Никон, вступивший в 1652 году на патриарший престол по желанию царя Алексея Михайловича и бывший в то время близким другом царя, имел совершенно иные идеи об отношении духовной и светской властей. Теоретически он принимал средневековую идею «двух светил», то есть убеждение, что власть архиерейская настолько же превосходит власть царскую, как свет солнца превосходит свет месяца, ибо архиерейская власть исходит непосредственно от Бога, тогда как царь приемлет помазание и венчание от архиерея, как месяц «емлет себе свет от солнца», и архиерейство есть власть над душами, тогда как царская власть есть власть «в вещах мира сего». Там же. С. 129.
В практической политике Никон, конечно, не мог провозгласить превосходство своей власти над властью царской, но стремился установить сотрудничество «богомудрой двоицы» -- двух поставленных от Бога верховных властей -- «великого государя царя» и «великого государя патриарха». Именно в этом, а не в обрядовых исправлениях Каптерев усматривает главную цель и задачу патриарха Никона -- «в том, чтобы освободить церковь, в лице патриарха, от подавляющей ее всецелой зависимости от государства, чтобы сделать патриарха, как духовного главу церкви, не только независимым от государя, но поставить его рядом с царем как другого великого государя, подчинить его контролю как блюстителю и охранителю вечных незыблемых божественных законов не только церковную, но и всю государственную и общественную жизнь». Там же. Предисловие. С. V.
Н.Ф. Каптерев в очередной раз подверг сомнению выводы целого поколения исследователей во главе с Н.И. Субботиным, которые стремились к идеализации роли Никона. Ученый отметил значение кружка протопопов-«боголюбцев», которые во главе с Иваном Нероновым задолго до Никона начали движение внутреннего церковного возрождения, и показал ужасные последствия Никоновских необдуманных действий. Помимо этого он был первым историком, который подверг сомнению теорию «испорченности» или неправильности старорусского обряда. Он убедительно доказал, что в русской церкви до середины XVII века был употребим обряд, который существовал и в Византии до XII-XIII веков, он сохранил ряд черт ранних древневизантийских обрядов, в том числе и двуперстие. Книга отличается и широтой источниковой базы, которая делает выводы ученого достаточно доказательными.
В ряду сочинений общего плана по истории Русской церкви отметим «Руководство по истории Русской церкви» Павла Ивановича Малицкого - (1851-1919) - упорядоченный и достаточно развернутый труд.
Одним из крупномаштабных историков церкви второй половины XIX века был Василий Васильевич Болотов (1853-1900). Несмотря на то, что его труды были написаны более ста лет назад, до сих пор не было писателя, так подробно описывавшего историю церкви. В отличие от многих представителей русского церковно-исторической науки XIX века для Болотова была не характерна зависимость от немецкого протестантского богословия и философии (особенно позитивизма): в его творчестве «односторонность и ограниченность исторической позитивистской методологии была преодолена и восполнена». Мусин А., диак. Проф. Василий Болотов... // История древней церкви. - М., 1900. С. 96. Он был православным традиционалистом как в своих воззрениях, так и в обыденной жизни, отвергая крайности либералов-западников и славянофилов. Круг интересов Болотова как ученого выходил далеко за рамки изучения христианского Востока и охватывал разнообразные гуманитарные и естественные науки. Исключительные способности к лингвистическим исследованиям (ученый знал около 20 языков) позволяли ему использовать методы сравнительного языкознания и «открывали непосредственный доступ ко всем без исключения первоисточникам». Бриллиантов А.И. Проф. В.В. Болотов. С. 13. Мыслитель был убежден, что на Русскую церковь возложена Богом великая миссия: в будущем «собрати расточенныя» восточные церкви, некогда отпавшие от православия. РГИА. Ф. 797. Оп. 70. 2 Отд. 3 Ст. д. 78. Л. 6. об. -- 7.
Среди общих исторических исследований о судьбах церкви отметим «Руководство по истории русской церкви» профессора Новороссийского университета Александра Павловича Доброклонского (1856-1938), ученика по Московской духовной академии Е.Е. Голубинского и В.О. Ключевского, которое является самым полным сводом сведений по истории РПЦ синодального периода. Эта работа еще при жизни исследователя получила широкое признание: А.П. Доброклонский получил премию митрополита Макария и разрешение Учебного совета Священного Синода считать указанную книгу учебным пособием для духовных семинарий. В работе большое место отведено истории распространения православной веры в Поволжье, Крыму, на Кавказе, в Китае, Японии, Северной Америке; подробно описано состояние церковного управления, духовного просвещения и религиозно-нравственного состояния общества.
