Самое начало русской истории, призвание варяжской династии историк, твёрдо стоящий на позиции норманизма, оценивал как акт мирного договора, лежащий, как семя, в основании всей истории государства Российского. В Европе же государства рождались в огне войны коренных народов (бритты, галлы, испанцы, итальянцы) с захватчиками (норманны, франки, ветготы, лангобарды).
Древней историии Руси посвящён труд Погодина «Нестор. Историко-критическое рассуждение о начале русских летописей». Историк справедливо отстаивал древность договора русских с греками, «Русской Правды» и принадлежность её именно эпохе Ярослава Мудрого.
В отличие от всех предшествующих историков, оценивающих личность и деятельность первого русского царя Ивана Грозного как с положительной, так и с отрицательной сторон, для Погодина Иван IV -- исключительно отрицательный герой, ничтожный человека, который «никогда не был велик».
В разрез со своей уверенностью в исключительности и богоизбранности русского народа и исторической судьбы России Погодин всё же отдавал должное петровским реформам с их заимствованиями западных норм жизни. В целом, считает историк, они оказались позитивными и их проведение явилось скачкообразным выражением истинно русского пути развития. Но самое главное, Погодин совершенно справедливо указывал на то, что петровские преобразование пронизали всю жизнь русского общества, каждую его малую часть и обсуждать правомерность и правильность их для современного русского человека так же нелепо, как задумываться, справедливо ли меня мать родила. Мы уже есть такие, какие есть, именно благодаря Петру. Мы все дети Петровы.
Тема самобытности исторического пути России, ее взаимоотношений с Западом нашла отражение в творчестве великого русского поэта и дипломата Федора Ивановича Тютчева (1803-1873). Ему принадлежат статьи «Россия и Германия» (1844), «Россия и революция» (1848), набросок трактата «Россия и Запад». Историософские воззрения Тютчева были близки славянофильскому и консервативному направлениям. Мыслитель вопрошает: «Что такое Россия? Каков смысл ее существования, ее исторический закон? Откуда явилась она? Куда стремится? Что выражает собою?.. Правда, что вселенная указала ей видное место; но философия истории еще не соблаговолила признать его за нею». Россия, говорил он, это целый мир, единый по своему началу, солидарный в своих частях, живущий своею собственною органическою, самобытною жизнью». Тютчев был убежден, что Россия должна утвердить (прежде всего в Европе) торжество права и исторической законности. В этом ей противодействет другая сила -- Революция, воплощением которой является Западная Европа. Интересны его социально-религиозные размыления. Поэт видит корни революционного начала в культе человеческого «Я», развиваемого в католицизме и протестантизме, приводящему к «высокомерию ума», воплощенного в «разрушительной» немецкой философии. «Учение о верховной власти народа», являющейся идейным источником революции, противоположно вере, ибо оно протикнута «духом гордости и превозношения». Поэтому революция -- враг христианства и главной христианской страны -- России. Поэтому их столкновение рано или поздно неизбежно. И «от исхода борьбы, возникшей между ними, величайшей борьбы, какой когда-либо мир был свидетелем, зависит на многие века политическая и религиозная будущность человечества».
Вопрос об исключительности исторического пути России был также в центре внимания славянофилов. По их представлению, начала исторической жизни могут быть только народными. Русский народ должен найти, т.е. осознать выработанные историей начала, а не просто заимствовать их из другой культуры. Такие начала будут иметь не только национальное, но и общечеловеческое значение. Славянофилы исповедовали, что культура России может быть только синтезом европейской культуры и русских национальных начал.
Главой славянофильства был выдающийся мыслитель, ученый, поэт, драматург, публицист, богослов Алексей Степанович Хомяков (1804-1860). Важнейшими его сочинениями явояются «Семирамида» («Исследование истины исторических идей»), «Церковь одна», «Записки по всемирной истории». В 1839 году он выступил с программными положениями нового течения в работе «О старом и новом», где заявил: «Вопрос представляется в виде многосложном и решение затруднительным. Что лучше, старая или новая Россия?» Лучшее -- посередине, отвечает Хомяков: заимствования западноевропейской культуры, безусловно, необходимы, но они не должны противоречить лучшим началам русской исторической жизни. Эти начала следует всячески сохранять, поддерживать и развивать. «Тогда, -- пишет философ, -- в просвещенных и стройных размерах, в оригинальной красоте общества, соединяющего патриархальность быта областного с глубоким смыслом государства, представляющего нравственное и христианское лицо, воскреснет древняя Русь, но уже сознающая себя, а не случайная, полная живых сил и органических, а не колеблющаяся вечно между бытием и смертью».
