Так, трактуя опричнину Ивана IV, Платонов перенес основное внимание с террора и сыска по делам о боярской измене на перетряску боярского землевладения. Он связывал с привилегированным землевладением бояр их политическую роль в государстве до опричнины и вслед за Ключевским считал «землевладельческую княжеско-боярскую среду» «правящим классом» московского общества. В опричнине он видел борьбу между мелкими землевладельцами (служилыми людьми) и крупными вотчинниками -- боярами и монастырями, -- борьбу за землю, за крестьян. Платонов первым указал, что «восставшие массы желали не только смены царя, но и коренного общественного переворота».
Как и Ключевский, он доказывал, что в России XVI-XVII веков в основе социального развития -- не экономический, а политический фактор, как и Ключевский, сочетал признание определенной роли экономического фактора с основами государственной теории.
Самым талантливым русским источниковедом конца XIX - начала XX века был Александр Александрович Шахматов (1864-1920). В 1899 году, в возрасте тридцати пяти лет, он стал академиком. В 1908 году ученый опубликовал «Разыскания о древнейших русских летописных сводах» -- капитальный труд, посвященный истории летописания XI века. Из большого количества других шахматовских работ следует отметить вышедший в 1916 году первый том «Повести временных лет» и печатавшуюся частями в 1900-1901 годах работу «Общерусские летописные своды XIV-XV веков».
По политическим взглядам Шахматов относился к либералам. Но отсюда не следует делать вывод о революционных симпатиях Шахматова. Он был далек от революционных взглядов и цитировал, например, высказывания своего тестя А.Д. Градовского о революционном движении пореформенного периода как патологическом явлении, как «взрыве диких страстей» и «проявлении стихийно-животной силы».
Важную роль исследователь сыграл в истории русского летописания. Так, Шахматов отказался рассматривать летописные своды как «механическую сшивку разнородного материала». Он подошел к летописям как к литературным произведениям, а к летописцам -- как к авторам, сознательно подбиравшим материал под влиянием определенных интересов и идей.
Рукой летописцев, по мнению Шахматова, водили князья, митрополиты и другие видные политические деятели. В этом смысле сам подход к летописным сводам как к литературным памятникам, отражающим определенные интересы и идеи, был значительным шагом вперед, крупным достижением дореволюционной историографии русского летописания.
Творческий процесс создания летописных сводов Шахматов представлял себе иначе, чем предшествующие историки. Он считал, что своды возникали не путем постепенного накапливания погодных записей, а создавались, как правило, единовременно под влиянием определенных политических и религиозных идей и вытекавших из них конкретных задач. Проходило несколько лет или десятилетий, и в связи с новой политической обстановкой составлялся новый свод. При этом летописец использовал старые своды, исключая из них те или иные записи. «Можно с уверенностью сказать, -- писал Шахматов, -- что все дошедшие до нас летописные своды предполагают существование других, более древних сводов, лежащих в их основании».
Так, в результате скрупулезного изучения «Повести временных лет» и сопоставления ее с другими источниками Шахматов выдвинул гипотезу о существовании до «Повести» по крайней мере трех киевских и новгородского летописных сводов. Древнейший летописный свод, по мнению исследователя, был составлен около 1039 году по инициативе первой на Руси митрополичьей кафедры. В этом своде выставлялись в самом невыгодном свете дохристианские религиозные верования славян, доказывалось преимущество христианства и прославлялся князь Ярослав. Как в своде 1073 года, так и в своде 1093-1095 годов Шахматов обнаружил критику княжеской власти, причем сводчик 1093-1095 годов решительно осуждал князей, разорявших население неправыми вирами и продажами.
Кроме церковных и княжеских интересов, в летописях, по мнению Шахматова, речь шла о местных интересах того или иного города. Значительный историографический интерес представляют исследовательские приемы Шахматова, методика, которой он пользовался при изучении летописных сводов. Д.С. Лихачев в связи с этим отмечал: «Успех работы А.А. Шахматова объясняется именно тем, что он привлекал к исследованию все известные ему летописные тексты, подвергал изучению и объяснению целиком весь текст каждого летописного списка, стремился к восстановлению памятника не по частям, а опять-таки всего -- от начала до конца» Лихачев Д.С. Шахматов как исследователь русского летописания //А.А. Шахматов: Сб. статей и материалов / Под ред. С.П. Обнорского. М.; Л., 1947. С. 256 (Труды комиссии по истории АН СССР. Вып. 3)..
