Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

времени достаточные средства Вольтер восстановил замок, пристроил ко второму этажу галерею, где проводил различные физические, химические и биологические опыты. Особенно тщательно были оборудованы спальня и кабинет Вольтера, а также будуар и кабинет Эмилии. Прекрасные статуи

икартины украшали замок, а небольшая статуэтка Амура, нацелившегося стрелой в занимающихся опытами Вольтера

иЭмилию, символизировала особенность их любви. Немногочисленные гости довольствовались обществом

хозяев только в течение часа за обедом и вечером после ужина, когда иногда даже давались театральные представления, в которых и Эмилия с удовольствием принимала участие.

Вольтер недаром называл свою подругу «божественной Эмилией»: ее страсть к науке, в конце концов, заставила ее перевести с латыни на французский труднейшую работу Ньютона «Математические начала натуральной философии». Вольтеру, правда, долго пришлось уговаривать ее, так как ее больше привлекала теория вихрей Декарта, нежели теория тяготения Ньютона. Маркиза переписывалась с Мопертюи, известным французским ученым, позже президентом Берлинской Академии наук, со сторонником Лейбница Кёнигом, брала у последнего уроки математики. Вольтер же именно здесь и благодаря спорам с Эмилией начал серьезно заниматься историей. Мадам не любила историю, она не видела в ней никакого смысла, недоумевая, зачем ей, парижанке, живущей в XVIII веке, интересоваться событиями двухтысячелетней давности, да еще в деталях. Чтобы доказать, что история имеет смысл, Вольтер обложился сочинениями множества замечательных авторов — он читает Гомера и Гесиода, Плутарха и Плиния, Тацита и Боссюэ. Он читает, читает и читает; книг в его библиотеке великое множество, и он занят изучением не только идей, но и несомненных свидетельств жизни разных народов.

«Генриада», изданная еще в 1723 г., была не историческим трудом, а скорее эпическим описанием деяний великого короля. А вот «История Карла XII», над которой Вольтер

57

начал работать в Англии, уже представляет собой пример специфически исторического труда — с точными сведениями, множеством проверенных обстоятельств, с сообщениями о заключении или расторжении союзов между государствами и т.д. Он здесь сочиняет и «Век Людовика XIV». Но обо всем этом позже.

Здесь же Вольтер пишет «Метафизический трактат» (предположительно в 30-е годы, в печати он появится только в 1780 г.), «Основы философии Ньютона» (1738) и знаменитую «Орлеанскую девственницу», эту своего рода французскую «Гавриилиаду» (начата в 1726 г., опубликована в 1755 г. во Франкфурте).

Жизнь с Эмилией в Сирé знаменательна тем, что нако- нец-то о Вольтере начинают заботиться. Заботятся о его здоровье, так как оно не слишком крепкое, заботятся о его безопасности, ведь сам Вольтер не слишком осторожен. Эмилия прячет «Метафизический трактат», опасаясь популяризации в Париже вольтеровских деистских мыслей; она прячет — прежде всего, от него — песни «Орлеанской девственницы», опасаясь теперь уже нешуточного церковного преследования. Эмилия страшится Бастилии и жалуется общим знакомым на то, как трудно уберечь Вольтера от него самого. И неприятности не замедлили начаться.

В 1735 г. Вольтер пишет небольшую шутливую поэму «Светский человек», цель которой — обратить внимание на успехи цивилизации и прогресс человеческого рода. Первобытных людей, вплоть до Адама и Евы, он изображает не слишком моральными и не слишком воспитанными людьми, с неумытыми лицами и грязью под ногтями. Естественно, что церкви не понравилось такое толкование. Но Вольтер еще больше обострил ситуацию, назвав господина Буайе, бывшего епископа города Мирепуа и воспитателя дофина «ослом Мирепуа», сыграв на нечетком написании тем слова «ancient» (бывший) как «âne» (осел). Епископ пожаловался кардиналу Флери, да еще некий аббат Дефонтен сообщил, что автор «Светского человека» — Вольтер, так что

58

вскоре последовал приказ об аресте последнего. Зимой 1736 г. в заносы и пургу Вольтер бежит в Бельгию и Голландию, расставшись на время с горевавшей маркизой. Вообще в жизни Вольтера приключений было гораздо больше, чем у любого другого смертного. Это были и решающие перемены, связанные с заключением в Бастилию, путешествием в Англию

ипереселением в Потсдам; это были и незначительные, хотя

идостаточно опасные происшествия, как, например, это путешествие в Голландию, или переезд в Фернé. Многочисленные знакомства, начиная с царственных особ, ученых и актрис и кончая несчастным гонимым семейством Каласов; разнообразные дела — начиная с прогремевших на весь мир судебных процессов против церкви и кончая тяжбой с преж-

