Забота о благе отечества для Никона была равнозначна заботе хозяина Дома о достатке в его собственном домашнем хозяйстве. Домоустроительство по чину с четкими и конкретными правилами стало частью деятельности патриарха.
Русская эпистолография находилась, как известно, под сильным влиянием греческой литературной традиции. Греко-византийские образцы оказали существенное воздействие на творчество древнерусских авторов и книжников; Греко-византийская эпистолярная техника оказала влияние и на ответные письма патриарха Никона. Письма греков могли "спровоцировать" невольное "подражание" московского владыки греческим образцам и побудить его к использованию определенных стилистических средств и возможностей поздневизантийской эпистолярной схемы. Изучение способов и характера взаимодействия писем адресата и отправителя представляет немалый интерес в теории письма.
Письма Никона имеют четкую структуру и состоят, как правило, из трех значимых частей: прескрипт, семантема и заключение. Содержание и наполняемость устойчивыми эпистолярными мотивами каждой части, архитектоника посланий патриарха Никона определяются адресатом.
К устойчивым лексическим оборотам о целовании рук и припадании ниц Никон к прибегает лишь однажды и, возможно, даже под влиянием письма адресата - митрополита Афанасия; при этом у патриарха выражение о "целовании рук" употреблено в другом значении, как "целование дела рук", т.е. самого письма, что является не столько следованием эпистолярному этикету, сколько проявлением эмоций автора. Никон обращается к Афанасию, как к представителю греческой Церкви, как к духовному брату. Патриарх лишь в первом письме Афанасию завершает начальное обращение в обычной для византийских посланий манере словом "радоватися", предпочитая другое, традиционное для эпистолярной техники, выражение с пожеланием мира, милости и благодати от Бога.
В посланиях же к рядовому письмоносцу, ищущему в Никоне "промысленика", патриарх намеренно подчеркивает свое духовное превосходство, называя его духовным "чадом", "рабом Божиим". Византийские эпистолографы, чтобы подчеркнуть смысловую нагрузку начальной части своих посланий, любили открывать письма цитатой или пословицей. Для фокусирования внимания на самом важном и актуализации ключевых тем посланий использует позиции выдвижения и патриарх Никон/ Прескрипт в письмах патриарха сопровождается, как правило, сообщениями о получении письма, на которое составляется ответ, восхвалением его содержания и достоинств его автора - это традиционные мотивы греческой эпистологии, Никон обращается к библейским книгам и с точки зрения Священного Писания дает высокую оценку их поступкам Заключительная часть писем Никона по сравнению с их началом является наиболее "сильной" позицией. Письма к грекам он завершает, как правило, нравоучительным советом из подобранных по смыслу библейских высказываний, поданных в форме цитат и парафразы. Первый ответ иконийскому митрополиту состоит из ряда цитат и устойчивых выражений: ""Не печалуй, брате, благое творя" {ср.: Гал. 6: 9), но "постражди, яко добръ воинъ Христовъ" {2 Тим. 2: 3). Послушай пророка Божия, блажаща тя: "Блажени бо, - рече, - ходящии в заповдехъ Его" {Откр. 22: 14). И паки: "Блаженъ мужъ, бояйся Господа, в заповдехъ Его восхощеть зело; силно на земли будеть сЬмя его" (77с. 111: 1-2)" (Афанасий 1665-№ 2, л. 81 об.). Второе письмо ему же завершается двумя цитатами: "Здравъ буди, брате, и "не пренемогай о наказании Господни, ниже ослабей от него: "Егоже бо любить Господь, наказуетъ"" {Евр. 12: 5-6). Поучайся присно Иовлево вщати: "Господь даде, Господь и взя" {Иов 1: 21)" (Афанасий 1665-№ 4, л. 86 об.). Второе письмо к Савве заканчивается другой цитатой и парафразой, ставшей в письмах Никона устойчивым фразеологизмом: "Здравъ буди и о наказании Господни не изнемогий {ср.: Евр. 12: 5). Писано есть: "Не попустить Господь паче, еже подобаетъ искуситися, дасть бо, - рече, - Господь со искушениемъ и изводство немощи нашей" (У Кор. 10: 13)" (Савва 1665/1666-№ 5, л. 99 об.). Совет патриарха страдающим в неволе единомышленникам по своему содержанию традиционен и в определенной степени имеет близкую параллель в первых античных письмовниках, которые рекомендовали в утешительных посланиях использовать выражение: "Переноси случившееся как можно легче...".