В основании философии истории славянофилов лежит методологи-ческий антииндивидуализм. «Отдельная личность, говорит А. С. Хомяков, есть совершенное бессилие и внутренний непримиримый разлад». Лишь в живой и морально здоровой связи с социальным целым личность обретает свою силу. Ядром же этой социальной целостности является Тело Христово церковь. Другим источником славянофильской историософии является антропология. Человеческий род, по мнению Хомякова, распадается на два типа: в отдельной личности всегда идет борьба двух противоположных начал, преобладание одного из которых и образует один или другой тип. Об этих началах Хомяков говорит следующее: «Свобода и необходимость составляют то тайное начало, около которого в разных образах сосредоточиваются все мысли человека». Свободой владеть нелегко; человеческий дух непрестанно уходит от свободы. Эти два начала являют собой общие методологические принципы, типы -- иранство и кушитство. Тип человека, в котором господствует стремление к свободе, Хомяков именует иранским типом. В религии ему соответствует единобожие. Второй тип, в котором господствует подчиненность необходимости кушитство. Автономное искание свободы человеком не может обеспечить ему достижения ее полноты; только в церковном организме, где обитает благодать Божия, человек становится полностью свободным.
Позиция А.С. Хомякова, запечатленная в его «Записках по всемирной истории» и отдельных статьях, есть синтез естественных законов и действия Промысла Божия в истории. Иногда историческую судьбу России трудно объяснить действием закономерностей, а можно лишь угадывать. «Старую Русь надо угадать…», писал Хомяков. Ему вторил Ю.Ф. Самарин: «Все, что мы утверждаем о нашей истории, о нашем народе, об особенностях нашего прошедшего развития, все это угадано, а не выведено». «Нужна поэзия, чтобы узнать историю», -- заключает Хомяков. Для Хомякова «история <...> не есть простая летопись <...> она также и не отвлеченное созерцание внутренней жизни личной <…>, а внутреннее приобщение к творчеству прошлых поколений, <...> которое ни обмануть, ни обмануться не может… частные явления во всякую эпоху<...> только тогда делаются понятными, когда мы поняли уже характер самой эпохи».
По мысли славянофилов, внутренняя история России есть сакральная история «святой православной Руси», которая имеет «значение всемирной Исповеди» и «может читаться как жития святых» (Аксаков). Она движима волей Промысла, который и должен разгадать «верующий любомудр». Этот Божественный замысел о России, по мысли самого Хомякова, воплощается в том, что история призывает Россию стать впереди всемирного просвещения; она дает ей на это право за всесторонность и полноту ее начал. Противопоставляя две полярные цивилизации: утилитарно-прагматическую и религиозно-общинную (соборно-религиозную), Хомяков уже полтора столетия назад, более чем за полвека до Шпенглера подчеркивал, что Запад дошел до полного истощения своих духовных сил и исторической несостоятельности перед лицом человечества. С другой стороны именно одухотворенность русского народа он выдвигал в качестве единственного основания, на котором зиждется идея культурного призвания России. Только славяне, и, прежде всего русский народ, сохранили в своем смирении чистоту веры и преданность делу Христа; именно поэтому ему принадлежит будущее. В этом смысле высшая миссия России заключается в спасении всего мира.
Хомяков отмечал, что для русской истории характерно развитие общинно-вечевого начала ещё со времён Новгородской республики, а затем и земских соборов XVI-XVII столетий. А самодержавно-бюрократические принципы насаждались самодержавием позднее, во многом под немецким влиянием.
Выдающуюся роль в развитии славянофильского движения сыглал друг и сподвижник Хомякова Иван Васильевич Киреевский (1806-1856). Его перу принадлежат следующие произведения в области философии истории: «Девятнадцатый век», «О характере европейского просвещения в его отношении к просвещению России», «О возможности и необходимости новых начал для философии».
Размышляя о месте и роли каждого конкретного народа в судьбе всего человечества, Киреевский высказал интересную догадку о преемственности всемирно-исторической мысли: «Каждый народ в свое время выступает на первый план истории. И хотя прогресс добывается только совокупными усилиями человечества, но народы имеют свою фазу исторического цветения, перенимая «на ходу» результаты жизни других народов».
