Конец XIX столетия дал русской культуре много замечательных имен. Одно из значительных мест в этом ряду принадлежит выдающемуся русскому философу Владимиру Сергеевичу Соловьеву (1853-1900), сыну историка С.М. Соловьёва, оставившему много интересных рассуждений в области истории. Несмотря на то, что у философа нет отдельного труда, посвященного философии истории, историософская проблематика содержится в его известных сочинениях «Философские начала цельного знания», «Чтения о Богочеловечестве», «Оправдание добра. Нравственная философия», а также в таких работах, как «Наицональный вопрос в России», «Из философии истории», «Руководящие идеи «Исторического обозрения», «Византизм и Россия», «Китай и Европа» и др. В основании философско-исторических построений лежат у Соловьева как онтологические и космологические постулаты, так и этико-политические тезисы.
Поскольку основу философских построений мыслителя составляло религиозное начало, то и историческая жизнь для него -- всего лишь отражение высшей реальности, ее производная, движение к всеединству с Богом: «исторический процесс есть долгий и трудный переход от зревочеловечества к богочеловечеству…». Во всемирной истории Соловьев выделяет следующие эпохи. Древняя, когда экономическая, политическая и религиозная жизнь общества не разделена. Вторая эпоха -- западная цивилизация, начавшаяся с появлением христианства. «Западная цивилизация по общему своему характеру представляет только второй, переходный фазис в органическом процессе общества…». Третья эпоха -- появление на исторической сцене России и славянства. Ее историческое призвание -- религиозное, так как новая эра есть результат откровения божественного мира.
Мыслитель дает высокую оценку личности Ивана Грозного, который был, по его мнению, самым ярким носителем самодержавной власти в русской истории. Однако в едином монархическом управлении соединялись два противоположные идеала: христианский идеал царя как земного олицетворения и орудия божественной милости и правды; языческий идеал властелина как нравственно не ограниченной силы. Центром внимания Соловьёва была проблема взаимоотношения церкви и государственной власти. Он утверждал, что главным делом Русской православной церкви было создание всевластного государства. При Иване IV и его предках церковь была полностью зависима от государя. После него, с учреждением в 1589 году патриаршества и регентства патриарха Филарета при его юном сыне церковники начинают поднимать голову и претендовать на власть, сопоставимую с царской. Высшей точкой этой претензии стало патриаршество Никона. Важным рубежом на этом пути был Московский собор, состоявшийся при патриархе Никоне в 1667 году и утвердивший понятие о церкви как функции государственного организма. Плодом «никонианского клерикализма» стал церковный раскол. Именно такое понимание церкви привело к осуждению как патриарха Никона, с одной стороны, заявившего претензии на независимую власть, так и старообрядцев, с другой стороны, видящих себя хранителями отечественного предания.
Укрепление и утверждение роли церкви как элемента государственной машины состоялось при Петре Великом, что прекрасно понимал и оправдывал Соловьёв. До Петра, говорил он, народ был обречён на духовное бесплодие из-за отделения России от прочего мира и уклонения от вселенского христианского пути: «Пребывание в самодовольной замкнутости лишало эти силы всякого применения», необходимо было «сломать стену, отделявшую Россию от человечества, разрушить умственный и жизненный строй, основанный на языческом обособлении». Это и осуществил Петр Великий. Несмотря на то, что, по мнению Соловьева, Петр не имел чёткого представления об окончательной цели проводимых реформ, он своей гениальной интуицией государственного мужа чувствовал, что именно нужно делать, и в итоге избавил страну от «пребывания в самодовольной замкнутости». «При всех своих частных пороках и дикостях он был, -- настаивает мыслитель, -- историческим сотрудником Божиим, лицом истинно-провиденциальным или теократическим».
Религиозное объяснение истории каждого народа философ постулировал возможностью всего двух путей развития: языческого пути самодовольства, коснения и смерти и христианского пути самосознания, совершенствования и жизни.
Величайшая миссия Петра как раз и состояла в том, что он свернул Россию с первого пути на второй, писал Соловьев. Петровские преобразования положили начало глубокому проникновению общечеловеческой христианской культуры на русскую почву, а также заставили критически относиться к своей общественной деятельности. Кроме того, царь изменил и национальное сознание русского человека, заставив поверить в то, что все народы являются равноправными членами человечества.