Главная особенность писем Никона заключена в содержании их центральной части. Дело в том, что патриарх цитирует и комментирует послания Афанасия и Саввы и свое мнение подкрепляет ссылками на библейские источники. Такой способ построения ответного послания соответствует одной из традиций античной эпистолярной теории, согласно которой "писать ответ нужно так, чтобы письмо, на которое ты отвечаешь, было под руками, дабы ничто из того, на что должен быть дан ответ, не ускользнуло из памяти". Между тем, цитирование текстов оппонентов - один из принципов полемической культуры, способ ведения спора. Композиция средней части ответных посланий патриарха Никона находится в зависимости от содержания писем греков: цитируемые фрагменты из посланий своих товарищей автор ставит в композиционно сильную, инициальную позицию, которая усиливает и повышает статус "чужой речи". Явные и скрытые цитаты из писем греков структурно организуют ответные послания патриарха; каждое следующее обращение к письму-источнику и введение фрагментов из писем оппонентов означает переход к новой теме или начало обсуждения заданной респондентом проблемы.
Но наибольший интерес представляют ответы патриарха Никона в виде цитатных цепочек, которые скрепляются авторскими словами. Содержание авторских комментариев и особенности назидательного воздействия на собеседника зависят от "вопросов" к Никону. Стремление к четкой аргументации побуждает патриарха обратиться к приемам полемики, что объяснялось практической задачей: Никон отвечал собеседникам, комментировал их мнение, давал оценку их поступкам. Несмотря на то, что патриарх не ведет открытого спора с оппонентами, для его писем характерна скрытая полемичность, благодаря чему ответы Никона можно условно разделить на два типа: "обличительные" и "увещательные". В первом случае он показывает неправоту суждений и поступков оппонентов, отмечает проявления слабости духа своих товарищей, поэтому значение здесь имеет количество библейских цитат и их положение в инициальной, сильной позиции текста; содержание ответов второго типа напротив должно утешить товарищей патриарха, укрепить их в вере, предотвратить сомнения; здесь Никон чередует цитаты и собственные рассуждения, привлекая внимание собеседника к наиболее важным темам повествования.
Обличительный характер носят ответы Никона на "вопросы" Саввы Дмитриева. Чтобы подавить сомнения грека и показать, что некоторые его поступки противоречат христианским заповедям, Никон использует следующие методы: открывает ответное повествование цитатным рядом; вводит собственные рассуждения, которые дробят цитатный монтаж; завершает ответ резюмирующим выводом в виде библейской цитаты. Часто в качестве дидактического воздействия патриарх приводит собственный опыт.
Особенности построения, источников, характера повествования, стиля и использования традиционных для византийской эпистолярной техники мотивов и тем в письмах греков и патриарха Никона друг другу определялись адресатом, обстоятельствами написания и целью.
Греки, имеющие разный социальный статус, но испытывавшие глубокое сочувствие к московскому патриарху, оказались в опале у русского правительства по разным причинам: Савва Дмитриев - случайно, будучи курьером иерусалимского патриарха Нектария; иконийский митрополит Афанасий - сознательно, открыто обличив посольство русского государя на православный Восток. Цель их писем к Никону - получить духовную поддержку, поэтому традиционные приемы эпистолярного жанра использовались ими для эмоционального воздействия на адресата. Чтобы произвести впечатление на своего духовного учителя, греки откровенно писали о своих мыслях и сомнениях, о переживаниях и душевных травмах, вызванных обстоятельствами, в которых они оказались. Подчеркивая тяжесть физических и душевных мук, греки сравнивали события собственной биографии с близкими по содержанию событиями из разных типов источников.
