Славянство теперь входит в период своей высшей зреслости и вполне готово к созданию своего собственного культурно-исторического типа. Это один из важнейших вопросов, стоящий на повестке дня всемирной истории. Решение этой задачи вкорне изменит весь ход мировой истории. Выработка славянством собственной цивилизации является условием его дальнейшего исторического существования. Данилевский пророчествовал, что будет создана новая цивилизация со столицей в Царьграде. Если этого не произоидет, славяне, подобно многим прочим этносам, превратятся в этнографический материал и будут поглощены и ассимилированы романо-германской культурой и лишены исторической перспективы.
Русский учёный полагал, что высшее духовное развитие каждой нации следует за подъемом ее политического могущества. Так, духовные подвиги русского народа всегда были следствием его военных побед в прошлом, а грядущее создание славянской супердержавы со столицей в Константинополе будет реализацией всемирной освободительной миссии России.
Каждому культурно-историческому типу, считал Данилевский, соответствует тот или иной тип государствнного устройства: на Западе в результате революций утвердился конституционный строй, русский же тип мог произвести на свет только самодержавие. И переносить в Россию революционные или конституционные идеи -- всё равно, что заставить рыбу дышать лёгкими, говорил философ. В данном случае ограниченность его взгляда состояла в непонимании того факта, что революции не являются чем-то привнесённым, а вырастают изнутри народной жизни и являются следствием развития буржуазных отношений в недрах феодализма. За полвека до русской революции русский ученый этого ещё не увидел.
Идеи Данилевского развил выдающийся русский мыслитель, ученый, писатель, дипломат Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891), творец концепции «русского византизма». Его важнейшие труды: «Византизм и славянство», «Записки отшельника». Принимая методологический принцип культурно-исторических типов, философ выделяет новый тип, византизм, которого не было в классификации Данилевского. Вернее сказать, Леонтьев замещает византизмом славянство и ставя во главу новой цивилизации русский народ, формулирует докрину русского византизма. «Византизм, -- говорит мыслитель, -- есть прежде всего особого рода образованность или культура, имеющая свои отличительные признаки, свои общие, ясные, резкие, понятные начала и свои определенные в истории последствия».
Срок жизни культуно-исторического типа, цивилизации -- 1000-1200 лет. Византизм возник в IV столетии, его отцом является Константин Великий. Погибла эта цивилизация в 1453 году, прожив более 1100 лет. «Германство», европейская цивилизация родилась в IX веке при Карле Великом и достигла расцвета в XV-XVII веках, во многом благодаря импульсу византизма, достигщему западных стран вследствие переселению туда лучших носителей философской и художественной культуры. Эта же волна была воспринята и в России, и не только в культурном, но и в государственом и религиозном аспектах. Монархическая составляющая византизма была даже усилена; теория «симфонии властей» была вытеснена идеей самодержавия. «Монархическое начало является у нас единственным организующим началом, главным орудием дисциплины».
Византизм, полагает Леонтьев, выше славянства. Последний еще не дорос до организации в цивилизацию. «До сих, -- признается философ, -- мы этих общих и своих всемирно-оригинальных идей, которыми славяне бы отличались от других наций и культурных миров, не видим. Мы видим вообще что-то отрицательное, очень сходное с романо-германским, но как-то жиже, слабее все, беднее <…> славянство есть, и оно численно очень сильно; славизма нет, или он еще очень слаб и неясен». Леонтьев убежден, что самобытное культурное существование славян возможно только с мощной Россией, а условием силы России является византизм, проявившийся преимущественно в русском самодержавии.
Ещё одним последователем славянофильского учения был Константин Николаевич Бестужев-Рюмин (1829-1897), заведующий кафедрой русской истории Петербургского университета. Основные его сочинения: «О составе русских летописей до конца XV века» и «Русская история» в двух томах, в основу которой лег его университетский курс лекций. Позиция ученого являла собой некоторое примирение крайностей славянофильского и либерально-западнического течений; он подвергал критике теорию однонаправленности исторического процесса. Бестужев-Рюмин, пободно многим мыслителям XIX столетия, чаял грядущий взлет и расцвет славянства под знаменем православной веры и во главе в Россией в виде федерации. В отличие от ранних славянофилов, историк справедливо давал высокую оценку политике Петра Великого, утверждая, что она обеспечила научно-техническое, культурное и умственное развитие России.
Одним из крупнейших представителей государственной теории в русской историографии был Борис Николаевич Чичерин (1828-1904).
