В новгородский и ферапонтовский периоды, отдавая предпочтение жанрам преимущественно деловой письменности и будучи ограниченным сферой, которую современники Никона не связывали с настоящей литературой и исключали из области книжной культуры, патриарх при соблюдении всех обязательных этикетных элементов проявляет мастерство диалога, ритмически организует свою речь, не стесняется просторечия и разговорных интонаций, передает живой диалог и с помощью речевых средств характеризует окружающих его людей, их характеры, образ жизни.
"Художественные приемы... книжной речи, а иногда и речи народной" широко отражались в документах XVII века,35 и с этой точки зрения эпистолярная деятельность патриарха Никона представляет собой явление типичное для культуры "переходной" поры, когда влияние литературы на документ становилось особенно заметным. Между тем, наиболее близкую параллель к текстам Никона, составленным в традициях приказного делопроизводства и деловой переписки, можно обнаружить в письмах сибирских архиереев XVII века, современников Никона, - Нектария и Симеона. Первый в челобитных царю демонстрировал свое пристрастие к стилистически окрашенной и ритмически организованной речи, прекрасное владение риторикой, книжный характер образованности; второй - любовь к простым, бытовым сравнениям, разговорные интонации даже при высоких мотивах.
Воскресенские послания, несмотря на разные обстоятельства и время их составления, посвящены важнейшим вопросам современности - об отношениях и свойствах властей - церковной и светской. Важнейший источник идей патриарха Никона - Священное Писание. На Слове Писания Никон строит свою аргументацию, Священным Словом сопровождает просьбы к царю, поучает монарха. Анализ эпистолярных текстов Никона позволяет заключить, что отношение автора к традиционному источнику оставалось неизменным на протяжении всего его творчества: Никон цитирует, перефразирует, пересказывает Писание; его речь насыщена образностью и символикой Священных текстов. И по убеждениям, и по образованности, и по отношению к каноническим источникам патриарх Никон - типичный древнерусский книжник. Авторский стиль Никона наиболее ярко проявляется тогда, когда он отказывается от прямого цитирования. В любых жизненных обстоятельствах патриарх оставался ярким проповедником, чья речь под влиянием традиционной книжной культуры, становилась одновременно темпераментной, эмоциональной, убедительной, торжественной и пафосной. Ярко выраженной полемической направленностью, обилием цитат из Писания и канонических правил, стремлением защитить властно и авторитетно свою точку зрения Воскресенские и первое (1667 года) из Ферапонтова монастыря послания Никона царю напоминают послания Иосифа Волоцкого царю Ивану III о еретиках. Сближает двух книжников и тот факт, что послания царям, где они лишь высказывали свои представления о светской власти, о ее пределах, роли и значении, и сочинения, написанные Иосифом и Никоном впоследствии и посвященные непосредственно вопросу о приоритете властей, имеют содержательное и текстуальное сходство. Отрывок из послания Иосифа Волоцкого великому князю, в котором волоколамский игумен, заимствуя обширные отрывки из Агапита, изложил свое мнение о самодержавном правителе, послужил источником 16-го "слова" "Просветителя".
Высказывания патриарха Никона о светской и церковной властях, рассыпанные в его посланиях царю Алексею Михайловичу, легли в основу концепции Никона о "священстве" и "царстве", получившей окончательное оформление в "Возражении"; а выписки из "Наставления царю", составленного по образу и подобию "Нравственных правил" Василия Великого, были включены в послание Никона Алексею Михайловичу в 1662 году.
В переписке с царем в течение двадцати пяти лет (1650-1675) Никон использует разные виды эпистолярного жанра, которые, с одной стороны, тесно связаны с приказным делопроизводством, с другой, порывают со строгими требованиями делового письма и свободно взаимодействуют одновременно с традиционной книжной и народной культурой. Письма патриарха Никона царю находятся на разных ступенях перехода от официальных документов, деловой прозы к публицистическим посланиям, автор которых живо реагирует на происходящие события, открыто высказывает свое отношение к ним, обосновывает собственную позицию. Однако следует заметить, что если в письмах царю периода патриаршества Никон, независимо от выбранной формы переписки, большое внимание уделяет формуляру и строит свои тексты в соответствии с требованиями конкретных типов письма (новгородский и московский периоды), то после оставления кафедры внутри документа, в рамках делового письма он ведет себя свободно, вносит в формуляр индивидуальное начало.
