Тихомиров приводит исторические документы в пользу того, что с самого начала появления на Руси христианства как князь, так и народ «услышали определение миссии княжеской власти»: «Ты, говорили церковные учители Владимиру святому, поставлен от Бога на казнь злыми, а добрыми на милованье». То есть князь поставлен Богом. Даниил Заточник пишет: «…муж -- глава жены, а князь -- мужам, а князю -- Бог». Поскольку сама церковь была привнесена на Русь государственной властью, служение церкви власти и оправдание ее божественного статуса и происхождения («Нет власти не от Бога») прослеживается на протяжении всей истории России. В отличие от Византии церковная политика в России всегда развивалась в фарватере государственной, следовала за ней и оправдывала ее. Так было от Владимира Крестителя до наших дней.
В русском зарубежье Л.А. Тихомиров считается самым крупным из идеологов русской национальной идеи конца XIX - начала XX веков.
Мощный импульс развитию руской историографии придало революционное народничество, оформившееся как движение в 1870-е годы. Виднейшим его лидером был выдающийся русский философ и общественный деятель, родоначальник русского марксизма Георгий Валентинович Плеханов (1856-1918). Молодой Плеханов был убеждён в том, что исконные идеалы русского крестьянства смогут явиться для России условием и возможностью самобытного пути исторической эволюции к социализму, минуя капитализм. Народники считали крестьянство, народ важнейшей силой общественного развития на протяжении всей отечественной истории и верили в то, что коммунистический инстинкт русского крестьянина явится тем фактором, который сможет придать мощный импульс движению истории России, способный положить предел социальному отставанию от стран западной Европы. В 1878 году Г.В.Плеханов опубликовал в журнале «Земля и воля» свою статью, где говорил: «Вся русская история представляет не что иное, как непрерывную борьбу государственности с автономными стремлениями общины и личности. Борьба эта тянется красною нитью через 1000-летнее существование Русского государства, принимает самые различные формы -- от восстания Стеньки и Пугачёва до возведения бегства от властей и полного отрицания государственности в религиозный догмат» Плеханов Г.В. Соч.: В 24 т. - М., Пг (Л.), 1923-1927. Т. 1. С. 29..
У народников государство выступает силой, тормозящей ход исторического прогресса, оковами на ногах Отечества, социальным злом. Величайших грех государства Г.В. Плеханов видит в том, что оно посягнуло на «святая святых» народа -- свободное общинное устройство и самоуправление. «С самых ранних времен своего существования государство вступило в противоречие с этими принципами. Отдача свободных дотоле общин в «кормление» представителям государственной власти, подати, захват общинных земель и раздача их частным лицам, предоставление высшим классам права на крестьянский труд и, наконец, «полное закрепощение народа» -- эти блага принесло народу государство» Там же. С. 112..
Зрелый Г.В. Плеханов известен, прежде всего, своими эпохальными трудами «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю», «Огюстен Тьерри и материалистическое понимание истории», «Очерки по истории материализма», «К вопросу о роли личности в истории», «Русский рабочий в революционном движении». Первый русский марксист явился и первым историографом русского рабочего революционного движения. Став главным идеологом пролетариата, Г.В. Плеханов сформулировал важное положение, имевшее стратегические исторические последствия. Он доказал, что «классовая борьба есть в то же время и борьба политическая. Для того, чтобы уничтожить феодальное общество, буржуазии необходимо было захватить в свои руки политическую власть. Пролетариату придётся сделать то же самое для того, чтобы похоронить капиталистическое общество».
Порвав с народнической идеализацией уникальности и самобытности исторического пути России, Г.В. Плеханов увидел в этом своебразии не благо, а зло для России, главный тормоз темпа её общественного развития. И преодоление исторической пропасти между Европой и Россией Г.В. Плеханов теперь видит как раз в европеизации всех сторон русской жизни. «Старая Московская Русь отличалась совершенно азиатским характером. И её социальный быт, и её администрация и психология её обывателей, -- всё было в ней совершенно чуждо Европе и очень родственно Китаю, Персиир, Древнему Египту» Плеханов Г.В. К вопросу о развитии монистического взгляда на историю // Плеханов Г.В. Соч.: В 24 т. Т. X. С 154..
