с вкладчиками, не имело указанных полномочий, в то время как средства клиентов при заключении договора банку не поступили. Как указал в названном Постановлении КС РФ, первоначально нижестоящими судами было отказано в удовлетворении требований на основании того, что «сам по себе договор банковского вклада не может удостоверять факт внесения денежных средств, если отсутствуют документы, свидетельствующие об открытии вкладчику счета и надлежащим образом подтверждающие поступление на этот счет денежных средств».
Конституционный Суд РФ же начал с того, что напомнил судам о возможности ограничения принципа свободы договора, в частности, правилами о договоре присоединения и публичном договоре, каковым является и договор банковского вклада, заключенный с вкладчиком-гражданином. В Постановлении Конституционного Суда РФ от 23 февраля 1999 года N 4-П суд уже упоминал о принципе соразмерности, который должен применяться в делах, связанных с договором банковского вклада, так как вкладчик-гражданин не имеет возможности каким-либо образом повлиять на условия договора Постановление Конституционного Суда РФ от 23.02.1999 N 4-П «По делу о проверке конституционности положения части второй статьи 29 Федерального закона от 3 февраля 1996 года «О банках и банковской деятельности» в связи с жалобами граждан О.Ю. Веселяшкиной, А.Ю. Веселяшкина и Н.П. Лазаренко» // «Вестник Конституционного Суда РФ», N 3, 1999.. В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 3 июля 2001 года N 10-П суд обращал внимание на публичную значимость действий вкладчиков вносящих вклады в кредитную организацию: «Сбережения населения являются устойчивым источником ресурсной базы, необходимой для инвестиций и долгосрочного кредитования» Постановление Конституционного Суда РФ от 03.07.2001 N 10-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений подпункта 3 пункта 2 статьи 13 Федерального закона «О реструктуризации кредитных организаций» и пунктов 1 и 2 статьи 26 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» в связи с жалобами ряда граждан» // «Вестник Конституционного Суда РФ», N 6, 2001..
Реальность договора банковского вклада обусловлена заинтересованностью банка, а также всей банковской системы в том, чтобы при заключении договора денежные средства были переданы кредитной организации для дальнейшего их использования. К документам, способным подтвердить факт внесения вклада в банк, относится, в том числе, приходный кассовый ордер, ведь перечень таких документов не является закрытым. В это же время банк, как профессиональный участник рынка, имеет ряд специальных знаний, подготавливает проект договора с гражданином и принимает от него сумму вклада. Гражданин вправе опираться на сведения, которые он имеет, исходя из обстановки, в которой происходит заключение договора. Так, в качестве примера суд приводит ситуацию, при которой подписание договора происходит в кабинете руководителя, что дает лицу уверенность в наличии у подписывающего документ работника соответствующих полномочий.