Материал: Игры в которые мы играем. Эрик Берн. Книга

А: “Не было бы всей этой преступности, если бы не разбитые семьи”.

Б: “Дело не только в этом. Теперь даже в хороших семьях детей не учат вести себя, как надо”.

“ПТА” интроективного типа следует такому образцу (Взрослый

• Взрослый):

В: “Мне как раз не хватает тех качеств, которые нужны матери”. Г: “Как бы вы ни старались, они всегда растут не так, как нам

хочется, и вам невдомёк, правильно ли вы это делали и какие до- пустили ошибки”.

Вот “Психиатрия” проективного типа, форма Взрослый — Взрос- лый:

Д: “Думаю, он так поступает под влиянием какой-то бессозна- тельной оральной фрустрации”.

Е: “У вас, кажется, очень хорошо сублимирована агрессивность”. На рис. 6,б изображена “Психиатрия” интроективного типа —

ещё одно развлечение вида Взрослый — Взрослый:

Ж: “Все эти занятия живописью для меня просто мазня”. З: “Что до меня, то я это делаю в угоду отцу”.

Развлечения служат не только для структурирования времени. Они не только доставляют участникам взаимно приемлемые погла- живания, они несут также функцию общественного отбора. В ходе развлечения Ребёнок в каждом участнике внимательно оценивает возможности других игроков. К концу партии каждый выбирает тех, с которыми он хотел бы встречаться и дальше, тогда как дру- гие оказываются отвергнутыми, как бы ловко и забавно ни проявили они себя в развлечении. Те, кого он выбрал, — это наиболее подходя- щие, как ему кажется, кандидаты для более сложных отношений, то есть для игр. Система сортировки, как бы она ни рационали- зировалась, в действительности по преимуществу бессознательна и интуитивна.

В отдельных случаях Взрослый в процессе отбора берет верх над Ребёнком. Это особенно ярко видно в случае страхового аген- та, усердно учащегося разыгрывать светские развлечения. Во время развлечений его Взрослый подстерегает возможных будущих клиен-

тов и выбирает их из числа игроков в качестве тех, кого он хотел бы видеть дальше. Их навыки в игре или симпатичность совершенно безразличны для его процесса отбора, основанного, как и в боль- шинстве таких случаев, на сторонних факторах — в данном случае на финансовой готовности.

Весьма специфическим аспектом развлечений является их несов- местимость. Например, “Мужской разговор” и “Женский разговор” не смешиваются. Люди, всерьёз играющие в “Были ли вы” (там), раздражаются при вторжении индивида, желающего играть в “Что почём” (про авокадо) или “А наутро”. Люди, играющие в проектив- ную “ПТА”, недовольны вторжением интроективной “ПТА”, хотя и не так сильно, как в предыдущем случае.

Развлечения составляют основу для выбора знакомых; они мо- гут привести к дружбе. Группа женщин, забегающих друг к другу на утренний кофе, чтобы разыграть “Порочного мужа”, вряд ли бу- дет в восторге от новой соседки, желающей играть в “Розовые очки”. Раз они жалуются, какие скверные у них мужья, им будет очень уж неприятно слушать, как эта новенькая восхваляет своего чудесного, прямо-таки совершенного мужа; долго они этого не вынесут. Точно так же, если кто-нибудь во время приёма хочет перейти из одного угла в другой, то он должен либо присоединиться к развлечению, разыгрываемому в новом месте, либо суметь перевести весь про- цесс в новое русло. Конечно, хорошая хозяйка сразу же овладевает положением и задаёт программу: “Мы ведь играли в проективную

«ПТА», разве вы не заметили?”, или: “Ладно, девушки, вы уже наиг- рались в «Гардероб». А вот мистер Дж., писатель (политик, врач). Ему наверняка хочется разыграть «Вот как я умею». Не правда ли, мистер Дж.?”