Вместе с тем, исторического значения реформ Петра Великого, нацеленных именно на придание всей русской жизни европейского вида, Г.В. Плеханов до конца понять не смог, утверждая, что «к азиатскому туловищу Московской Руси «царь-плотник» приделал европейские руки». Однако «европейские руки» мало-помалу оказали огромное влияние на туловище нашего общественного организма. Из азиатского оно само стало постепенно превращаться в европейское: «Для поддержания учреждений, заведённых Петром в России, нужны были, во-первых, деньги, во-вторых, деньги и, в-третьих, деньги. Выбивая их из народа, правительство тем самым содействовало развитию у нас торгового производства» Там же. С. 75..
Г.В. Плеханов еще в 1880-е годы отметил решающее влияние производительных сил на производственные отношения и на политический строй. Он был убежден в капиталистическом пути России, но видел социализм в далеком будущем и не считал, что развитие России подобно закономерности развития западных держав.
Яростным защитником государственной теории был один из виднейших представителей русской историографии конца XIX -- начала XX века, ученик Ключевского Павел Николаевич Милюков (1859-1943). Важнейшими его трудами по русской истории являются «Главные течения русской исторической мысли»; «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого», рецензия на книгу А.С. Лаппо-Данилевского «Организация прямого обложения в Московском государстве со времен Смуты до эпохи преобразования», «Очерки по истории русской культуры», статьи «Крестьяне в России», «Верховники и шляхетство», «Разложение славянофильства» и др. Из перечисленных работ наибольшее значение для исторической науки имели «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII века и реформа Петра Великого» и рецензия на книгу А.С. Лаппо-Данилевского. Приведенными в этих книгах данными о бюджете России и о системе взимания государственных податей историки пользуются и сегодня. В исторической литературе широко использовались также собранные и систематизированные Милюковым архивные материалы по административному устройству и административным реформам России XVII - первой четверти XVIII века.
Политические взгляды, которые проповедовал Милюков в 1890-х годах, он сам именовал «демократическим либерализмом новейшего типа» Милюков П. Из истории русской интеллигенции. - СПб., 1903. С. 267.. Милюков явно недооценивал значение такой важнейшей в исторической науке категории как причинность. Милюков, правда, не отрицал ее необходимости, но считал, что невозможно говорить о причинах многих сложных исторических явлений, например, развития реформации или неудачи революции. Реформация и революция были, по Милюкову, «бесконечным количеством процессов, объединенных в одно целое исключительно в нашем сознании». Он рассуждал о свойствах разных факторов, взаимодействующих в истории, и объявлял «односторонними» как идеалистическое объяснение истории «развитием духовного начала», так и материалистическое объяснение истории условиями производства.
Народные массы у Милюкова представляются ещё более пассивными, а государству отводится большая роль, чем в концепции Чичерина. Основываясь на старой государственной теории, Милюков сделал попытку подвести под нее более прочный теоретический базис и обосновать ее дополнительными аргументами, заимствованными из арсенала социологической, археологической и экономической науки.
Для того, чтобы обосновать свой тезис о крайней неразвитости и примитивности экономической жизни России, Милюков довольно произвольно интерпретировал выводы археологии. Он писал, что «начало доисторической эпохи, совпадающее с появлением человека, для России относится к несравненно более позднему времени, чем для европейского Запада Милюков П. Из истории русской культуры: В 3-х ч. - СПб., 1896-1903. Ч. 1. С. 53.», хотя уже в 1870-е годы были обнаружены палеолитические стоянки на полтавщине и в Иркутске.
Для обоснования идеи неразвитости и примитивности русской экономической жизни Милюков использовал и теорию К. Бюхера о постепенном переходе от натурального хозяйства к денежному. Милюков доказывал, что в России такой переход совершился гораздо позже, чем в Западной Европе. Само по себе это положение является верным, но Милюков преувеличивал отсталость России и примитивность ее экономического строя. Он считал, что в России переход от натурального хозяйства к денежному происходил главным образом на протяжении XIX века. Таким образом, согласно заключениям Милюкова, Россия по сравнению с Западной Европой запоздала в переходе от натурального хозяйства к меновому на целых пятьсот лет. Это преувеличение было необходимо ему для обоснования тезисов о неразвитости сословного строя России и о закрепощении всех сословий надклассовым государством. Его политический идеал -- капитализм западноевропейского типа, а не русский «народный социализм».
