Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

дение короля Георга и принцессы Галльской. Он начинает здесь «Историю Карла XII», о котором ему много рассказывал один из королевских придворных.

Свои впечатления и мысли, родившиеся в Англии, Вольтер изложил в «Английских письмах», позже названных «Философскими». Написаны они были через несколько лет по возвращении во Францию, а напечатаны в Англии, в Руане

ив Амстердаме в 1733 г. Уже в 1734 г. Французский парламент осудил их на сожжение за «неуважение к королевской власти, церкви, нравам и обычаям государства».

Какие же главные идеи послужили мишенью французских консерваторов? — «Правление Англии, — замечает автор, — не создано ни для столь величавого, как в Риме (конечно, Вольтер не мог сравнивать Англию с Францией, избрав для сравнения Рим) блеска, ни для столь мрачного конца; цель его вовсе не в блистательной глупости завоеваний… Без сомнения, установить свободу в Англии стоило недешево. Идол деспотической власти был потоплен в морях крови; однако англичане вовсе не считали, что они слишком дорого заплатили за достойное законодательство»53 . Достоинство англичан выразилось в том, что «палата пэров

ипалата общин являются посредниками нации, король — верховным посредником»54 . «Английская нация — единственная на Земле, добившаяся ограничения королевской власти путем сопротивления, а также установившая с помощью последовательных усилий то мудрое правление, при котором государь, всемогущий, когда речь идет о благих делах, оказывается связанным по рукам и ногам, если он намеревается совершить зло…»55 . «Билль о правах» 1689 г. ограничивает власть короля, и Вольтер не одобряет революцию 1642 г., в ходе которой был обезглавлен Карл I, но он в восхищении от «славной революции» 1688 г., закончившейся компромис-

53Вольтер. Филос. соч. М., 1988. С. 92.

54Там же.

55Там же. С. 91–92.

47

сом между новым промышленным социальным слоем и прежними аристократами. Его симпатии — на стороне первых, и недаром он признает приоритет палаты общин перед палатой лордов. Вследствие их «счастливого сочетания» мы не услышим в Англии разговоров о верховном, среднем и низшем суде, ни равным образом о праве охотиться на своих землях: «Человек в силу своей принадлежности к знати или к духовному сословию не освобождается от уплаты определенных налогов, причем все обложения регулируются палатой общин, которая по своему рангу стоит на втором месте, но по своему влиянию занимает первое»56 . Обязательная для всех уплата налогов — вот благая для Англии особенность в отличие от Франции.

Далее Вольтер обращает внимание на то, что «торговля, обогатившая английских горожан, способствовала их освобождению, а свобода эта, в свою очередь, вызвала расширение торговли»57 . «Все это вызывает у английского купца справедливое чувство гордости и заставляет его не без некоторого основания сравнивать себя с римским гражданином, поэтому младшие сыновья пэров королевства вовсе не пренебрегают коммерцией»58 . Во Франции всем распоряжаются маркизы, и любой из них, явившись из провинции с деньгами и титулом, может презирать других; однако, по мнению Вольтера, профессия напудренного вельможи, которому точно известно, в какое время встает и ложится король, гораздо менее почетна, нежели профессия негоцианта, обогащающего свою страну. Забегая вперед, надо сказать, что, уважая торговцев, Вольтер и сам не прочь был ввязаться в различного рода коммерцию, в том числе с сомнительными спекуляциями, что не раз впоследствии будет ставить его в неловкое положение. Но он искренне считает торговлю двигателем благосостояния страны и потому почтенным занятием.

56Вольтер. Филос. соч. М., 1988. С. 97.

57Там же. С. 98.

58Там же. С. 99.

48

И, наконец, веротерпимость. Вольтер останавливается на том, что пресвитерианство, распространенное только в Англии и Ирландии, это кальвинизм, священнослужители которого могут получать лишь весьма скромное жалованье и потому, естественно, выступают против всяких привилегий и почестей. Но в Англии, кроме пресвитериан, существует еще более 30 других сект, и все они мирно уживаются друг с другом. Это вызывает одобрение Вольтера, но, пожалуй, еще большее одобрение вызывают у него кельты, одну из ветвей которых иногда именуют квакерами. Они верят в Бога, но считают, что в общении с ним вполне могут обходиться без священников, а также многих обрядов, в том числе без крещения. Один из персонажей квакеров в первом Английском письме говорит о том, что Христос принял крещение Иоанна, но сам не крестил никого, мы же ученики Христа, а не Иоанна. На вопрос, нужны ли квакерам священники, тот отвечает: нет, и мы прекрасно без них обходимся. «Благодарение Богу, мы единственные люди на Земле, совсем не имеющие проповедников… В самом деле, для чего нам отлучать от груди свое собственное дитя и отдавать его наемной кормилице, если в нас самих есть молоко, чтобы его напитать?»59 . С особым почтением Вольтер пишет о Пенне, основавшем Пенсильванию, главным законом которой был закон о недопустимости преследования кого-либо за его религиозные убеждения. Так постепенно от идеи равенства всех религий Вольтер переходит к идее деизма.

По «Английским письмам» видно, что литератор все более проникается духом новой науки. Его восхищение вызывает Бэкон, затем Локк, затем Ньютон. Бэкона он ценит за то, что тот стал отцом экспериментальной философии, так что из всех физических экспериментов, поставленных после него, нет почти ни единого, который не был бы упомянут в его книге (имеется в виду «Новый Органон»). Но, «быть может, никогда не существовало более мудрого методичес-

49

кого ума и более точной логики, чем у господина Локка»60 . Локк кажется Вольтеру бесспорным творцом всех здравых суждений о человеке. «Локк развернул перед человеком картину человеческого разума, как превосходный анатом объясняет механизм человеческого тела»61 . Он установил, что все наши идеи мы получаем через ощущения, исследуем сначала простые идеи, затем более сложные и прослеживаем, наконец, все функции человеческого сознания.

Надо заметить здесь, что «именно с Вольтера началась всеевропейская известность Локка»62 ; до этого господствовало учение Фомы — и в том, что касается познания тоже. Вольтер открыл Локка для Европы, так же, как немного позже он открыл для нее великого Ньютона, популяризовав его механику и заменив в умах европейцев теорию вихрей Декарта теорией тяготения. Популяризация в данном случае послужила толчком перехода новоевропейского мышления на новую ступень, и заслуга Вольтера заключалась в том, что он чутко уловил происходившие кардинальные перемены.

Вольтер теперь уже смело философствует: он пытается решить вопрос о природе души — неизвестно, материальна она или бестелесна, но вполне можно допустить, что Бог смог одушевить материю и сообщить ей ощущение, в том числе и животным, хотя, конечно, их душа (если она есть) отлична от человеческой. Мысли не слишком глубокие для нас. Но весь XVIII век, особенно французский, начиная с Робине, Ламетри, Бюффона и кончая Дидро и Д’Аламбером, мучается над вопросами о специфике живого, а также мыслящего тела. Науки об органической природе только еще складываются (даже Кант относит их еще к «описательному естествознанию»), а господство механики не позволяет ввести перерыв постепенности от неживого к живому и далее. Недаром

60Вольтер. Филос. соч. М., 1988. С. 109.

61Там же. С. 110.

62Кузнецов В.Н. Философское творчество Вольтера и современность // Вольтер. Филос. соч. С. 24.

50

51