Основные позиции данной теории состоят в следующем:
Признание органического, закономерного развития русского народа от родовых отношений к государственным.
Формально-юридическая периодизация этой эволюции: кровнородственное право, вотчинное договорное право, частное право, публичное право (государство).
Инертность русского народа, преодолеваемая силой государства.
Государство -- движущая и единственно могущественная сила в стране, в интересах обороны закрепостившая в XVI-XVII веках все сословия.
Чичерин утверждал, что развитие всех народов подчиняется общим законам, и различия могут состоять лишь в темпах и особенностях развития. Так, факторами, замедляющими развитие русского этноса, были огромные пространства и редкость населения. Эти природные условия, в свою очередь, обусловили одну из важнейших особенностей русской истории, когда «государство организовывалось сверху, действием правительства, а не самостоятельными усилиями граждан» Чичерин Б.Н. Опыты по истории русского права. М., 1858. С. 380-381..
Подобно другим народам, славяне в древности проходили период мелких союзов, «родовых и общинных», которые «управлялись сами собою выборными или наследственными старшинами». Русские, как и западные народы, также проходят через период земских соборов. Позже, к началу XVIII столетия, родовые и гражданские отношения в России стали отмирать и с необходимостью должны были быть сменены государственными отношениями. Человеком, возглавившим этот процесс, стал Петр Великий. В его лице страна обрела «великого зодчего, которому суждено было осуществить настоятельные требования общества, озарить светом разума деятельность государства, собрать рассыпанную храмину в единое стройное здание» Там же. С. 386..
В истории русского народа Чичерин выделял три периода: кровнородственный союз, гражданское общество и государство. В соответствии с этими вехами истории развитие общины историк также разделил на три стадии: патриархальная, владельческая и государственная.
Одной из крупнейших фигур в русской историографии второй половины XIX -- начала XX столетия является ученик С.М. Соловьева, историк-профессионал Василий Осипович Ключевский (1841-1911), декан историко-филологического факультета Московского университета (с 1879), дважды академик Академии наук (по разряду истории, 1906 и по изящной словесности, 1910). Результатом его магистерской диссертации, посвященной житиям русских святых, стало его убеждение в том, что жития святых, как правило, совершенно не соответствуеют собственно биографии канонизированных людей. Это привело к разочарованию историка в церковной публике, бывшей объектом его первого научного опуса. Поэтому его докторская диссертация «Боярская дума в древней Руси. Опыт истории правительственного учреждения в связи с историей общества» (1882) была посвящена сугубо светским сюжетам. Важным заключением этого фундаментального труда стало понимание историком того, что эволюция государственных учреждений на Руси определялась историей общества.
Пожалуй, самым капитальным произведением Ключевского стал его «Курс русской истории» (1904-1910), читаемый им в московском университете после С.М. Соловьева, с 1879 года, и опубликованный в начале XX века. Курс состоял из пяти частей и доводил изложение событий русской истории до первой половины XIX века. Подобно Соловьеву, Щапову и Боклю Ключевский придавал большое значение природному фактору в объяснении исторических процессов. Он говорил, что природа страны немало поработала над своеобразием русского экономического строя и национального характера. Однако природные условия, по мнению историка, всегда взаимодействуют с другими социально-экономическими и политическими факторами. Причем экономические и политические условия могут даже заставить людей пренебречь выгодами, которые им сулит природа. Другими ваными произведениями историка были «Происхождение крепостного права в России» (1886) и «Состав представительства в земских соборах древней Руси» (1890-1892).
Свой подход к изучению истории сам Ключевский именовал «исторической социологией», которая занимается «историческим строением общества, организации людских союзов, развития и отправления их отдельных органов». Основная задача исторической социологии -- выяснение исторических сил, с помощью которых «случайные и разнохарактерные людские единицы с мимолетным существованием складывались в стройные и плотные общества, живущие целые века».
По мнению Ключевского, основными историческими силами являются личности, общество и природа. Внимание ученого в большей мере было сконцентрировано на изучении масс и учреждений, а не личностей. Историк отмечал, что в основании исторических процессов лежат биологические. В начале исторического пути человечества природная среда имеет большое влияние, которое постепенно ослабевает по мере развития цивилизации.
Историческую жизнь России Ключевский разделяет на четыре периода. Первый период (VIII-XIII века) -- «днепровская, городовая, торговая» Русь. Второй период (XIII - середина XV века) -- «верхневолжская, удельно-княжеская, вольноземледельческая». Третий период (середина XV -- второе десятилетие XVII века) -- «великий московский, царско-боярский, военно-земледельческий». Четвертый период (начало XVII -- середина XIX века) -- Россия «всероссийская, имперско-дворянская, с крепостным хозяйством, земледельческим и фабрично-заводским».