Обосновывая ту или иную гипотезу о развитии летописания, Шахматов старался подтвердить ее всем наличным материалом. Он не выдергивал наиболее подходящий для своей концепции летописный текст и не игнорировал другие тексты. Для исследования ученый привлек около 200 известных в его время списков русских летописей, при этом не ограничился печатными изданиями, а обращался к рукописям. Весьма плодотворным был шахматовский текстологический анализ позднейших летописей с целью обнаружения в них более ранних слоев. Д.С. Лихачев сравнил такой анализ с археологическими раскопками, исследователь, по его словам, снимал «в летописных сводах слой за слоем».
Работа над историей русского и других славянских языков, историей летописей привела Шахматова к попытке обрисовать исторические судьбы древнерусской народности. В конце жизни он опубликовал «Очерк древнейшего периода русского языка» (Энциклопедия славянской филологии. Вып. II, ч. I. Пг., 1915) и небольшую книгу «Древнейшие судьбы русского племени» (Пг., 1919). В последней работе, кроме языкового материала, были использованы известия иностранцев о восточных славянах и некоторые данные археологии, почерпнутые главным образом из обзора шведского историка Арне. Высказанное в этих работах мнение о позднем расселении славян в Восточной Европе и крайний норманизм его взглядов на происхождение имени «Русь» и русской государственности находились в противоречии с данными археологии и письменных источников. Отметим, что некоторые частные наблюдения Шахматова принимаются во внимание и сегодня.
Взаимосвязи великокняжеской власти и церкви, другие вопросы церковно-политической истории Руси XIV-XV веков подробно рассматривались в трудах Александра Евгеньевича Преснякова (1870-1929), известного ученого и педагога рубежа веков. Из специальных курсов, читанных в Петербургском университете, выросли его магистерская диссертация «Княжое право в Древней Руси», опубликованная в 1909 году, и докторская диссертация «Образование великорусского государства», написанная в последние предреволюционные годы и опубликованная в 1918 году.
Первые труды Преснякова носили по преимуществу источниковедческий характер и были посвящены анализу московских летописных сводов Пресняков А.Е. 1) Царственная книга, ее состав и происхождение // Записки историко-филологического ф-та Петербургского ун-та. Т. XXXI. 1893; 2) Московская историческая энциклопедия // Известия отделения русского языка и словесности Академии наук (ИОРЯС). СПб., 1900. Т. V. Кн. 3. . Ему удалось разыскать в архивах ряд рукописных списков летописей. Самое активное участие принимал ученый в научной подготовке летописей к печати, в их редактировании и анализе взаимосвязей между ними Чирков С.В. Археография русского летописания в трудах А.Е. Преснякова //Археографический ежегодник за 1975 год. М., 1976. С. 117-128..
Тщательному критическому анализу Пресняков подверг духовные и договорные грамоты московских князей, другие источники Пресняков А.Е. Образование великорусского государства. СПб., 1918. С. V, 160-190, 408-427 и др.. Чрезвычайно важными и интересными следует признать соображения, высказанные им об Уставе Владимира Мономаха, который исследователь рассматривал как акт «самозащиты верхов от народного раздражения» Пресняков А.Е. Лекции по русской истории: В 2 т. - М., 1938. Т. 1. С. 227..
В дореволюционный период Пресняков -- историк широких интересов -- в основном разрабатывал проблемы политического устройства Киевской Руси, политической раздробленности и образования Русского централизованного государства. В связи с этими вопросами исследователь обращался и к изучению общественного строя Древней Руси, в частности к общине. В речи при защите магистерской диссертации он говорил: «Община старше государства, законодательная власть не создает ее, а находит» Там же. С. 241.. А.Е. Пресняков отвергал теорию Чичерина-Милюкова о государственном происхождении общины. Развивая свои взгляды на древнерусскую общину, он замечал, что наряду с соседской общиной-вервью основной ячейкой восточнославянского племенного быта была и семейная община-задруга.