Цель ответных посланий патриарха Никона - дидактическая. Характер наставления владыки определялся содержанием "вопросов" греков: Никон либо обличал (в основном, Савву Дмитриева, который не мог избавиться от душевного смятения), либо увещал собеседника. В отличие от греков, структура и содержание посланий которых полностью соответствовали требованиям византийской эпистолярной техники, патриарх Никон не стремился сделать ответные послания идеальными образцами византийской эпистолярной схемы. В целом, соблюдая требования жанра к форме и содержанию, Никон основное внимание уделял центральной части ответов, в построении которой он следовал традициям полемической культуры: цитировал фрагменты из писем оппонентов и давал ответы.
Единственным источником идей патриарха Никона, опорой в его рассуждениях служат книги Священного Писания. Если греки не перегружают свои тексты цитатами, то излюбленным приемом патриарха Никона становится составление цитатных цепочек. Среди библейских цитат выделяются две, к которым Никон обращается наиболее часто: Гал. 6: 9; 2 Тим. 2: 3. Патриарх употребляет их по-отдельности или вместе, отчего они становятся знаками, маркирующими текст в целом. Ключевая тема посланий апостола Павла - о проявлении стойкости в служении и о терпении во время гонений, наиболее ярко выраженная в этих высказываниях, превращается в лейтмотив, который формирует семантическую систему ответных писем патриарха Никона.
Письма патриарха Никона к грекам оставили заметный след в русской эпистолографии XVII века и отразили определенный этап ее развития.
Так же для понимания личности патриарха Никона хотим принять во внимание его переписку с Газским митрополитом Паисием Лигаридом, прибывшим в Москву в 1662 году. Он оказался в центре церковно-политической борьбы в России и сыграл решающую роль в подготовке церковного Собора, низложившего патриарха Никона.
В православном мире Паисий имел репутацию авантюриста. В Москве, оценив конфликтную ситуацию, сложившуюся между царем и патриархом, и приняв сторону царя, он дважды писал царю о Никоне и побуждая его к скорейшему рассмотрению "дела" опального патриарха.80Способ устранения Никона, сохраняющего свой сан, через осуждение его на церковном Соборе позволил бы, как убеждал митрополит царя, разрешить ситуацию "беспатриаршества" и избрать нового патриарха.
В декабря 1662 года в патриаршей Крестовой палате состоялось первое заседание Собора под руководством Паисия Лигарида. Тогда же газский митрополит составил на греческом языке двадцать пять вопросов восточным патриархам, в которых излагалось "дело" Никона; грамоты на Восток содержали и просьбу уполномочить Паисия Лигарида или прислать другого человека для присутствия в качестве патриаршего наместника на суде над Никоном. Весной следующего года, не получив ответа от патриархов, Паисий спрашивал Алексея Михайловича, не стоит ли повторно им написать. В мае 1663 года соборные заседания продолжились, а в июне Лигарид в новом письме к царю советовал поспешить с решением по "делу" Никона.
Первая личная встреча Никона с Лигаридом произошла в июле 1663 года, когда в составе следственной комиссии газский митрополит приехал в Воскресенский монастырь. Патриарх отказался общаться с Паисием.
В 1662 году, когда газский митрополит только появился в Москве, Никон надеялся обрести в представителе греческой Церкви сторонника и единомышленника. Узнав, что Паисий проявляет живой интерес к его "делу", Никон написал Лигариду письмо, в котором объяснил причины оставления патриаршей кафедры и другие свои поступки. Текст издан Н. Гиббенетом в составе документов "дела" патриарха Никона по единственной известной историку рукописи из РГАДА, содержащей правку, пометы, дополнения, сделанные рукой патриарха Никона.
