Последней особенностью мер гражданско-правовой ответственности, рассмотренной Е.А. Сухановым, является возможность имущественного возмещения морального вреда за причинение физических или нравственных страданий в соответствии с § 4 гл. 59 ГК РФ, а также со ст. 151 ГК РФ. Однако требования о взыскании морального вреда зачастую не подлежат удовлетворению: «Руководствуясь статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), учитывая, что право на получение дивидендов по акциям не относится к нематериальным правам в смысле статьи 150 ГК РФ, а Федеральный закон «Об акционерных обществах», регулирующий корпоративные отношения, нормы о компенсации морального вреда не содержит, суды обоснованно отказали во взыскании 49 000 руб. морального вреда» [Постановление АС Западно-Сибирского округа от 03.03.2017 по делу № А75-14893/2015].
Таким образом, на основе анализа особенностей гражданско-правовой ответственности, Е.А. Суханов предлагает следующее определение гражданско-правовой ответственности: «это одна из форм государственного принуждения, состоящая во взыскании судом с правонарушителя в пользу потерпевшего имущественных санкций, перелагающих на правонарушителя невыгодные имущественные последствия его поведения и направленных на восстановление нарушенной имущественной сферы потерпевшего» [Суханов, 2011, с. 300].
Данный институт распространяет свое действия на все виды гражданских правоотношений, а не ограничивается лишь ответственностью за нарушение обязательств, предусмотренную Главой 25 ГК РФ. Так, меры гражданско-правовой ответственности предусмотрены как для вещного права в порядке ст. 255 ГК РФ при обращении взыскания на долю должника в праве общей собственности, для корпоративного права в порядке ст. 53.1 ГК РФ - ответственность лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица, в сфере интеллектуального права в порядке ст. 1301 - ответственность по договорам, заключаемым автором произведения, так и в сфере банкротства в порядке ст. 67.3 ГК РФ - субсидиарная ответственность основного общества по долгам дочернего.
Наиболее часто применяемые меры гражданско-правовой ответственности - убытки (ст. 393 ГК РФ) и неустойка (ст. 330 ГК РФ). Реже встречается конфискация (ст. 243 ГК РФ), как мера ответственности в виде безвозмездного изъятия имущества у собственника по решению суда в виде санкции за совершение преступления или иного правонарушения. Кроме того, особые меры установлены для сферы интеллектуального права в виде выплаты компенсации, изъятия из оборота и уничтожения материальных носителей результатов интеллектуальной деятельности, а также орудий, оборудования или иных средств, главным образом используемых или предназначенных для совершения нарушения исключительных прав. Особенные меры гражданско-правовой ответственности могут быть применимы и в сфере корпоративного права, например, принудительная ликвидация юридического лица (ст. 61 ГК РФ), солидарная ответственность участников общества, не полностью оплативших доли по обязательствам общества в пределах оплаченной доли (ст. 87 ГК РФ).
Меры гражданско-правовой ответственности обладают особенностями, в зависимости от сферы их применения.Однако общая особенность для всех мер гражданско-правовой ответственности заключается в соразмерности совершенного правонарушителем деяния и применяемых к нему мер ответственности, а также в направленности осуществляемых мер на компенсацию имущественных потерь потерпевшего. Кроме того, по справедливому замечанию И.С. Шиткиной необходимо различать меры защиты и меры ответственности, так как данные понятия являются весьма схожими: «Даже в тех случаях, когда в тексте законодательного акта мера воздействия именуется как ответственность, при детальном рассмотрении оказывается, что это один из способов защиты субъективных прав» [Шиткина, 2015, С. 2].