Сложно говорить о единой системе историософии Соловьева, но можно указать на доминирующие темы, в которых производится философское осмысление истории. История понимается им как органический процесс развития, или процесс нравственного совершенствования, организации добра. Носителем, субъектом исторического процесса выступает человечество. История продолжает космогонический процесс, но при этом обладает другим смыслом: в истории происходит единение мира и возвращение его к сверхсущему, Абсолюту, Богу. Поэтому история есть для Соловьева процесс богочеловеческий. В самом субъекте истории, т. е. в совокупном человечестве, это отражается в изменении религиозного сознания. Так история предстает как смена религиозных эпох. Развитие общества также проходит несколько этапов, чему соответствуют история родового строя, история национально государственная и история всемирная.
В своих произведениях Соловьев формулирует основные посылки историософского подхода: признание религии (христианства) в качестве основной движущей силы исторического процесса, деление народов на исторические (разделяющие прогрессивные в историческом смысле религиозные идеи) и неисторические (все прочие), допущение целесообразности и определенной направленности самого исторического процесса и, соответственно, возможности его завершения (эсхатологии), критика понятия «исторический факт».
В русской истории Соловьев выделяет «три великие вопроса», в решении которых и состоит религиозное предназначение русского народа: польский, или католический, восточный, или славянский и еврейский. Польша является авангардом католического Запада в борьбе против России, и до тех пор, пока это противостояние будет иметь место, русско-польские отношения будут напряженными. Исламская цивилизация, по убеждению, философа, лишена исторического будущего и вряд ли может конкурировать с Западом: «… наш восточный вопрос есть спор первого, западного Рима со вторым, восточным Римом, политическое представительство которого еще в XV веке перешло к третьему Риму -- России, -- пишет Соловьев». Первый Рим пал в следствие самообожествления. Второй Рим -- Константинополь -- из-за того, что христианство здесь было лишь внешним покровом по сути языческой жизни. Гибель Византии стала мощным катализатором формирования исторического сознания русского народа, осознания духовной и политической преемственности двух православных держав.
Историческая миссия России состоит в примирении Востока и Запада. Эту задачу больше других осознал и начал реализовывать Петр. «Что реформа Петра Великого могла успешно совершить и создать новую Россию, -- говорит философ, -- это одно уже показывает, что Россия не призвана быть только Востоком, что в великом споре Востока и Запада она не должна стоять на одной стороне, представлять одну из спорящих партий, -- что она имеет в этом деле обязанность посредническую и примирительную, должна быть в высшем смысле третейским судьею этого спора». Примирение это должно состоять как в культурном, так и в религиозном смысле. Иными слова, религиозная миссию России -- прежде всего в воссоединении церквей, католичества и православия в единое христианство. Смысл русской истории, по убеждению мыслителя, состоит в том, чтобы полностью, действительно, внутренне и свободно принять духовные начала, господствующие в западной культуре и создать в результате этого единую всемирную христианскую империю.
Российским историком монархической направленности был Лев Александрович Тихомиров (1852-1923), жизненный путь которого был полон драматических коллизий. В молодости он принимал активное участие в революционном движении, был членом Исполнительного Комитета партии «Народной Воли», организовавшей убийство императора Александра II, редактировал партийные газеты и был автором был автором «Письма Исполнительнаго Комитета» императору Александру III. Позже он меняет свои политические взгляды на противоположные, пишет много статей чисто монархического направления, издает брошюры и книги, сотрудничает в «Московских Ведомостях», а затем становится их редактором и издателем. Самые значительные произведения ученого: «Религиозно-философские основы истории» и «Монархическая государственность». Им также написаны: «Начала и концы», «Духовенство и общество в современном религиозном движении», «Конституционалисты в эпоху 1881 года», «Демократия либеральная и социальная», «Единоличная власть, как принцип государственного строения» и другие сочинения.