Выдающимся мыслителей рубежа XIX-XX столетий был Николай Никанорович Глубоковский (1863-1937) - член-корреспондент Санкт-Петербургской академии наук по отделению русского языка и словесности, величайший авторитет в библейской экзегетике православной богословской науки, могучий столп Православия. Его блестящее сочинение «Русская богословская наука» и по сей день не потеряла актуальности.
XX- начало XXI века
Выдающимся историком церкви первой половины XX столетия был Михаил Дмитриевич Присёлков (1881-1941), ученик историка и филолога А.А. Шахматова. Эта преемственность предопределила интерес Присёлкова к летописанию и исторической филологии. Большая часть его блестящих сочинений посвящена проблемам русского летописания. В книге «Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси Х-ХII вв.» (1913) после разбора «известий темных и отрывочных» о Крещении Владимира и Руси и сравнения русских известий с византийскими и восточными Приселков пришел к выводу, что православная вера и церковная иерархия пришли на Русь не из Византии, а из Болгарии и что первоначально верховным главой (автономной) Русской церкви был не греческий Патриарх Константинопольский, а болгарский Патриарх Охридский (до 1037 года), когда летописи указывают на устроение в Киеве греческой митрополии митрополитом Феопемптом. См.: Приселков М.Д. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси Х-ХII вв. - СПб., 1913. С. 42. «Русская церковь входила в состав церкви Охридского Патриархата, и завоевание последнего греками (то есть завоевание Болгарии Византией) вводило нас в состав империи Нового Рима». Там же. С. 44. «Болгарская теория» М.Д. Приселкова вызвала большие споры и разногласия в церковно-исторической литературе. А.В. Карташев в своих «Очерках по истории Русской церкви» с одобрением принимает теорию Приселкова (хотя и называет ее остроумной гипотезой). Он пишет: «Честь научного распутывания темного узла противоречивых известий и умолчаний официальной летописи о первоначальном иерархическом устройстве Русской церкви принадлежит М.Д. Приселкову»; его «остроумная гипотеза после долгого сопротивления некоторых русских ученых завоевала себе права гражданства» Карташев А.В. Очерки по истории Русской церкви. Т. I. С. 160.. Учреждение греческой митрополии в Киеве в 1037 году было «целым каноническим переворотом», который повел ко включению Русской церкви в юрисдикцию Константинопольского патриарха и к последовавшей переработке летописных записей и литературных преданий о начале Русской церкви. Там же. С. 165-167.
Великая Октябрьская социалистическая революция явилась важнейшим рубежом в развитии русской церковно-исторической науки. В связи с отказом большей части населения от религиозного сознания как такового в связи со сменой общественно-экономической формации потребность в исследованиях подобнога рода значительно снизилась. Кроме того, многие историки церкви в новых исторических условиях заняли антинародную позицию и начали сотрудничество с белогвардейцаими (Карташев А.В., Смолич И.И. и др.) и были вынуждены эмигрировать из Советской России. Дальнейшие два десятилетия (20-е и 30е годы XX века) развитие церковно-исторической науки, как и всего православного богословия, было связано с судьбами русской эмиграции. Впоследствии, в связи с кардинальным изменением позиции советского руководства к церкви с 1943 года изучение церковной истории возобновилось и получило невиданные, даже в сравнении с дореволюционными, возможности.
Крупнейшим предствителем масонского направления церковной историографии является крупный деятелль масонства, последний обер-прокурор Священного синода; министр исповеданий Временного правительства, либеральный теолог, историк русской церкви, церковный и общественный деятель Антон Владимирович Карташёв (1875-1960). После Великой Октябрьской социалистической революции он бежал в Эстонию, там сотрудничал с белогвардейцами - был министром вероиспоеданий в правительстве Юденича. Его фундаментальный труд «Очерки по истории Русской церкви» в 2-х томах, созданный в 30-е годы XX века, оказал существенное влияние на всю последующую церковную историографию и получил даже некоторое «второе дыхание» в эпоху религиозного ренессана в России рубежа XX-XXI столетий. Впрочем, увлечениим либеральной теологией было недолгим, и интерес читающей публики вскоре вновь завоевали труды традиционной патриотической ориентации.
