Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

процессах нанесет церкви удар гораздо более сильный, чем даже его же антирелигиозные памфлеты. Но это еще впереди. Как впереди и сплотивший всю Францию призыв «раздавить гадину», т.е. церковь. Историцистская концепция Вольтера складывается вокруг этих двух полюсов — обоснования необходимости просвещенного абсолютизма и борьбы с церковью. Но Вольтер не был академическим ученым, разрабатывающим в тиши кабинетов свои взгляды — он, конечно, работал и в тиши кабинетов, причем по 14–16 часов в сутки, но, кроме того, он был настоящим борцом, всегда оказывавшимся в гуще самых напряженных событий. Шла ли речь о поддержке Энциклопедии или о защите гугенота Каласа, о ссорах парламента с королем или о необходимости отмены налогов, о запрете правительством театрального спектакля или же о новых ценах на зерно, Вольтер немедленно превращал любое из этих событий в явление социальной жизни, тесно связанное со всем курсом развития страны. Он обладал удивительной способностью во всем выделять главное и существенное, обнаружение чего служило лакмусовой бумажкой при определении наилучших условий для изменения социальных обстоятельств. И не только выделять, но и бороться за него. Бороться в буквальном смысле не одним лишь пером, но и шпагой — начиная с юности, когда он специально учился фехтовать, чтобы, вызвав обидчика на дуэль, отомстить за оскорбление, и до старости, когда он готов был направить шпагу против всех врагов просвещения. Один из самых крупных исследователей Просвещения Джон Морлей считал, что характер и деятельность Вольтера создали новую эпоху, которая может быть названа его именем, и что вольтерьянство имело такое же значение для Европы, как и Реформация. Нельзя не согласиться с тем, что Вольтер в значительной степени способствовал изменению прежней духовной атмосферы не только Европы, но и Америки. Творчество Вольтера было многогранным: поэт и драматург, историк и публицист, общественный деятель и дипломат — на каждом

37

поприще он добивался успеха. Хотя многие из тех идей, которые он отстаивал, уже носились в воздухе, Вольтер накладывал на них печать своей неповторимой индивидуальности. Резкий и прямодушный, насмешливый и серьезный, он отстаивал, прежде всего, права человеческого разума. Несмотря на то, что предшествующее XVII столетие дало Франции великого Декарта, а также Мольера, Корнеля и Расина, в целом этот век оставался веком авторитета, протекции и патронажа. Просветители во главе с Вольтером радикально изменили ситуацию, и новый XVIII век стал веком Просвещения, формирующим нового исторического субъекта — члена промышленного общества и образованного индивида. Новый век был подготовлен заново складывающимися социальными обстоятельствами. Формула Людовика XIV «Государство — это Я», отражающая истинное положение вещей в период формирования французской нации и сильного национального государства, совершенно утрачивает свое значение к тридцатым годам XVIII века. Развитие промышленности и торговли, выдвижение на первый план третьего сословия определило иной расклад социальных сил. На мануфактурах потребовались свободные рабочие руки, и это поставило под вопрос феодально-абсолютистский режим. При дворах процветали синекура, подкуп, взяточничество. Развивающаяся промышленная буржуазия лишь обеспечивала двор большими суммами, не получая взамен даже выплаты процентов. Крестьяне были задавлены различными налогами, включая налоги на дороги, на соль и т.д. На землях охотились феодалы, вытаптывая посевы. Хлеба, произведенного в стране, хватало на 4–5 месяцев, каждые 2–3 года начинался голод. Иностранцы с ужасом описывали бродивших по пустым полям, одетых в лохмотья и худых, как скелеты, нищих, собиравших колоски. Картина, знакомая всем странам, пережившим крупные социальные катастрофы. А между тем король владел 10 дворцами, на содержание которых уходила одна четверть всех государственных доходов, а дворянство и духовенство были освобождены от налогов.

38

При таких обстоятельствах изменения были ориентированы на новый тип личности, которая и станет основой нового социума. Представления о ней первоначально формировали просветители, которых называли «философами». Человек в их понимании — это природное существо, от природы наделенное равными с другими людьми качествами, и, прежде всего естественным светом разума, что и предполагало устранение сословной иерархии. Установка на собственный разум, на самостоятельные решения, ответственность за всю свою жизнь, то есть на здравый смысл — все эти установки стали целью жизни философов. Одним из первых был Франсуа Мари Аруэ Вольтер.