Несомненный интерес представляют социально-антропологические размышления Киреевского в отношении перспектив развития западной и восточной культур. «Западный человек, говорит он, раздробляет свою жизнь на отдельные стремления: в одном углу его сердца живет религиозное чувство <…> в другом отдельно силы разума <…> в третьем стремления к чувственным утехам и т. д. Разум обращается легко в умную хитрость, сердечное чувство в слепую страсть, красота в мечту, истина во мнение, существенность в предлог к воображению, добродетель в самодовольство, а театральность является неотвязной спутницей жизни… как мечтательность служит ей внутренней маской. Раздвоение и рассудочность последнее выражение западной культуры…».
Напряженное чаяние наступления новой эпохи связывалось Киреевским с расцветом православной культуры, сопряженной с «образованностью» и восстановлением «цельности». «Необходимо, пишет философ, чтобы православное просвещение овладело всем умственным развитием современного мира, доставшимся ему в удел от всей прежней умственной жизни человечества».
Киреевский подверг глубокому анализу основы западной цивилизации. Внешняя жизнь европейцев неплохо развита, но внутренняя жизнь не может принести им счастья, говорит он, потому что в её основе оказался бесчувственный «нож разума, этот отвлечённый силлогизм, не признающий ничего, кроме себя и личного опыта». Западное общество, его быт и жизнь насквозь проникнуты рассудочностью и эгоизмом и лишены цельной духовности, сердечности и глубокого чувства. Все эти свойства западной цивилизации произрастают из семени, заложенного историей Древнего Рима. Древнеримская политическая жизнь, её моральные устои и особенно римское право были рассудочно холодны, говорит Киреевский. Начала сухого духа логики и недостаток сердечности остались в крови западных народов и в период средневековья. Проявление этого философ обнаруживает в папизме, рассудочности католицизма, его притязаниях на светские дела, бесплодности схоластики. И если Гегель, как известно, отводил рациональному германскому миру место высшей ступени развития Абсолютного духа, то Киреевский настаивал, что самую высокую ступень развития Абсолютного духа призвано воплотить славянство.
Видное место в славянофильском движении занимали братья Константин Сергеевич Аксаков (1817-1860) и Иван Сергеевич Аксаков (1823-1886), сыновья знаменитого русского писателя Сергея Тимофеевича Аксакова, автора «Аленького цветочка». Выступая апологетами общинного уклада русской жизни, вожди славянофильства выступали с резким осуждением трёх французских революций, уже отгремевших в Европе, и революции в Германии 1848-1849 годов. В революциях философы видели не прогрессивное поступательное развитие общества, а нигилистическое начало, преобладающее над созидательным.
Противопоставляя русскую и западую цивилизации, К.С. Аксаков выделял ряд начал, развитие которых обеспечило огромную культурную дистанцию между ними. Во-первых, если романские и германские народы выросли из патриархального строя, то русский народ -- из семьи и общины. Государства Западной Европы были образованы завоеванием, поэтому в их основе лежит вражда и грубая сила. Опирающаяся на насилие власть воспринимает народ в качестве раба, что вызывает ответное сопротивление со стороны народа и толкает его на бунт и революцию. Насилие, рабство, вражда -- основы жизни на Западе и характеристика его истории. Иное дело -- русская история. Начавшись с добровольного призвания варягов в 862 году, она продолжилась в добровольном избрании на русский престол царя Михаила Романова. Вся русская история говорит о верности народа монархической власти. Мир и согласие -- фундамент исторической жизни России, ибо здесь власть опирается не на договор, а на «нравственное убеждение».
В истории России действуют две силы: Земля и Государство, говорит Аксаков. Земля -- это народ, общественность, нравственное сознание людей. Государство -- организующая и управляющая сила, двигающая вперед и цементирующая общество.
Критика основ западной цивилизации неизбежно сказалась на оценке славянофилами личности и деятельности Петра Великого. К.С. Аксаков, в частности, полагал, что Пётр I уничтожил исконные начала русской исторической жизни и стал внедрять чуждые ей западные порядки. Он пишет, что Россия при Петре покидает родную дорогу и примыкает к западной. Так и не поняв исторического значения петровских преобразований, славянофилы считали их отступлением, крюком от поступательного мирного развития России. Именно эта историческая ограниченность дала основания С.М. Соловьёву считать их учение антиисторическим, именуя его буддизмом в исторической науке Соловьев С.М. Шлёцер и антиисторическое направление // Соловьев С. М. Собр. соч. СПб., б.г. С. 1577..