В каждую историческую эпоху или в исторический период можно найти и выделить доминирующие процессы, которыми и задается и корректируется направление культурного прогресса. Это могут быть глубокие изменения в хозяйственной деятельности, например, переход от собирательства к земледелию и скотоводству. Это могут быть существенные изменения в политической сфере, что характерно для времени революционных потрясений. В середине ХХ века такой доминантой стали развитие науки и техники, научно-технический прогресс, а на рубеже ХХ-ХХ1 веков на первый план выдвинулись процессы отношения общества к природе и процессы сотрудничества в мировом сообществе.
Движение культуры очень сложно и очень противоречиво, поэтому многие теоретики культуры весьма скептически относятся к понятию культурного прогресса и для этого у них действительно есть основания. Но если все же пользоваться этим понятием, то следует иметь в виду, что оно включает в свое содержание также и соотношение темпов развития различных сфер культуры, одни из которых охватывают организацию взаимодействия между людьми, регулирование их жизнедеятельности - это производственная, экономическая, политическая, правовая культура, другие же - охватывают интенции, устремления, интересы людей. Сюда относятся религии, философия, наука, искусство.
Эти сферы теснейшим образом взаимосвязаны, составляют единое, так сказать, пространство культуры и в то же время не совпадают между собой по структуре и по функциям, имеют собственные внутренние законы функционирования и развития. Внутри этих сфер могут существовать и собственные доминантные тенденции, которые способны оказывать значительное воздействие на другие подсистемы культуры и на всю ее целостность. Таковыми, например, были появление книгопечатания и книжного образования, появление новых методов научного познания, развитие информационных технологий и информационной техники.
Динамика культуры в значительной мере определяется тем, как распространяется влияние таких доминантных линий культуры на другие виды и формы деятельности людей, а также тем, в какую сторону эволюционирует доминантная линия, которая к тому же может усиливаться, нарастат, или же затухать, утрачивать свои потенции. Причем эти процессы нарастания и затухания могут быть достаточно проявлены и относительно легко установляемы, но могут совершаться и как глубоко скрытые, подспудные тенденции, могут прятаться за видимостью внешне неприметных и, казалось бы, малозначащих явлений. Ну, кому какое, например, было дело до того, что у какого-то Фарадея повернулась в магнитном поле проволочная рамка, а возможна ли была нынешняя культура и цивилизация без электричества. Ну, что за событие, если еще один умник усомнился в абсолютной правоте римской церкви. Если он не Мартин Лютер.
Обобщая методологические и теоретические вопросы динамики культуры, которых становится тем больше, чем далее мы о них рассуждаем, можно свести их к двум главным. Один - «что изменяется в культуре?», второй - « как происходят изменения в культуре?».
Ответ на первый вопрос предполагает необходимость установить, кто является субъектом изменений в данный исторический период, чьей энергией они осуществляются; что является объектом изменений и почему именно эти объекты в данный период оказываются подвержены или подлежат изменениям; каковы способы действий и какова организация этих действий, насколько адекватны эти способы интересам и целям субъекта культурных инноваций и насколько эти способы сообразны структурам изменяемых объектов.
Ответ на второй вопрос требует по возможности четкого выявления самого характера происходящих в культуре изменений. Это могут быть модификации одного и того же явления, развертывающего свое содержание в многоразличных формах; это может быть направленное изменение какого-либо из составляющих элементов культуры, его эволюция как выработка наиболее совершенных способов и форм духовного производства в данной конкретно-исторической ситуации; это может быть и резкое, скачкообразное, качественное изменение, революция в той или иной сфере культуры, или же во всей ее системе в целом.
Таким образом, культура как система обладает всеобщностью, универсальностью, существуя и функционируя только при наличии необходимых, инвариантных своих составляющих, которые могут в значительных пределах усложнять свои внутренние структуры. Но всякая культура существует лишь как уникальная по своему содержанию, по формам своего наличного бытия, по своему символическому выражению. И в этом плане культура принципиально нетиражируема.