ним хозяином Фернé из-за вязанки дров — во всем сказывалась кипучая, энергичная натура Вольтера. Он был и велик и мелочен, и тщеславен, и горд. Скандальная известность с поддельными векселями и спекуляциями фуражом сочеталась с громкой славой от постановки трагедий и публикации сочинений. Вольтер допускал хитрости и обман, если они были выгодны для него. Короче, ничто человеческое было ему не чуждо, и личность Вольтера невозможно втиснуть ни в какие строго определенные — моральные или политические — рамки. Он был затребован своей эпохой, но он и создавал эту эпоху, накладывая на все события печать своей неповторимой индивидуальности. Его популярность была велика уже в 30-е годы. Во время пребывания Вольтера в Брюсселе в его честь в театре сыграли драму «Альзира»; в Амстердаме толпы народа сопровождали его на улицах. Но без трудностей не обходилось никогда. Серьезная неприятность в этот период жизни была вызвана появлением пасквиля «Вольтеромания», написанного уже упомянутым аббатом Дефонтеном, завистником Вольтера. В нем Вольтер обвинялся в невежестве и неумении писать; в «Истории Карла XII» находили множество исторических ошибок. «Основы философии Ньютона» объявились сочинением школьника, а «Философские письма» призна-

59

вались достойными сожжения. Этот пасквиль ходил по рукам в Париже и даже был прислан Вольтеру в Сирé. Тот страшно переживал эти несправедливые оценки; еще бóльшие переживания были связаны с конфискацией первых двух томов запланированного им первого собрания сочинений, а также со снятием со сцены трагедии «Магомет», несмотря на то, что

ееодобрил папа Бенедикт XIV.

В1737-38 гг. Вольтер возвращается домой, в Сирé, там ждут его девять муз, там ждет его земная муза — Эмилия.

Уделим некоторое внимание тем философским сочинениям, которые навлекли на себя обвинения в невежестве, неспособности понять сложный материал и т.д. Во всем этом нет ни слова истины.

Вольтер обладал необыкновенно чутким восприятием, позволяющим ему схватывать новые и самые существенные идеи. То, что французам было еще не очень хорошо известно, то, что еще не было принято во Франции и что получило достаточно широкое распространение в Англии, привлекало его пристальное внимание. «Француз, прибывающий в Лондон, замечает в философии, как и во всем прочем, сильные перемены. Он покинул заполненный мир, а прибыл в пустой»72 , — пишет он.

Впервую очередь это касалось научных успехов, успехов ньютонианства, т.к., будучи просветителем, Вольтер связывал социальный прогресс с прогрессом науки. Отсюда его интерес к Ньютону, к Локку как творцам новой экспериментальной науки и экспериментального метода.

Нельзя сказать, что «Метафизический трактат» или «Основы философии Ньютона» были выдающимися или систематическими философскими сочинениями, но черты нового философского мышления были отражены в них исключительно точно. И для того времени были очень смелыми.

Заимствовав у англичан деизм, Вольтер обосновывает его рациональный смысл для каждого здравомыслящего че-

ловека. Трудно доказать, что Бог существует, но еще труднее

60

доказать, что он не существует. В пользу существования Бога говорит то, что материя сама по себе не мыслит и не ощущает. Вольтер, конечно, опирается здесь на механицизм Ньютона,

спозиций которого материальные частицы обладают только механическими свойствами, и даже движение вкладывает в них Бог. «…Движение несущественно для материи и материя получает его извне, а значит, есть Бог, который ей его сообщает. Точно так же и разумение не присуще материи, ибо скала или пшеничные злаки вовсе не мыслят. Откуда же мыслящие

иощущающие части материи могли получить чувство и мысль? Не от себя самих, ибо они мыслят вопреки себе; не от материи в целом, ибо мысль и ощущение не причастны материи по существу; следовательно, они получили эти дары из рук высшего существа — разумного, бесконечного, являющегося первопричиной всех остальных существ»73 .

Ксожалению, мы ничего не знаем о Боге: «Бог вовсе не принадлежит к тому роду причин, что нам известны; он мог создать ум и материю, не будучи ни тем, ни другим; ни то, ни другое не проистекает от него, но то и другое суть его творения»74 . «…я вынужден признать, что есть бытие, в силу необходимости существующее по себе извечно и являющееся первопричиной всех остальных видов бытия. Отсюда, по сути, вытекает, что бытие это безгранично длительно, велико и могущественно, ибо кто может его ограничить?»75 .

По аналогии с изготовлением человеком разнообразных предметов Вольтер заключает, что и для природных созданий должен быть Мастер. Поскольку все природные события причинно обусловлены, постольку должно существовать сверхприродное абсолютно свободное бытие. Именно Мастер «вложил в планеты ту силу, с которой они передвигаются

сзапада на восток; именно он заставил планеты и Солнце

вращаться вокруг собственной оси»76 .

61