Представитель старшего поколения просветителей, он чутко уловил новые веяния. Вольтер не создал никакого особого «учения», но он сделал, может быть, гораздо большее — облек новые представления в понятную всем форму насмешливой критики прошлого и ярких образов будущего. Его ироничность как нельзя лучше отвечала той ситуации, в которой надо было, не страшась, отказаться от привычных установлений. Насмешка убивала страх, превращала прошлое из грозной системы нерушимых порядков в беспомощное нагромождение бессмысленных обычаев. Вольтер был наиболее силен именно в этом ниспровержении обычаев и кумиров. Обладая язвительным, проницательным и глубоким умом, он хотел поставить старую феодальную действительность перед судом разума. Опора на разум, за которым скрывался здравый смысл, стала средством формирования нового этапа истории и новой суверенной личности. Всецело зависящий от феодала крестьянин должен был превратиться в свободного наемного работника, дворянин — тот, кто не хотел погибнуть, должен был стать предпринимателем или купцом. А разночинцы — учителя, врачи, нотариусы, артисты, литераторы и др. — превращались в важную социальную группу, объединенную новым мировоззрением, которое вырабатывали философы.

39

Как старшему участнику просветительского движения Вольтеру пришлось «наводить мосты» между формирующимися новыми социальными слоями и теми аристократами и представителями духовенства, которые, видя неизбежность наступления нового строя, хотели принять его свершения. Именно по этой причине насмешливый и остроумный Вольтер в совсем еще молодые годы был хорошо принят в высшем парижском свете. Правда, этот союз был еще непрочным компромиссом, уязвимость которого Вольтер вскоре почувствовал на «своей шкуре». Но личные неприятности не остановили его. Задача жизни была ему ясна — «возвратить человечеству растерянные документы на свои права»51 . Кипучая натура Вольтера требовала деятельности, ум ставил цели. Величайший мыслитель XVIII века прожил долгую и трудную, но счастливую и яркую жизнь.

Усилия по борьбе с абсолютизмом объединяют саму жизнь Вольтера в одно великое целое. Как она складывалась? Какие в ней были взлеты и падения? Что он смог изменить в совершающихся вокруг событиях?

§ 1. Труды и дни

Франсуа Мари Аруэ, принявший впоследствии имя Вольтера, родился в Париже 21 ноября 1694 года в семье небогатого нотариуса. Мать его, дворянка Мария Маргарита Домар, была образованной и неглупой женщиной, обладавшей веселым нравом и любившей шумное общество. В доме часто собирались гости, преимущественно из образованных дворян и духовенства. Крестный отец Вольтера аббат де Шатонёф фактически приучил Вольтера к сатире, заставляя его чуть ли не с 4-х–летнего возраста читать Лафонтена и различные пародийные стишки, преимущественно в адрес церкви. Уже в раннем детстве маленький Франсуа Мари

40

слышал насмешки по поводу правительственных указов и событий двора, намеки были остроумными и злыми, они, вместе с чтением Монтеня, Ларошфуко и других великих авторов, постепенно формировали у мальчика интерес к творениям разума. В 7 лет, поступив благодаря покровительству Шатонёфа в парижскую иезуитскую коллегию (колледж) Людовика Великого, Вольтер продолжает образование, изучая античных и современных писателей, историю, языки. Из-за своего слабого здоровья он получал здесь некоторые поблажки, в частности имел отдельную комнату, что помогало ему в сосредоточенной учебе. Закончив колледж в 16–17 лет и поступив по настоянию отца в школу правоведения, Вольтер проучился в ней очень недолго, хотя надо сказать, что занятия юриспруденцией, так же, как несколько более поздняя недолгая служба у помощника парижского прокурора, помогли ему на склоне лет вести и выигрывать судебные процессы, в том числе и против церкви. Все свободное время, однако, Вольтер отдавал светскому обществу, собиравшемуся в пригороде Парижа — в Тампле (куда его ввел опять-таки Шатонёф), где за веселыми пирушками высмеивали ханжество священнослужителей и невежество дворян, произносили скептические речи, сочиняли эпиграммы. Не случайно членов общества в Тампле называли «либертены». Здесь Вольтер чувствовал себя как рыба в воде, как раз здесь он понял, что острый и насмешливый ум уравнивает его, невысокого по происхождению сына нотариуса, с высокопоставленными аристократами. Правда, его «свободное» поведение вызывало раздражение отца, который был недоволен как своим старшим сыном — фанатиком-священнослужителем Арманом, так и младшим — «бездельником» Франсуа, и любил повторять, что у него два сына — глупцы, только один — в стихах, другой — в прозе. Отец не смирился даже после необычного успеха Вольтера, который принесла ему постановка первой трагедии — «Эдипа», так что смена фамилии с Аруэ на Вольтера была вызвана, по-видимому, желанием молодого человека

41