Другое важное преимущество, получаемое от развлечений, это подтверждение роли и стабилизация позиции. Роль есть нечто вро- де того, что Юнг называл “персоной”, но только менее зависящее от обстоятельств и глубже укоренённое в воображении индивида. Так, в проективной “ПТА” один из игроков может принять на себя роль сурового Родителя, второй — роль добродетельного Родителя, третий — снисходительного Родителя, а четвёртый — заботливого Родителя. Все четверо переживают и изображают Родительское со- стояние эго, но каждый изображает себя по-своему. Любая из этих ролей подтверждается, если она одерживает верх, то есть если она не встречает сопротивления или усиливается от любого вызывае- мого ею противодействия, или же одобряется некоторыми людьми путём поглаживания.

Подтверждение роли индивида стабилизирует его позицию: та- кое преимущество, получаемое от развлечения, называется экзи- стенциальным. Позиция есть простое высказывание, оказывающее влияние на все действия индивида; в перспективе оно определяет его судьбу, а часто и судьбу его потомков. Позиция может быть бо- лее или менее абсолютной. Типичные позиции, с которых можно разыгрывать проективную “ПТА”, таковы: “Все дети плохие!”, “Все другие дети плохие!”, “Всем детям плохо!”, “Всех детей мучат!”. Эти позиции могут привести соответственно к ролям сурового, добро- детельного, снисходительного и заботливого Родителя. В действи- тельности позиция сначала проявляется в психической установке, которую она вызывает, и уже с этой установкой индивид предпри- нимает действия, составляющие его роль.

Позиции принимаются и фиксируются поразительно рано, со второго или даже первого до седьмого года жизни, во всяком слу- чае задолго до того, как индивид становится достаточно компетент- ным или опытным для такого рода выбора. Из позиции индивида, таким образом, легко вывести, какое детство у него было. Если ни- кто или ничто не вмешивается, он посвящает остаток своей жизни стабилизации своей позиции и борьбе с ситуациями, угрожающими ей: он либо избегает их, либо отбрасывает некоторые их элементы, либо провокационно манипулирует ими, превращая эти ситуации из угрожающих в подтверждающие. Одна из причин, по которым развлечения так стереотипны, состоит в том, что они служат столь стереотипным целям. Но получаемый в них выигрыш объясняет, по- чему люди так ревностно их разыгрывают, и почему их так приятно разыгрывать с людьми, занимающими конструктивные или благо- желательные позиции.

Развлечения не всегда легко отличить от деятельности; часто они встречаются в сочетаниях. Многие распространённые развле- чения, как “Дженерал Моторс”, состоят из того, что на языке пси- хологии можно было бы назвать многократным выбором в обмене дополнительными высказываниями.

А: “Мне Форд (Шевроле, Плимут) нравится больше, чем. . . , по- тому что. . . ”

Б: “Ну, а я скорее предпочёл бы Форд (Шевроле, Плимут), а не. . . потому что. . . ”

Ясно, что в таких стереотипах может содержаться и полезная фактическая информация.

Стоит упомянуть ещё несколько обычных развлечений. “У меня тоже” часто оказывается вариантом “Ну не ужасно ли?”. “Куда они

смотрят?” — любимое развлечение домохозяек, не желающих быть эмансипированными. “И тогда мы. . . ” — развлечение типа Ребё- нок — Ребёнок. “Поищем-ка” (чем бы заняться) — разыгрывается “отклоняющимися” юношами или взрослыми хулиганами.

Глава 5

Игры

1. Определение

Игра есть последовательный ряд дополнительных скрытых взаи- модействий, движущихся к определённому предсказуемому исходу. Её можно описать как последовательность взаимодействий, неред- ко повторяющихся, внешне невинных, но со скрытой мотивировкой. Проще говоря, это ряд ходов с западнёй или “уловкой”. Игры от- чётливо отличаются от процедур, ритуалов и развлечений двумя основными особенностями: 1) скрытым характером и 2) наличием вознаграждения. Процедуры могут быть успешными, ритуалы эф- фективными, а развлечения полезными, но все они, по определе- нию, честны; они могут включать в себя соревнование, но не кон- фликт; завершение их может быть сенсационным, но не драмати- ческим. Напротив, любая игра в своей основе нечестна; исход её имеет драматический характер, существенно отличный от простого возбуждения.