Анализ «Пространной русской правды» и других источников побудил Преснякова поставить вопрос о крупном боярском землевладении XIII века и о зависимых от бояр категориях сельского населения. Эти замечания представляют и сейчас интерес для историков феодализации Руси.
Кроме того, изучив предыдущие трактовки истории Киевской Руси, Пресняков пришел к выводу, что прошлое, до XI-XII веков включительно, «так тесно принадлежит одинаково к истории обеих ветвей русского народа или обеих народностей русских -- великорусской и украинской, что без ущерба и полноты и правильности научного изучения, без измены исторической правде разрывать изучение их судеб нельзя». Пресняков с полным основанием рассматривал киевский период «как пролог не южнорусской, а общерусской истории» Там же. С. 10..
Особое значение для развития отечественной исторической науки имела критика, которой Пресняков подвергнул традиционные концепции политического строя Киевской, Ростово-Суздальской и Московской Руси, концепции, вытекающие из государственной теории. Создатели этих концепций С.М. Соловьев, Б.Н. Чичерин, В.И. Сергеевич и В.О. Ключевский уделяли первостепенную роль эволюции отношений княжеского владения русской землей и постепенному утверждению единодержавия. А.Е. Пресняков тоже занялся этими, по его собственным словам, «избитыми темами». Он показал, что взгляды названных историков на эволюцию порядков княжеского владения расходятся с показаниями источников. Тем самым был нанесен удар по теориям русского исторического процесса, которые были выдвинуты наиболее авторитетными учеными XIX века.
Пресняков не согласился с характеристиками эволюции княжеского владения, которые давались Соловьевым, Чичериным, Сергеевичем и Ключевским. В основе каждого владения волостями в X-XII веках, писал он, «лежало отношение семейного владения» Пресняков А.Е. Княжое право в Древней Руси. СПб., 1909. С. 155.. Право на княжение в каждой волости приобреталось прежде всего наследованием по отцу. Это было не родовое и не договорное, а семейное, отчинное право.
Пресняков проверил, привел в систему и связал друг с другом важнейшие факты московско-ордынских, московско-литовских, московско-новгородских, московско-тверских отношений, а также отношений между Москвой и другими великими княжествами. Подробность изложения материала такова, что автор монографии об образовании Русского централизованного государства Л.В. Черепнин с полным основанием отсылает читателя к старому пресняковскому труду Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV-XV вв. - М., 1956. С. 549, 557..
Выясняя причины создания Русского централизованного государства, Пресняков писал, что не следует преувеличивать «скопидомного и "частновладельческого" собирания земли» московскими князьями и не следует преуменьшать их борьбы «на широкой политической арене за неумиравшую тягу к политическому объединению русской силы» Пресняков А.Е. Речь перед защитой диссертации «Образование великорусского государства». - Пг., 1920. С. 9..
Развитие великокняжеской власти, писал А.Е. Пресняков, «представлялось мне более непрерывным и органическим, чем изображено в нашей историографии». Великокняжескую политику Ивана Калиты и других князей XIV - первой половины XV века он не считал возможным выводить из их частновладельческих, вотчинных интересов или сводить к ним. Пресняков полагал, что не только во времена Ивана III и Василия III, но и на протяжении всего XIV и первой половины XV века великокняжеская власть ломала старые семейно-вотчинные традиции. По его мнению, «сосредоточение всей власти в руках московского государя достигнуто путем фактической ломки и принципиального отрицания силы обычного права в пользу вотчинного самодержавия» Пресняков А. Е. Образование великорусского государства. - СПб., 1918. С. 458..
Дальнейшую эволюцию политического строя России Пресняков представлял как переход от вотчинного самодержавия к полицейскому государству «с его системой "просвещенной" опеки над всеми сторонами народной жизни во имя „общего блага"». Этот переход произошел в петровское время, но был подготовлен уже в XVII столетии. Полицейское государство являлось, по Преснякову, такой же надклассовой организацией, как вотчинная монархия.
§ 7. XX - начало XXI века
Фигурой, связывающей собою историософское наследие имперской России и философию русской эмиграции первой половины XX столетия, является Николай Александрович Бердяев (1874-1948). Важнейшие его сочинения в области философского осмысления истории: «Смысл истории» «Русская идея» и «Судьба России».