Глава 2. Анализ способов авторского самовыражения в переписке патриарха Никона с царем и греками как характеристика исторической личности
Проблема авторского самосознания древнерусского книжника в последнее время становится все более актуальной. При изучении конкретных произведений древнерусской письменности исследователи обращают особое внимание на то, каким образом книжник осознает свои цели, эстетические принципы и идеалы, свой труд в рамках традиции. Изучение авторского начала в переписке патриарха Никона с современниками представляет интерес. Дело в том, что обнаружить в сочинении средневекового писателя авторский строй, то, как личность писателя раскрывается в самой "системе словесно-художественного выражения", сложно, поскольку авторская индивидуальность в литературе Древней Руси заявляла о себе довольно редко. Методы авторского самовыражения Никона лучше всего проявились в переписке с царем Алексеем Михайловичем. Выбор Никоном словесно-художественных методов самовыражения объясняется двумя причинами. Во-первых, патриарх обращался к царю, как к христианину и как к человеку, который олицетворял собой светскую власть. Поэтому часто Никон преодолевал жесткие рамки делового письма и активно использовал широкие возможности эпистолярного жанра. Во-вторых, Никон по-своему определял его место в церковной иерархии, имея собственные взгляды о статусе первосвятителя. Для реализации представлений о своей персоне Никон использовал средства, характерные для письменной культуры.
Анализ содержания и стилистических особенностей разных типов писем Никона царю позволил выделить способы авторского самовыражения патриарха, особенности которых определяются каждый раз фактами биографии Никона и проявляются в выборе им художественных приемов, необходимых для реализации поставленных целей и выражения своих идей. В письмах, составленных Никоном после оставления им патриаршей кафедры, можно выделить несколько авторских "образов", демонстрировавших особенности повествования Никона, принципы словесного творчества. Авторское поведение Никона определялось обращением его к стилистическим средствам и художественным приемам, характерным для разных жанров русской средневековой письменности. Поэтому авторские "образы" Никона - это прежде всего "жанровые образы" Никона-автора. Как писал Д.С. Лихачев, "в Древней Руси жанр определял собой образ автора... Каждый жанр имеет свой строго выработанный традиционный образ автора, писателя, "исполнителя"... Проблема жанра в культуре Древней Руси тесно связана с устойчивыми, "жанровыми" образами автора". Дополняя эти наблюдения ученого, Ю.В. Рождественский разделял образы автора русской литературы и письменности на группы и особо выделял "жанровый образ автора рукописного", в котором отражалась "традиция умственности и научения" и который всегда "совпадал с образом предмета"; "Жанровая направленность смысла, - продолжал исследователь, - сочетает образ автора с пафосом жанра в одно целое".
В русле этой традиции мной рассматривается и авторское поведение патриарха Никона. В письмах к царю из ссылки Никон искал разные способы, чтобы привлечь к себе внимание адресата, воздействовать на его чувства. Физическое и душевное состояние опального патриарха отражались на письме в виде авторских "образов", "перевоплощений", яркой реализации которых способствовал выбор автором определенных художественных средств и приемов. Наименования выделенных мной "образов" условны.
Образ защитника царской чести. Тема царской чести, характерная для публицистических сочинений XVII века, появляется и в письмах патриарха Никона царю Алексею Михайловичу после оставления владыкой патриаршей кафедры. Изучение представлений Никона о чести царя, способов их изложения представляет особый интерес, поскольку тема царской чести тесно связана с актуальными в XVII веке вопросами о соотношении святительской и царской властей, о качествах пастыря и светского правителя.