Остаётся указать разницу между играми и ещё одним, до сих пор не рассматривавшимся нами типом общественного взаимодей- ствия. Операция есть простое взаимодействие или ряд взаимодей- ствий, предпринятых с некоторой определённой целью. Если кто- нибудь откровенно ищет утешения и получает его, это — операция. Если же кто-нибудь ищет утешения, а получив его, каким-либо об- разом обращает во вред тому, кто его дал, — это игра. Внешне игра выглядит, таким образом, как последовательность операций, но после выплаты вознаграждения выясняется, что эти “операции” были в действительности манёврами — не честными запросами, а ходами игры.

Например, в игре “Страхование” участвует страховой агент, и о чём бы он ни говорил, в действительности — если он умелый игрок

• он ищет или “обрабатывает” потенциального клиента. Если он чего-нибудь стоит, его задача — попасть в цель. То же можно ска- зать об игре в “недвижимость”, игре “с пижамой” и о других подоб- ных занятиях. Если торговец участвует в развлечениях на каком- либо общественном собрании (в особенности это касается различных вариантов “Бюджета”), то его общительность и любезность могут

прикрывать ряд ловких манёвров, служащих для извлечения ин- формации, в которой он профессионально заинтересован. Имеются десятки коммерческих журналов, специализирующихся на усовер- шенствовании торговых манёвров и повествующих о выдающихся игроках и играх (ловких дельцах, проводящих необычно крупные сделки). С точки зрения теории взаимодействий это всего лишь ва- рианты спортивных журналов, таких как “Спорте иллюстрейтед” или “Мир шахмат”.

Что касается угловых взаимодействий, то есть игр, сознательно планируемых с профессиональной точностью под Взрослым контро- лем с целью максимального выигрыша, то большие “надуватель- ские” карточные игры начала 1900-х годов, видимо, не превзой- дены в детальном практическом планировании и психологической виртуозности [1].

Нас интересуют здесь, однако, игры другого рода — те бессозна- тельные игры, в которые невинные люди втягиваются, не вполне понимая их двойственный характер, и которые составляют важней- ший аспект общественной жизни во всём мире. Ввиду их динами- ческого характера, игры легко отличить от простых статических установок, возникающих при занятии некоторой позиции.

Не следует заблуждаться по поводу термина “игра”. Как мы уже разъяснили во введении, игра не обязательно доставляет удоволь- ствие или радость. Многие торговцы вовсе не получают удоволь- ствия от своей работы, как показал Артур Миллер в пьесе “Смерть коммивояжёра”. Игры могут быть достаточно серьёзны. Игра в фут- бол воспринимается теперь очень серьёзно, но не в такой степени, как те игры, которые состоят из взаимодействий, — скажем, “Алко- голик” или “Изнасилование третьей степени”.

То же относится к слову “играть”, как может засвидетельство- вать всякий, всерьёз игравший в покер или долгое время “игравший” на фондовой бирже. Антропологам хорошо известно, насколько се- рьёзны могут быть игры и их результаты. Адски серьёзной была сложнейшая из когда-либо существовавших игр — игра “Придвор- ный”, столь превосходно описанная Стендалем в “Пармской обите- ли”. Но самая мрачная из игр — это, разумеется, “Война”.

2. Типичная игра

Самая обычная игра, разыгрываемая супругами, носит условное название “Всё из-за тебя”, и на её примере мы проиллюстрируем общие характерные черты игр.

Миссис Уайт жаловалась, что муж запрещал ей бывать в об- ществе, вследствие чего она так и не научилась танцевать. Когда её установка изменилась в результате психиатрического лечения, её муж стал менее самоуверенным и более снисходительным. Миссис Уайт получила большую свободу деятельности. Она записалась в танцевальный класс, после чего, к своему отчаянию, обнаружила, что смертельно боится танцевальной площадки. Ей пришлось оста- вить эту затею.