Тихомиров -- первый русский мыслитель, разработавший учение о русской государственности, о ее сущности и условиях ее действия и первый крупнейший идеолог русской национальной идеи. Концентрация усилий мыслителя была нацелена на выработку концептуальных основ русского самодержавия. Он утверждал, что государство -- естественный союз нации. «Единственное учреждение, -- пишет он, -- способное совместить и свободу и порядок -- есть государство» («Рабочие и государство, СПб., 1908. С 34). Ученый детально прописал антропологические основание возникновения и исторической эволюции государственных форм. По его убеждению, государство есть реализация одного из мощных инстинктов человека -- общественности, и более того, является высшей формой общественности. Общественность эволюционирует от союзов семейных и родовых к союзам сословным, а с развитием человеческих потребностей и интересов дорастает до возникновения высшей силы, объединяющей все социальные группы общества, -- государства.
Развитию государства и действию верховной власти с учетом сопутствующих им исторических условий посвящен капитальный труд ученого «Монархическая государственность». В одном из очерков книги, «Русская государственность», Тихомиров характеризует Россию как страну с особо благоприятными условиями для выработки монархической верховной власти. В древней Руси, среди племен, образовавших собственно Русскую Землю, и до начала государственности и в эпоху ее организации, существовали зародыши всех форм власти: демократической, аристократической и монархической. Оба первые начала местами имели тенденцию вырасти в значение Верховной власти, но общая совокупность условий дала решительную победу царской идее.
По мнению Л.А. Тихомирова, «русская монархия своими первоначальными корнями связана с наиболее первобытным родовым языческим строем, а косвенными условиями возникновения -- с Империей Римской; могущественными и прямыми влияниями она связана с христианством и Византийским самодержавием; а окончательно сложилась в эпоху огромного внешнего влияния на нас Монгольского востока, а затем в борьбе с аристократически-польским строем. По завершении же эволюции в этихъ сложных условиях наша монархия подверглась всей силе влияния западно-европейских идей, как монархических, так и демократических, одновременно с чем получила своей задачей устроение огромной Империи, составленной из весьма различных обособленных народностей, перейдя наконец в эпоху усиленного промышленного развития, до чрезвычайности осложнившего задачи государства» Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. Репринтное изд. СПб.: Российский Имперский Союз-орден, 1992. С. 211..
Однако сама монархия, по мнению историка, родилась из христианских идеалов жизни и из Византийского влияния, шедшего рядом с проповедью христианства. Автор приводит в очерке слова архиепископа Никанора Одесского о государственных заслугах церкви в России: «Рюрик с братьями принесли с собою собственно не государственное, а семейное и родовое удельное начало, которое должно было скорее раздробить, чем сплотить русский народ. Вот тут-то и началась благотворная миссия святой православной церкви для русского народа и государства». Положив много в исследовании государственно-церковных отношений в России, Тихомиров одним из первых подробно описал роль русской церкви в строительстве государства. А именно: «Православная церковь принесла на Русь из православной Византии идею великого князя как Богом поставленного владыки, правителя и верховного судью подвластных народов, идею государства. Церковь утвердила единство народного самосознания, связав народы единством веры... церковь перенесла на Русь грамоту и культуру, государственные чины и законы византийского царства. Единственно церковь была собирательницею разрозненных русских княжеств. Церковь выпестовала, вырастила Московская князя сперва до великокняжеского, а потом до царского величия». Историк особо подчеркивает, что церковно-византийское влияние было тем могущественнее, что упало на младенческую почву зарождающейся Руси сразу, «в наиболее сильных и созревших формах» Там же. С. 223..
Именно влияние византийской христианской доктрины принесло России идею самодержавной монархии. Христианское воззрение на власть, на Руси, говорит он, развивалось церковью чище и последовательнее, чем где бы то ни было, именно потому, что православие явилось к нам не в процессе раскрытия, а уже вполне выясненным. «Светлый идеал, который носился над страной в виде самодержца, -- пишет Тихомиров, -- вовсе не был только выводом политической доктрины Византии. Он вытекал из источников более глубоких: из христианского понимания общих целей жизни. Он соответствовал не одним целям концентрации сил страны для внешней борьбы, или для поддержания внутреннего порядка, но вообще целям жизни, как их понимал русский человек, проникнутым христианским миросозерцанием» Там же. С. 226..