Поводом для составления Никоном послания к Паисию Лигариду в 1662 году послужили письма газского митрополита к Алексею Михайловичу, в которых митрополит осуждал поведение патриарха Никона, оставившего патриаршую кафедру. Он советовал царю призвать Никона к суду и отлучить бывшего патриарха от церковных дел указом "соборной думы". Весной 1662 года он адресовал царю три письма: "А в иных моих в двух данных письмах больше выписано, которые в досужное время преосвященный ваш престол изволь узнать, понеже потребный суд вашему преосвященному царству и всему церковному чину" (с. 222). В третьем послании, небольшом по объему, Паисий выразил уверенность в полной и нераздельной власти царя, в том числе и в делах церковных: "...понеже потребный суд вашему преосвященному царству и всему церковному чину" (с. 222). О патриархе Никоне, который "покинул" "владенья церковные", Паисий заключил: "он пастырем делом самым не есть" (с. 221), связав таким образом архиерейство и священство со служением: Никон, "подлинно не есть пастырь, которому пастырскому уряду то прилучено есть и вручено, каково есть мочно назвать пастырем, который свои оставливает овцы и о них делом прямым не пасет..." (с. 221). Паисий отобрал у патриарха Никона полномочия судить от имени Церкви: "...он пастырем делом самым не есть, тако ж прямым судьею быть, ни судебных дел делать не может, и покамест он от вины не освободится и не очистится, судити не может" (с. 221). Содержание этого письма, как и предыдущих, стало известно патриарху Никону ("Нсть нас утаилось от божественныя благодати, еже твое благоразумие писал до царского величества о нынешнем настоящем деянии" - л. 144); владыка, как будто отвечая Лигариду, спросившему, "для чего он свой престол оставил", написал непосредственно к греческому митрополиту: "Но мы нынеча лучшаго ради познания пишем ти, еже како исперва случися, да познаеши истинно, еже о нашем неповинном страдании, еже убо от исперва" (л. 144). Н. Гиббенет датировал письмо Никона июнем 1662 года.
Паисий Лигарид признавался царю, что он рассуждал "против канонов", т.е. в границах церковного законодательства, однако в его письме нет ни одной ссылки на церковные правила. Между тем, патриарх Никон постоянно апеллирует к библейским и законодательным источникам.
В конце XVI века во время решения на православном Востоке и в России вопроса о создании Московского патриархата и при определении московскому патриарху в иерархии патриарших престолов пятого места был составлен ряд документов, в которых точно закреплены места глав восточных патриархатов. В грамоте Константинопольского собора 1590 года было написано: "...да поставим архиепископа московского и наречем его патриархом, что и иные нареченнные именуютца. Первый - констянтинопольский и вселенский патриарх от святого вселенского перваго собора почтен достоинством блаженнаго и равноапостольнаго царя великаго Констянтина, а потом - александрейский, антиохейский и ерусалимский православные патриархи сю благодать умерения нашего своима очима видехом и порадовахомся от Бога царьствию сему распространнее и величество... Да он, архиепископ московский господин Иев, властвует пятый патриарх, и будет иметь патриаршеское достоинство и честь именоватись и почитатись с ыными патриархи вовеки всегда". Русское правительство, недовольное решением Константинопольского собора 1590 года и считающее, что московскому патриарху должно принадлежать, по крайней мере, третье место среди глав восточных патриархатов, обратилось ко вселенскому патриарху Иеремии II, александрийскому патриарху Мелетию Пигасу, Софронию Иерусалимскому и Иоакиму Антиохийскому с просьбой о пересмотре решения собора. В деяниях нового Собора 1593 года были изложены канонические основания создания Московского патриархата и определения его главе пятого места в ряду православных патриархов. Решение Собора, оформленное в виде кодекса и скрепленное подписями его участников и патриаршими печатями было доставлено в Москву. Признанное русским правительством это решение явилось тем официальным документом, которым утверждалось основание патриаршества в России.
Патриарх Никон в своей реформаторской деятельности опирался на постановления Константинопольских соборов конца XVI века. Поэтому обращение Никона к теме об истоках и законных основаниях патриаршества в России в. послании к газскому митрополиту было не случайным: во время работы первого церковного Собора по "делу" патриарха Никона вопрос о праве греко-российской Церкви низлагать и избирать нового патриарха получил особую остроту. В мае 1660 года, в разгар соборных прений, был сделан перевод с греческого письма к Алексею Михайловичу о первенстве перед московским патриархом четырех восточных святителей и с объяснением причин этого первенства, а также о том, что не подобает избирать нового патриарха по жребию, как это делалось прежде в России, и о разрешении Церкви из трех избранных Собором лиц утверждать достойнейшего. Таким образом, опора на авторитетные документы была для Никона важным аргументом в доказательстве точного соответствия его поведения как архипастыря требованиям соборных постановлений вселенской Церкви.