На протяжении всей русской истории, по мнению историка, мы видим антагонизм природы и культуры, вопрощенных соответственно в Азии и Европе. Россия же, находясь между ними, есть «переходная страна, посредница между двумя мирами. Культура неразрывно связала ее с Европой, но природа положила на нее особенности и влияния, которые всегда влекли ее в Азию или в нее влекли Азию».
В целом историософская линия Ключевского противостояла, с одной стороны, славянофильству, утверждавшему в древнерусской истории единство народа с государством; с другой стороны -- марксизму с его теорией классовой борьбы; в третьих -- народничеству, отрицавшему в русской истории наличие капиталистического начала.
Одной из ведущих сил отечественной истории Ключевский признавал колонизацию. Он даже говорил, что «история России -- это история страны, которая колонизуется». Огромные просторы, осваиваемые восточнославянским этносом, обеспечивали бурное экономическое развитие, смену родов деятельности, объединение великорусского племени в одно целое. Колонизация стимулировала центростремительные силы, способствовала распространению единого государства на обширные новые территории. Объединив все русские земли в сильное государство, Москва обеспечила необходимые условия для формирования абсолютной монархии. Но «поскольку государь и бояре не могли обойтись друг без друга, но и ужиться вместе были не в состоянии, они попытались разделиться -- жить рядом, но не вместе» Ключевский В.О. Курс русской истории // Ключевский В.О. Соч. В 3-х тт. - М., 1996. Т. 2. С. 181.. Так объяснял Ключевский разделение страны при Иване Грозном на опричнину и земщину, понимая опричный террор как плод чересчур пугливого воображения царя, который, зажмурившись, размахивал дубинкой и бил ею всех подряд, не отличая правого от виноватого. Оценивая события эпохи первого русского царя, историк не осознавал в полной мере исторической необходимости опричнины как пусть и горького, но лекарства от боярского сепаратизма и удельной раздробленности страны.
Идеалом самодержца для Ключевского был второй царь из династии Романовых -- Алексей Михайлович, наречённый в народе Тишайшим. Являя собою образ кротости и набожности, этот царь представлялся историку образцом правителя: «У царя Алексея все мило, многоречиво, иногда живо и образно, но вообще все сдержанно, мягко, тускло и немного сладковато… Склад его ума и сердца с удивительной точностью отражался в его полной, даже тучной фигуре, с низким лбом, белым лицом, обрамленным красивой бородой, с пухлыми румяными щеками, русыми волосами, с кроткими чертами лица и мягкими глазами… В церкви он стоял иногда по пяти и по шести часов кряду, клал по тысяче земных поклонов, а в иные дни и по полторы тысячи. Это был истовый древнерусский богомолец…» Там же. Т. 3. С. 322, 328.
В противовес Алексею Михайловичу заслуги перед Россией его сына, Петра Великого, Ключевский рисовал куда как в более скромных красках. Он вообще не рассматривал реформы Петра как главный исторический рубеж в отечественной истории и утверждал, что бурные события петровского времени вообще являлись «скорее потрясением, чем переворотом». Хаотичность преобразований, проводимых Петром, Ключевский объяснял отсутствием политического сознания у царя, который ощущал смутно и бессодержательно лишь беграничность своей власти, что в итоге вылилось в тот драматичный для судьбы России факт, что «Петр делал историю, но не понимал ее». Более того, историк одним из первых увидел классовый характер преобразований начала XVIII столетия, говоря, что «реформа Петра вытягивала из народа силы и средства для борьбы господствующих классов с народом» Ключевский В.О. Курс русской истории // Ключевский В.О. Соч. В 2-х тт. - М., 1996. Т. 1. С. 392.. Всю историю XVIII века он рассматривал как процесс завоевания дворянством доминирующей позиции в обществе. Он утверждал, что если в XVII веке государство правило народом с помощью дворянства, то в XVIII столетии дворянство, превратившееся в паразита и эксплуататора, стало править народом с помощью государства. В этом взгляде Ключевский подходит к ленинскому определению государства как машины для эксплуатации одного класса другим. Вместе с тем ограниченность классового подхода к осмыслению событий эпохи Петра Великого не позволили историку в полной мере осознать решающее значение грандиозной фигуры первого русского императора, осуществившего судьбоносный поворот русской истории.