2.3 Культура как единство коллективного и индивидуального бытия
Итак, рассматривая культуру как систему, функцией которой является воспроизводство человека, легко можно заметить, что в этом процессе имеется два составляющих его компонента: воспроизводство форм коллективного бытия человека и воспроизводство форм его индивидуального бытия.
В понятии форм коллективного бытия выражается та совокупность форм социальной организации, в которых консолидируется общество в определенных исторических условиях и которые, если можно так сказать, сертифицируют, удостоверяют человеческий статус каждого (или не каждого) индивида, имеющего быть в данной системе. Это формы и способы признания индивида в качестве человека официальными организациями. В родоплеменном обществе такую функцию выполняли инициации, в цивилизованном - государство, церковь и всякого рода важные для данного общества организации (в науке, в искусстве и т.п.).
Формы индивидуального бытия - это сфера непосредственного воспроизводства индивида как человека. Сюда включается вся сфера непосредственных межиндивидуальных отношений - семья, быт, родственники и знакомые, друзья, партнеры. Здесь также выдается сертификат признания или непризнания индивида человеком, только этот сертификат не имеет официального статуса и действителен только в ограниченной среде межиндивидуального общения. Однако он не менее важен, чем первый, официальный. Пусть государство гонит и преследует индивида, пусть церковь не признает в нем души и божьего образа, пусть презирают и отвергают его как непосвященного, «профана» академии и школы, в частной жизни - для родителей, для друзей, для любящих его, а значит и для себя самого этот индивид будет человеком в полном объеме его ценности.
В традиционном, родоплеменном обществе эти две сферы (или будем говорить - два уровня) культуры существовали синкретично, одна в другой и одна через другую, или же, в более поздние времена неолита и верхнего палеолита, мало отличались друг от друга. То есть общественная жизнь племени и индивидуально-бытовое существование его членов составляли нечто общее. Обсуждение и решение семейно-бытовых вопросов, равно как интересов тех или иных групп или отдельного соплеменника представляло общий интерес и составляло главное содержание коллективного бытия всего племени, имевшего свое выражение в виде общих собраний, или в виде мужских домов, совещаний старейшин, или каких-либо еще образований. Разумеется, я здесь говорю совершенно схематически, выделяя самый общий принцип связи и взаимодействия, как бы аппроксимируя богатейшее многообразие форм культуры традиционного общества.
Впоследствии возникли, сформировались официальные институты коллективного бытия, такие как государство, религиозная организация (церковь), организации образования (школы), науки, искусства и т. п., отделившиеся и отдалившиеся от непосредственно бытовой жизнедеятельности. Формы коллективного бытия образовали собственные функциональные и иерархические структуры, в которых выработали и достаточно формализованные критерии для признания или непризнания отдельного индивида в качестве человека. Они выработали и свои особые принципы и условия существования, свои особые символическо-знаковые системы, то есть свой особый язык, отличный от языка непосредственно-бытийного уровня. Так, для государства - это, прежде всего, язык юридических законов и еще государственный язык исполнения официальных актов. Для церкви - это богослужебный язык (греческий, церковнославянский, арабский или санскрит и т.п.). Наука вырабатывает собственный формализованный язык, или некий общий язык науки, каким была, к примеру, в средние века латынь. Точно также и искусство создает свой особый художественный язык, на котором оно и способно говорить, причем этот язык иной не только у каждого вида искусства, но и у каждого художественного направления, и даже у каждого художника. Такой особый язык самоидентификации вырабатывается и функционирует на любом уровне социальных общностей, включая и малые группы.
Теперь, чтобы получить официальное признание в качестве человека, стало необходимым быть включенным в эти структуры, то есть быть подданным или гражданином, христианином, мусульманином, иметь паспорта, свидетельства и дипломы и проч. и проч. Чтобы получить признание, стало необходимым владеть и языком официальных структур: языком служб, языком научного сообщества или художественной школы. Без этого индивид не только не будет признан в качестве человека, но попросту не сможет действовать в социальном пространстве, контролируемом этими структурами или находящемся под их влиянием.