Важно отличать, что является основаниями и условиями гражданско-правовой ответственности. Так, Е.А. Суханов в качестве оснований выделяет «обстоятельства, при которых наступает гражданско-правовая ответственность» [Суханов, 2008, с. 319]. Таким основанием может служить совершение правонарушения, которое предусмотрено договором и законом - ненадлежащее исполнение возложенных на подрядчика договором обязанностей или причинение имущественного вреда стороной договора. Но важно понимать, что наличие данных обстоятельств не всегда служит основанием для наложения мер ответственности на нарушителя, в данном случае важно определить условия, при которых соответствующее действие (бездействие) было совершено. Общими условиями гражданско-правовой ответственности являются:
1) противоправный характер действия (бездействия) нарушителя, т.е. нарушения предусмотренных для такого правоотношения правовых норм или не противоречащих закону договорных условий;
2) наличие у потерпевшего вреда (материального или морального) или убытков (расходы потерпевшего по устранения правонарушения, стоимость утраченного либо поврежденного имущества, упущенная выгода потерпевшего). Так, гражданское законодательство исходит из принципа полноты возмещения убытков;
3) причинно-следственная связь между противоправным действием (бездействием) правонарушителя и наступившими негативными последствиями, которая должна быть объективна и реально подтверждена;
4) вина правонарушителя, как субъективное условие ответственности, означающее психическое отношение правонарушителя к совершенному противоправному деянию. В п. 2 ст. 401 ГК РФ закрепляется презумпция вины лица, нарушившего обязательства, тем самым бремя доказывания невиновности возлагается на соответствующее лицо.
Переходя непосредственно к видам гражданско-правовой ответственности, то ее принято подразделять на договорную и внедоговорную ответственность. Для наступления договорной ответственности необходимо нарушение условий договора, таким образом, ключевым фактором здесь является действие вопреки принятому сторонами соглашению. В данном случае, необязательно, чтобы соответствующее основание ответственности или санкция были прописаны в законе, диспозитивность гражданского права и принцип свободы договора предоставляет возможность сторонам самостоятельно решить порядок их взаимоотношений, а также основание и ответственность за нарушение последнего. Кроме того, договорная ответственность предусматривает и корректировку размера такой ответственности в сторону уменьшения или увеличения, согласно соглашению сторон договора. Так, например, договором можно предусмотреть взыскание процентов по ст. 395 ГК РФ даже в случае, когда соглашением сторон предусмотрена неустойка за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежного обязательства.
Что касается внедоговорной (деликтной) ответственности, то такая ответственность устанавливается императивными нормами закона и, по общему правилу, не подлежит корректировке наравне с договорной ответственностью, так как основания и размер внедоговорной ответственности установлен законодательно. Получается, что в случае, если отсутствуют какие-либо договорные отношения, но имеются имущественные потери в результате деятельности третьих лиц, именно посредством деликтной ответственности будут возмещаться такие потери. Данное суждение подтверждается позициейЕ.А. Суханова,согласно которой внедоговорная ответственность «возникает при причинении личности или имуществу потерпевшего вреда, не связанного с неисполнением или ненадлежащим исполнением нарушителем обязанностей, лежащих на нем в силу договора с потерпевшей стороной, …. и в тех случаях, когда неисполнением договорных обязанностей причинен вред жизни или здоровью гражданина» [Суханов, 2011, с. 290].
О.В. Гутников обращает внимание на то, что внедоговорная ответственность может наступать не только за нарушения, не связанные с неисполнением договора. Так, «вторжение в чужие договорные отношения» третьим лицом может способствовать утрате объекта договора (уничтожение) или невозможности исполнить обязательства надлежащим образом (действия контролирующих лиц, влияющие на исполнение юридическим лицом своих обязательств перед кредиторами). Получается, что третье лицо непосредственно не может нарушить обязательство его неисполнением (так как оно не является стороной договорного обязательства), но оно может нарушить относительное право косвенно, путем воспрепятствования исполнению обязательства должником или осуществления действий, которые делают исполнение обязательства невозможным либо умаляют ценность имущественного права для кредитора [Гутников, 2017, с. 25].
В российском праве под деликтом понимается причиняющее имущественный вред противоправное действие, не представляющее собой неисполнение обязательства [Флейшиц, 2015, с. 330]. Как отмечает М.А. Егорова,деликтная ответственность, как институт деликтного права, рассматривает правонарушение в качестве частноправового деликта, за которым должно следовать возмещение потерпевшему имущественного вреда [Егорова, 2017, с. 12]. В зарубежной практике принято выделять три вида деликтов в зависимости от волевого элемента в составе действия лица: умышленные деликты, неосторожные деликты и деликты строгой ответственности [Там же]. Так, примером умышленных деликтов для российскогозаконодательства является нарушение запрета, предусмотренного п. 1 ст. 10 ГК РФ, на осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу. Неумышленные же правонарушения связаны с действием по неосторожности, но в российском законодательстве они прежде всего связаны с неисполнением или ненадлежащим исполнением договорных обязательств. Что касается деликтов строгой ответственности, то в данном случае любая ошибка со стороны правонарушителя в принципе невозможна и исключена, именно поэтому вина последнего никак не принимается во внимание.