В 1671 году в ссылке в Ферапонтовом монастыре в разговоре с приставом Наумовым патриарх Никон не скрывал недовольство изображением древа царского рода Романовых в книге Лазаря Барановича "Жезл правления" и, защищаясь от нападок пристава в бесчестии царя, говорил: "Я государей своих не безчещу, но оберегаю их государской чести" и "...про ту книгу государю некогда ведать, есть у государя много и без тое книги царственных делъ" (1671-№ 7, л. 200). Высказывание патриарха о занятости государя "царственными делами", а следовательно, и невозможности знать обо всем, что происходит вокруг, объясняет, на мой взгляд, стремление Никона, с одной стороны, подробно информировать Алексея Михайловича о людях и событиях, которые, по его мнению, могли нанести вред царской репутации, действовали или высказывались против государевой особы, с другой стороны, детально описывать свое личное участие в конкретных делах к "повышению... царского величества". Для реализации этих задач в переписке с царем Никон использует разные принципы повествования.
Один из способов изложения, к которому обращается Никон, - извет, т.е. донос органам власти о противогосударственном умысле или совершенном уже преступлении. По Соборному Уложению 1649 года, извет был публично-правовой обязанностью, за неисполнение которой назначалась смертная казнь (глава 2-я). Факты и подробности, сопровождавшие изветы Никона, служили доказательством противозаконных замыслов и действий государевых людей. При помощи документального способа повествования Никон свидетельствовал о не известных царю противогосударственных деяниях или умыслах и излагал свои представления о чести царя в связи с конкретными ситуациями, событиями, фактами.
Патриарх Никон понимал выполнение им самим сначала поручений от царя, а затем и государственных обязанностей во время отсутствия в столице Алексея Михайловича из-за ведения военных действий как помощь царю и "работал" государю добросовестно (1667-№ 2, л. 183), поэтому он после оставления патриаршей кафедры особенно пристально наблюдал за теми людьми, которым Алексей Михайлович доверял выполнение ответственных поручений.
Один из них - иеродиакон Мелетий Грек: его Алексей Михайлович дважды, в 1662 и 1664 годах, посылал на Восток с письмами-приглашениями ко вселенским патриархам прибыть на церковный Собор по "делу" Никона. Отзывы Никона о Мелетии самые нелестные: "А онъ есть злый человекъ, на все руки подписывается и печати подделывает, и здесь, не солгу, такое дело за ним было, чаять и ныне есть в Патриарше приказе..." (1662-№ 10, л. 76). Патриарх Никон опасался, что иеромонах Мелетий, представляя русского царя на Востоке, своим недостойным поведением мог скомпрометировать Алексея Михайловича. Никону были известны документы о ненадежности греческого монаха; до него доходили и слухи о Мелетии, как о человеке хитром и нечестном; царь тоже знал о неосмотрительном поведении Мелетия в Константинополе, о подделке царских грамот и утаивании огромных денежных сумм, предназначавшихся восточным патриархам.
Забота Никона о репутации царя во время поездки Мелетия на Восток была во многом обусловлена личными целями: опальный патриарх стремился вернуть к себе расположение Алексея Михайловича и повлиять на решение Собора. Но была, на мой взгляд, и вторая причина, можно сказать, государственного масштаба. Единственным свидетелем, который мог, по словам Никона, подтвердить ненадежность Мелетия, был другой грек - иеромонах Арсений ("А известно то дело Арсению Греку и инымъ, ихъ же онъ весть" - 1662-№ 10, л. 77) - человек тоже с сомнительной репутацией, но профессионал-переводчик. Книжная и переводческая деятельность этого образованного греческого иеромонаха, к которому патриарх Никон испытывал нескрываемую симпатию, была хорошо известна царю: его переводы с греческого легли в основу изданных на Печатном дворе книг "Скрижаль" (1655-1656) и "Анфологион" (1660); Арсений подготовил новый перевод Требника и совместно с архимандритом Святогорского монастыря Дионисием Греком переводил Хронику Дорофея Монемвасийского. Но в 1662 году, - именно к этому году относится письмо Никона царю, в приказе Тайных дел против Арсения заведено дело, а через год его сослали в Соловецкий монастырь. Может быть, патриарх Никон надеялся, что показания Арсения против Мелетия смогут вернуть расположение царя к переводчику и редактору, профессиональные качества которого были крайне необходимы московскому Печатному двору в 1660-х годах, когда в соответствии с издательской программой этого крупного издательского центра Московского государства, наряду с созданием полного круга богослужебных книг Православной Церкви началось серьезное освоение византийского святоотеческого наследия. Обличая одного грека, Никон спасал другого.