Таким образом, формы коллективного бытия не только отделяются и отдаляются от форм бытия индивидуального, но и все больше противопоставляются последним. Они все больше присваивают себе функции регуляторов и контролеров индивидуального бытия и по возможности стремятся полностью подчинить их себе. Последнее обстоятельство особенно характерно для так называемых тоталитарных режимов, будь то государство, политическая или религиозная организация, будь то какая-либо организация общественная, ибо здесь официальная структура не оставляет индивиду никакой ниши, где он мог бы от нее укрыться или хотя бы остаться относительно самостоятельным и независимым, то есть мыслить и действовать по своему интересу и разумению.
Естественно, сфера межиндивидуальных отношений, сфера частной жизни упорно сопротивляется экспансии и давлению официальных структур, пытаясь сохранить себя как последнее убежище индивида. Возникшее между формами коллективного и индивидуального бытия противоречие углубляется и расширяется и способно дойти до антагонизма так, что первые, преследуя собственные «высокие» цели, могут принести им в жертву едва ли не весь, так сказать, «человеческий материал», порушив устойчивость вторых, которые вследствие того утрачивают возможность и способность восполнять тот же самый «человеческий ресурс». Но и сами формы коллективного бытия в таком случае разрушаются, утрачивают все свои консолидирующие функции, перестают быть действительными.
Уровень культуры, названный нами коллективным бытием, приобретает в обществе доминирующее положение и в общественном сознании выступает в качестве «высокой культуры», то есть культуры настоящей, подлинной, образцовой в противоположность якобы примитивному, варварскому. Отсюда и столь легко усвоенный и столь быстро распространившийся почти повсеместно культурный шовинизм, направленный не только против культуры других этносов и народов, но активно разрушающий и ту почву, на которой он вырос.
Соответственно этому и язык официальных структур становится языком культуры, в то время как формы и язык индивидуального бытия все больше осознаются или как сниженные формы культуры, или вовсе выводятся из сферы культуры.
Это противоречие, расколовшее культуру классового общества, привело к двуязычию культуры, что особенно остро стали ощущать и начали осознавать в эпоху Просвещения, почему, собственно, и появился этот термин, указывающий на необходимость поднять темные «некультурные» массы до высот достижений духовного развития: науки, искусства, образования.
Во второй половине Х1Х века обострение стало проявляться в антагонизме государства и высших классов с одной стороны и народа - с другой. Наглядно это проявилось в создавшейся противоположности между «высокой культурой» (университеты, церковная духовность, профессиональное искусство и т.п.) и народным бытом (обычаи, обряды, фольклор, частушка и бытовой танец и т.п.). Вошло в употребление и получило широкое хождение, наполнившись положительным содержанием, понятие «народ», забытое едва ли не со времен Римской республики.
Собственно, из этих противоречий, разрывавших живое тело культуры, то есть ее системность, и возникла потребность в рефлексии над культурой и ее процессами, то, что стало теперь называться философией культуры и культурологией. Движение прерафаэлитов с их лозунгом «Назад к Рафаэлю», возмущение Ницше против культуры, обращение неокантианцев к ценности как базовому понятию - вот некоторые, но чрезвычайно важные и показательные проявления ставших актуальными проблем культуры.
Но еще до того, как стали формироваться эти теоретические модели культуры, эти проблемы и противоречия стали предметом внимания великой литературы ХУ111-Х1Х веков и, прежде всего, русской литературы. Так, Л.Н.Толстой полагал истинной, подлинной именно народную культуру, считая, что не народ нужно поднимать до высот культуры, создаваемой интеллигенцией, а напротив, следует учиться у народа, усваивать его культуру, возвращаться к утраченному. Крестьянская община как носитель подлинной культуры и нравственного идеала представлялась предпочтительной альтернативой образованному и праздному обществу, якобы утратившему истинный смысл жизни.
Несколько иная оценка той же ситуации у Ф.Н.Достоевского - путь к подлинной культуре лежит не в стремлении избежать зла и соблазна, отказаться от них, а в испытании злом самого бытия и именно бытия индивидуального, личностного, повседневного. В таком испытании человек только и может найти ответ на вопрос о подлинной своей сущности и смысле бытия вообще.