В российском гражданском законодательстве ответственность за причинение вреда регулируется нормами главы 59 ГК РФ и включает в себя, помимо прочего, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина. Тем самым, для наступления деликтной ответственности необходимо наличие состава правонарушения: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между вредом и противоправностью, и вину причинителя вреда [Садиков, 2015, с. 125].В судебной практике под вредом понимается «как всякое умаление охраняемого законом материального или нематериального блага, любое неблагоприятное изменение в охраняемом законом благе, которое может быть имущественным или неимущественным (нематериальным)» [Определение ВС РФ от 27 января 2015 г. N 81-КГ14-19].
Как указывает О.В. Гутников, для наличия состава деликтной ответственности нет необходимости определять факт нарушения каких-либо субъективных прав, важно установить именно факт причинения вреда, который может заключаться в некотором умалении имущественной сферы потерпевшего (уменьшение ценности имущественного права или физическое ухудшение какой-либо материальной собственности). В данном случае противоправность может быть не связана с нарушением субъективных прав кредитора или должника, а лишь с нарушением норм права [Гутников, 2017, с. 27]. Стоит также отметить, что относительные права могут быть нарушены лишь субъектами таких относительных правоотношений, т.е. кредитором и должником, но не третьим лицом, но причинить вред относительным правам кредитора или должника может как раз-таки любое третье лицо посредством его прекращения или невозможности осуществления такого права.
Однако автором также подчеркивается, что в настоящее время значительно затруднительно возмещение вреда, причиненного имущественным правам. В качестве исключения выступает ответственность третьих лиц (контролирующих лиц) за причинение вреда имущественным права кредиторов по законодательству о банкротстве. Под таким вредом понимается «полная или частичная утрата возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества» (ст. 2 Закона о банкротстве).
Но в силу непоследовательности соответствующего закона, О.В. Гутников отмечает, что в данном случае необходимо говорить не о деликтной ответственности третьих лиц, а о субсидиарной ответственности по обязательствам должника перед кредиторами. Существует позиция о том, что введение субсидиарной ответственности является неудачным дублированием деликтной ответственности, преследующей те же цели. Но в отличие от последней, субсидиарная ответственность имеет множество практических вопросов [Егоров, 2013, с. 47].
Переходя к вопросу о вине отметим, что в российском гражданском праве действует презумпция вины причинителя вреда, если только последний не докажет обратное. В целом процесс установление вины является сложной проблемой деликтной ответственности, но данный процесс может в еще большей степени усложняться в случае нанесение ущерба имущественным правам, так как во многом такая вина носит косвенный и неоднозначный характер. Конкретно для данного случая О.В. Гутниковым предлагается установление в законе умышленной формы вины для правонарушителя и не распространять презумпцию вины в данном виде деликтной ответственности. Кроме того, автором предлагается дифференцировать формы вины, однако это может также усложнить весь порядок привлечения к ответственности, который без этого редко встречается на практике. По словам Ричарда Познера «в случае если изменение уровня активности потенциальными причинителями вреда может предотвратить наступления вреда, существует серьезное основание для введения безвиновной ответственности» [Posner, 2007]. Так, с точки зрения экономического анализа права, зачастую у одной стороны имеется больше возможностей для предотвращения наступления вреда и, тем самым, необходимо меньше затрат на такое предотвращение, что является явным признаком неравенства таких сторон.
Таким образом, мы видим явное различие между договорной и деликтной ответственностью, в то же время, А.Д. Манджиев утверждает, что социально-экономическая сущность договоров и деликтов во многом имеет множество сходств, что сближает данные виды гражданско-правовой ответственности. Так, например, правила о рассматриваемых видах ответственности призваны распределить риски между сторонами. Единственная разница заключается в том, что такие риски распределяются соответственно в договорах или в законе. Регулирование деликтной ответственности в рамках закона, определяет exante согласование условий по распределению рисков при наступлении факта причинения вреда [Манджиев, 2017, с. 150].