Талантливым русским историком зарубежья был Игорь Корнильевич Смолич (1898-1970) - профессор Свято-Сергиевского богословского института в Париже. В годы гражданской войны воевал против Советской власти на стороне белогвардейцев, в связи с чем его имя и его труды долгое время не публиковались на Родине. Его знаменитый труд «История церкви. 1700-1917 годы» приобрел в конце XX столетия большую популярность.
Выдающимся представителем русской зарубежной церковно-исторической науки был протоиерей Георгий Флоровский (1893-1979). Его блестящее сочинение «Пути русского богословия» (1937) вот уже почти столетие служит настольной книгой не одному поколению наших соотечественников. В основе богословия Флоровского лежит идея «неопатристического синтеза», что понимается как творческое, с учётом современного философского опыта («Вперед -- к отцам»), возвращение к святоотеческой традиции Вселенской (Неразделённой) Церкви. Выдающий историк русской философии Н.О. Лосский называл Флоровского «самым православным из современных русских философов». Мейендорф в предисловии к «Путям русского богословия» отмечает, что хотя в области богословия Флоровский был блестящим самоучкой, не обладая формально богословской подготовкой, он не только погрузился в изучение Отцов Церкви, но и приобрёл известность как патролог. «Пути русского богословия» признавались многими как основной библиографический справочник по истории духовной культуры России. Бердяев начинает свою рецензию «Путей» словами: «Книга о. Георгия Флоровского названа неверно, нужно было назвать „Беспутство русского богословия“, и даже, ввиду широкого захвата книги, „Беспутство русской мысли“ или „Беспутство русской духовной культуры“». Бердяев отмечал, что, посвятив книгу богословию в его традиционном для XIX века значении, Флоровский необоснованно за эти рамки выходит и судит не русское богословие, а всю русскую душу.
Другим выдающимся ученым богословом русского зарубежья был протопресвитер Александр Шмеман (1921-1983). Его основные труды посвящены литургическому богословию (особое внимание он уделял таинству евхаристии). Церковно-исторический характер носит его книга «Исторический путь православия» (1954). Как и сочинения прочих эмигргантов, его книги получили весьма широкое распространение в России в 90-е годы прошлого столетия.
Еще одно имя, которое следует непременно упомянуть в ряду ученых-эмигрантов - сподвижник Шмемана протопресвитер Иоанн Мейендорф (1926-1992). Ему принадлежат труды «История церкви и Восточно-христианская мистика», «О путях Русской церкви», «Византия и Московская Русь» - очерк по истории церковных и культурных связей в XIV веке. Это сочинение посвящено времени становления независимой Московии, раздираемой междоусобицами и давлением враждебных народов, времени борьбы с татарами и Куликовской битвы; время падения Византии, и установления патриаршества на Руси.
На отечественно почве церковно-историческая наука продолила развиваться с 1943 года вместе с открытие духовных школ в Советском Союзе, прежде всего - духовных академий: Московской и Ленинградской. Церковно-историческая наука в эпоху правления Сталина получила невиданные доныне возможности развития. Было открыто более десяти тысяч храмов, и религиозная жизнь в стране получила новый мощный импульс. Будучи глубоко верующим человеком, И.В. Сталин с глубоким уважением относился к русской научно-богословской традиции на протяжении всего периода своего правления с 1924 года прилагал усилия к ее сохранению и упрочению.
Благополучное развитие церковно-исторической науки было пристановлено и отчасти свернуто в период наступившего после гибели И.В. Сталина 1 марта 1953 года воинственного атеизма, связанного с политикой нового советского правительства во главе с Н.С. Хрущевым. После государственного переворота 1964 года положение в Советском Союзе церковной науки вновь улучшилось и получило благоприятные возможности для развития.
В ряду авторов этого времени стоит упомянуть Константина Ефимовича Скурата (р. 1929), заслуженного профессора Московской духовной академии, доктора церковной истории. Ему принадлежит более тридцати трудов, среди которых -- «История поместных православных церквей» в 2-х томах (1994), «Православное вероучение и нравоучение в церковной литературе Святой Руси XI-XVII веков» (1995). Известны его лекции по истории Русской церкви. Скурат является членом Комиссии по изучению материалов для реабилитации репрессированного духовенства и мирян. Его труды отличают прекрасная систематизация, избранная методика подачи материала, доскональность исследования и масштабность разработки тем.