Эта злополучная история, наряду с другими в том же роде, рас- крывает некоторые важные стороны её брака. Из многих поклон- ников она выбрала себя в мужья доминирующего мужчину. После этого она оказалась в состоянии жаловаться, что могла бы делать всевозможные вещи, “если бы не он”. Многие из ее замужних подруг также имеют доминирующих мужей. Встречаясь за утренним кофе, они подолгу разыгрывают “Всё из-за него”.

Оказалось, однако, что, вопреки её жалобам, муж оказывал ей весьма реальную услугу, запрещая ей делать то, чего она так сильно боялась, и даже препятствуя ей понять, что она чего-то боится. Вот почему её Ребёнок хитро выбрал именно такого мужа.

Но дело было не только в этом. Его запреты и ее жалобы часто приводили к ссорам, что наносило серьёзный ущерб их сексуаль- ной жизни. Затем, под действием чувства вины, он часто приносил подарки, которых иначе могло бы и не быть; когда же он дал ей больше свободы, этот поток подарков, естественно, оскудел. У неё было мало общего с мужем, кроме хозяйства и детей, так что ссо- ры воспринимались как важные события; вне этого их контакты ограничивались случайными разговорами. Во всяком случае её су- пружеская жизнь, с её точки зрения, подтвердила то, что она всегда утверждала: все мужчины — низкие тираны. Как выяснилось, та- кая установка была связана со страхом сексуального оскорбления, преследовавшим её в детстве.

Эту игру можно описать в общих терминах разными способами. Очевидно, она принадлежит к обширной области общественной ди- намики. Основной факт состоит в том, что, заключив брак, мистер и миссис Уайт имеют возможность общаться друг с другом: такую возможность можно назвать общественным контактом. Используя эту возможность, они делают свою семью общественной группой (в противоположность, например, нью-йоркскому метро, где люди на- ходятся в пространственном контакте, но редко им пользуются и образуют, тем самым, необщественное собрание). Влияния, оказы- ваемые каждым из Уайтов на поведение и реакции другого, состав-

ляют социальное действие. Различные дисциплины изучают такие социальные действия с разных точек зрения. Поскольку нас будут интересовать биографии и психодинамика участников, излагаемый здесь подход представляет собой один из аспектов социальной пси- хиатрии. При этом высказываются, явно или неявно, некоторые суждения о том, “здоровыми” или “нездоровыми” являются изучае- мые игры. В этом отношении наш подход несколько отличается от более нейтрального, менее оценивающего подхода социологии и со- циальной психологии. Психиатрия оставляет за собой право сказать: “Минуточку внимания!”, в чём другие дисциплины себе отказывают. Анализ взаимодействий является ветвью социальной психиатрии, а анализ игр — специальным аспектом анализа взаимодействий.

Практический анализ игр имеет дело со специальными случая- ми, возникающими в специфических ситуациях. Теоретический ана- лиз игр пытается выделить и обобщить характерные черты различ- ных игр, дабы иметь возможность распознавать их независимо от их частного словесного выражения и культурной матрицы. Напри- мер, теоретический анализ игры “Всё из-за тебя” супружеского типа должен установить характерные особенности этой игры, с помощью которых можно будет распознать её одинаково легко, независимо от того, ведётся ли она в глухой деревне в джунглях Новой Гви- неи или в манхэттенском небоскрёбе, связана ли она со свадебным торжеством или с финансовой проблемой приобретения удочки для внука, ведётся ли она грубо или утончённо, что зависит от допу- стимой степени откровенности между мужем и женой. Распростра- нённость игры в данном обществе должна изучаться социологией и антропологией. Предметом анализа игр как части социальной пси- хиатрии является лишь описание игры, коль скоро она встретилась, вне зависимости от того, как часто она встречается. Это различие несколько напоминает разделение труда между общественным здра- воохранением и лечебной медициной: первое интересуется распро- странённостью малярии, вторая — конкретными случаями малярии в том виде, как они появились, в джунглях или на верхушке манх- эттенского небоскрёба.