В 1668 году патриарх Никон сообщил царю, что в Петров пост у него были старцы Палладий и Памва, которые со слов иеромонаха Иоиля рассказали Никону о намерении боярина Хитрово чародейством завоевать расположение Алексея Михайловича: "Да он же, де, Иоиль, говорил мне, де: "И Богдан Хитрой другъ, и говорил, де, мне, чтоб мне государя очаровать, чтоб государь болыни всехъ ево, Богдана, государь любил и жаловал. И я, де, помня государеву милость к себе, ему, Богдану, отказал"... И он, де, Иоиль, молыл Богъдану: "Да у тебя, де, литовка то умеет здесь, де, на Москве, и неть ее сильнее". И он, де, Богданъ, говорил: "Так, де, и есть. Да лихо, де, запросы велики, хочет, де, тово, чтоб я ныне и женился. И я, де, бы и зделал то, взял ее, да государь, де, не велит. А она, де, говорит: "Я, де, зделаю то, что болыни тебя у государя не будет"..." (1668-№ 5, л. 59а, 60).
Богдан Матвеевич Хитрово принадлежал к влиятельной боярской группировке, и его враждебность к Никону могла повлиять на отношение царя к опальному патриарху. В ссылке Никон ждал нового церковного Собора и в надежде на перемены к лучшему сообщал о людях из ближайшего царского окружения, способных повлиять на решения царя о Никоне.
Между тем, и царь становился жертвой интриг людей, ищущих у него расположения. В связи с "делом" Хитрово Никон вспоминает и о стольнике Иване Образцове, частом госте в Ферапонтовом монастыре. К нему Никон быстро потерял доверие, потому что Иван скрывал от царя информацию о сложной обстановке в северных монастырях и тяжелых условиях жизни Никона. На почве обмана и интриг Иван подружился с приставом Наумовым, который, в свою очередь, скрывал обманы келаря Макария Злобина. Причина дерзкого поведения государственных чиновников и отсутствия у них страха перед царем, как считает Никон, - в тайных интригах в ближайшем окружении царя. В 1662 году, обличая иеромонаха Мелетия, Никон писал, что грек не слишком отличался от соотечественников царя: "Есть у тебя, великаго государя, и мимо такова воришка своихъ много" (1662-№ 10, л. 7677). Не доверяя государевым людям, Никон советовал царю обратить пристальное внимание на его окружение.
Из Ферапонтова монастыря Никон информировал Алексея Михайловича о незаконных деяйствиях государственных чиновников и монастырских старцев и приводил примеры нелестных высказываний насельников северных монастырей в адрес высшей светской власти. "А знатно то, што они тебя, великого государя, челобитьем своим оглашают и разорителем называют и твой, великого государя, указ уничижают" (1675-№ 36, л. 232). Защищая честь царя, Никон называл их "изменниками": "А у меня писано, называя их не безвесными изменниками, но твоего, великого государя, указу к страху им и к повышению твоего царского величества... оне, кириловские, о твоем, великого государя, указе не зело печалуются и ни во што ставят" (1675-№ 34, л. 217). Никон предупреждал царя о тяжелых последствиях для его здоровья от вкушения рыбы, присланной с Белого озера: