Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

дый вправе пожелать занять место избранного им же члена государственного правления или же притязать на государственную казну. По этой причине монархия предпочтительнее, хотя действующий в ней принцип чести уступает республиканской добродетели; но и он побуждает к прекрасным общественным делам и поступкам.

Признание сословной иерархии — выражение компромисса сословий, который, по Монтескьё, так убедительно продемонстрировал свою эффективность в Англии.

Несмотря на то, что Монтескьё говорит и о гражданском обществе (полагая, подобно своим современникам и предшественникам, что оно возникает в результате договора), и

огосударстве, единственный по сути дела предмет его размышлений — правовое государство. Государство можно считать правовым, если оно существует на базе справедливых законов, одинаковых для всех. Они защищают свободы личности, ее жизнь и собственность. Государство правовое также тогда, когда оно функционирует на базе разделения властей. Эту идею Монтескьё заимствует у Локка; ее верность подтверждается наблюдениями за действием властей в Англии. Недаром та глава сочинения «О духе законов», в которой обосновывается необходимость разделения властей, говорит

огосударственном устройстве Англии. Несмотря на то, что идея как будто после Локка и не нова (на самом деле в то время — пока еще нова), Монтескьё основательно разрабатывает её, выделяя различные аспекты возможного совпадения двух ветвей власти и указывая на отрицательные последствия, к которым может привести каждое из совпадений.

Творец «духа законов» вошел в историю политической мысли как глубокий мыслитель, вписавший новые страницы в историю политической мысли.

Ж.-Ж.Руссо — самый младший из наших трех героев и, пожалуй, самый близкий нам по духу теоретик. Вслед за Монтескьё он отождествляет Государство (Политический Организм) и Гражданское Общество, но для него центральный пункт размышлений — главным образом последнее.

247

Сначала кажется, будто он не сказал ничего нового по сравнению со своими современниками и предшественниками, но на самом деле различия между ними и Руссо достаточно глубокие.

Руссо не исходит из разумного эгоизма при объяснении общественного договора; причины объединения лежат в желании увеличить количество общих сил для борьбы с природой, также и при добывании средств к существованию. Люди стремятся стать членами «общей воли», т.е. объединенного сообщества, которое они сами создают и потому, что оно в свою очередь и защищает их, и помогает им.

Сочинение Руссо «Об общественном договоре» на двести лет вперед стало ориентиром всех демократических общественных перемен. «Все люди рождаются свободными», утверждается там; все люди должны пользоваться равными правами, составлять законодательную власть и иметь одинаковые обязанности. Все граждане, далее, имеют право на собственность, и это право — даже более священное, чем сама свобода, т.к. именно частная собственность, по Руссо, является основой гражданского общества — именно ее (так же, как и свободу каждого) защищают законы.

Разработка Руссо принципов гражданского общества более фундаментальна, чем у других мыслителей XVIII века. Он вводит совершенно новые понятия, характеризующие гражданское устройство. Прежде всего это понятия «суверена», «акта суверенитета», «общей воли». Сувереном, т.е. тем субъектом, который осуществляет законодательную власть, является народ. Его суверенитет не может быть от него отчужден, т.е. не может быть передан никому другому (даже депутату); он не может быть и разделен (на части). Трудно, конечно, собрать всех граждан вместе, так что иногда приходится обращаться к представительству народа, но идеал — общая воля. В отличие от «воли всех», т.е. совокупности разных частных интересов и желаний, она является выражением общих гражданских стремлений. И хотя ее также «подсчитывают» по количеству голосов, Руссо убежден в том, что

248

каждый гражданин, хорошо понимая свою «гражданскую» принадлежность к общественному Целому и те преимущества, которые она в себе таит, всегда проголосует правильно. Общая воля не может заблуждаться, вследствие чего «акт суверенитета», акт принятия закона всегда правилен.

По Руссо, Общественный Договор есть не что иное, как республика по содержанию, т.е. по своей законодательной власти. Управление же может быть демократическим, аристократическим и даже монархическим — это не столь важно. Для маленьких по размеру стран больше подходит демократия; для больших — аристократия или монархия, но никогда не деспотия.

Когда исполнительная власть становится тиранической, когда гибнут все свободы, а граждане становятся бесправными, они вправе расторгнуть ставший несправедливым общественный договор и заключить его заново. За признанием второго договора скрывается очень важная сторона гражданского общества (которое и есть не что иное, как осуществившийся общественный договор) — в каждый момент заново, а не один раз навсегда, надо создавать, образовывать гражданское общество. Так же, как отдельный человек становится человеком не сразу в час своего рождения, а в каждый момент своей жизни преодолевает в себе зверя, формируя из себя разумную человеческую личность, так и гражданское общество порождает себя в любой момент своего существования, отряхиваясь от хаоса злобы, беззакония, жестокости, бесправия и насилия.

В утверждении сознательности второго акта (а на самом деле — бесконечного числа таких актов) заключения общественного договора — также непреходящая заслуга Руссо.

Недостатком — или заслугой — считать обращение к революции и диктатуре — вопрос достаточно сложный. Сейчас стало как будто очевидным и общепризнанным, что насилие, в том числе революционное, неправомерно и безнравственно. Не стоит забывать, однако, о том времени и о той ситуации, в которую жил Руссо; о засилье со стороны дво-

249