Из «крайней элементарности» и «совершенного своеобразия» русской истории, из полной неразвитости сословных отношений и из решающей роли государственной власти в истории России Милюков сделал ряд выводов. Среди них важнейшими являются два. Первый сводился к тому, что история России, по крайней мере, до реформы 1864 года, определялась не внутренними, а внешними причинами. Самое государство возникло и развивалось якобы не изнутри, а извне. Дальнейшее развитие государства также шло не вследствие внутреннего развития общества, а вследствие внешней необходимости государственной защиты, вследствие военных потребностей вообще Милюков П. Очерки по истории русской культуры. 3-е изд. СПб, 1902. С. 136, 144.. Второй вывод заключался в том, что все существенные реформы в истории русского централизованного государства, начиная с его возникновения до второй половины XVIII века и даже дольше, объясняются только военными потребностями. К заботам о том, как достать войско и деньги для его содержания, сводилось все внимание центральной власти. «Все другие существенные реформы, особенно реформы в государственном управлении, в конце концов, всегда вызываются этими двумя главными нуждами».
По мнению Милюкова, занесенные в XV-XVI веках в Россию оппозиционные идеологии «не нашли для себя готовой почвы» и после недолгой борьбы должны были очистить поле сражения перед «официальной государственной националистической идеологией» Милюков П. Там же. С. 48. При этом гораздо выше, чем Петра Великого, Милюков оценивал Екатерину II. Эпоха Екатерины являлась, по его мнению, «эрой в истории русского общественного самосознания». 70-е и 80-е годы XVIII столетия оказались, согласно точке зрения Милюкова, тем временем, с которого начинается непрерывная история «интеллигентного общественного мнения» в России.
В 1896 году вышла первым изданием и потом многократно переиздавалась трехтомная работа крупного московского историка П.Н. Милюкова «Очерки по истории русской культуры». Ее вторая часть носит заглавие: «Церковь и школа (вера, творчество, образование)». Будучи левым либералом по своим политическим убеждениям и позитивистом по своему мировоззрению, Милюков, конечно, не мог сочувственно относиться к русской «официальной» церкви, но его книга содержит много фактического материала и статистических данных о положении церкви, духовенства и духовной школы. Социальное положение церкви и ее роль в государстве определяется, по Милюкову, тем, что (после раскола) «Русская церковь всецело отдавала себя в руки государственной власти» Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. 3-е изд. СПб, 1902. С. 155., и духовенство образует замкнутое государственное сословие, а религиозные искания верующих находят себе удовлетворение в старообрядчестве и сектантстве, истории которых Милюков посвящает 4 главы 2-го тома «Очерков».
Ученым, который специализировался на отечественной истории второй половины XVI - начала XVII века, был Сергей Фёдорович Платонов (1860-1933), вошедший в русскую историографию как последовательным монархистом. Уже первые его научные работы свидетельствовали об особом интересе к данному периоду: магистерская диссертация и защищенные им в качестве докторской диссертации «Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI-XVII веков» (1899). А «Памятники древнерусской письменности, относящиеся к Смутному времени», изданные Платоновым, являются не только ценной коллекцией источников по истории крестьянской войны и польско-шведской интервенции начала XVII века, но и ныне широко используются историками исторической науки и литературоведами.
Исторические взгляды С.Ф. Платонова (особенно в 1890-е годы) не отличались существенно от взглядов В.О. Ключевского. «Мало-помалу Ключевский стал центром и главою всех тех, кто тяготел к изучению русской истории и кто ею интересовался», -- писал Платонов Платонов С.Ф. Русская история // Платонов С. Ф. Соч.: В 2 т. 2-е изд. СПб., 1912. Т. 1. С. 502.. Если эти слова и являются преувеличением, то взаимоотношения Платонова и Ключевского они отражают правильно.
Далекий от либерализма, Платонов с неизменным почтением говорил о современных ему и давно умерших царях. Показателем близости Платонова к высшим правительственным сферам Российской империи служит тот факт, что ему поручалось преподавание истории в царской семье.