Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

62

естественными науками, а литературой и историей. Он был прав в том, что время лучше было использовать на то, к чему у Вольтера были несомненные дарования.

Мысли о бессмертии души занимают у Вольтера. В «Метафизическом трактате» Вольтер высказывает по этому поводу здравый скептицизм: «Как! Я, которому хорошо известно, что некогда человека не было, буду настаивать, будто в нем есть часть, вечная по природе!»79 . Было бы, конечно, приятно пережить самих себя и сохранить навечно лучшую часть своего существования, но эта надежда — лишь утешающая нас химера.

Эти идеи, вместе с популяризацией основных положений теории Ньютона, составляют содержание также и «Основ философии Ньютона»; именно Вольтер, как уже упоминалось, стал знакомить Францию с Ньютоном, способствуя вытеснению декартовой теории вихрей. Ньютона же он привлекает на помощь и своему деизму: «…если, согласно Ньютону (и в соответствии с разумом) мир конечен, если существует пустое пространство, значит, материя существует не необходимо и получила свое существование от произвольной причины. Если материя испытывает тяготение, как он это доказал, то происходит то не в силу ее природы..., но потому, что она получила силу тяготения от Бога»80 .

Однако то главное, что очень остро чувствует Вольтер, это новизна научных взглядов, обусловленных иным пониманием материи, движения, пространства и времени и включением в механизм силы тяготения. С Ньютоном, в период создания им теории тяготения, не будучи в состоянии объяснить характер пустого пространства и взаимодействие сил через пустоту, спорили Рэн, Гюйгенс, Гук, Ферма; Ньютон и сам иногда, особенно в письмах, склонялся в пользу существования эфира. Но после публикации главной работы Ньютона прошло уже около 100 лет, и Вольтер, следуя науч-

79Вольтер. Филос. соч. С. 256.

80Там же. С. 276.

63

ным выводам, убежден в наличии пустоты и тяготения. «Декарт допускал Бога-творца, причину всего, но он отрицал возможность пустоты..., если пустота существует, материя в силу этого не будет необходимым бытием, существующим само по себе и т.д.; ибо то, что не находится повсюду (ведь есть пустота. — Т.Д.), не может нигде существовать в силу необходимости»81 . Деизм связан как раз с силой тяготения: «Если бы пустота была невозможна, и материя была бесконечна, если бы протяженность и материя были одним и тем же, из этого должна была бы вытекать необходимость материи, но если бы материя была необходима, она существовала бы сама по себе в силу абсолютной необходимости, присущей природе, первичной и предшествующей всему; в этом случае она была бы Богом…»82 .

Вольтер разбирает здесь и аргументы о свободе воли Бога и свободе воли человека; в последнем случае он проявляет свою осведомленность в современной ему философской литературе, указывая в том числе на англичанина Т. Коллинза, выступающего против человеческой свободы. Разбирая все pro et contra, Вольтер приходит к выводу, к которому несколько позже придет Дидро в своем знаменитом романе «Жакфаталист»: «Утешительна одна только мысль, а именно: какой бы системы мы ни придерживались, с какой фатальностью ни связывали бы все наши действия, мы всегда будем действовать и так, как если бы мы были свободны»83 . Этот вывод перекликается с выводом, имеющим решающее значение для всей жизни Вольтера, для его мировоззрения и ряда произведений, в первую очередь «Кандида».

Еще одна тема привлекает Вольтера в эти годы в Сирé — антирелигиозная. Он пишет «Орлеанскую девственницу». Не только публикация, но даже распространение в списках этой поэмы могло повлечь за собой заключение в Бастилию, при-

81Вольтер. Филос. соч. С. 283.

82Там же.

83Там же. С. 291.

64

чем гораздо более серьезное, чем первые два. Дело в том, что Вольтер посягнул на одно из важных таинств церкви — таинство невинности, девственности. Поскольку Мария, мать Христа, родила его, не зная мужчины, постольку невинность почиталась как одна из главнейших добродетелей. Вольтер, выступивший против авторитета церкви, не мог не осмеять ее. И нередко Вольтера в связи с этим обвиняли в неуважении к национальной героине Жанне, спасшей Францию. Но, конечно, Вольтер не думал смеяться над Жанной, предмет его насмешек совсем другой. Описывая реальные исторические события, попытку англичан завоевать Францию, Вольтер изображает их гротескно и иронически: он высмеивает лицемерие и ханжество церковников, шутит над людскими пороками, впрочем, к последним, в том числе к любовным страстям, он относится очень терпимо:

— Весьма нестойки дамы и мужчины; Людские добродетели хрупки; Они — сосуды дивные из глины,

Чуть тронь — и треснут. Склеить черепки? Но склеенные не прочны кувшины. Заботливо оберегать сосуд, Хранить его от порчи — тщетный труд. Порукой этому — пример Адама, И Лот почтенный, и слепец Самсон, Святой Давид и мудрый Соломон, Любая добродетельная дама — Великолепный перечень имен Из старого и нового Завета.

Я нежный пол не осужу за это84 .

Вольтер смеется над тем, что невинность Жанны считается главным оружием защиты французов. Он непрерывно ставит Жанну в сложные ситуации, угрожающие этой добродетели; Жанну искушают сеньоры-рыцари, священники, дьявол в образе осла; и каждый раз она преодолевает искушение, ибо в этом — залог победы нации.

65

Так после обращения к ней с любовной речью осла Жанна отвечает (хотя она уже во власти соблазна):

— О, мой осел, ведь я стою на страже Прекрасной Франции, повсюду враг, А строгость нрава моего известна.

Оставьте! Ваша нежность неуместна! Я не хочу Вас слушать! Это грех!

Осел отвечает ей:

Равняет всех любовь.

Пусть Франция, война, победа, Однако лебедя любила Леда, — 85 .

Святой Дени, покровитель Орлеана, помогает Жанне, и с его помощью победа Франции предопределена, но Вольтер сыплет таким множеством иронических стихов, что ясно:

— Спасать посредством девственности крепость — Да это вздор, полнейшая нелепость.

Притом не видно дев у нас в краю, Зато они кишмя кишат в раю86 .

К Жанне Вольтер относился очень критически еще и потому, что она была неграмотна — в его глазах это существенный недостаток.

«Орлеанская девственница» (распространявшаяся в списках) еще раз прославила Вольтера, хотя в очередной раз поставила под угрозу его свободу.

В 1739 г. после тяжелой болезни врачи запретили Вольтеру на некоторое время работать, и он вместе с Эмилией уезжает в Брюссель, где маркиза ведет судебный процесс изза наследства. В Брюсселе Вольтер заканчивает «Магомета», переделывает «Век Людовика XIV», продолжает работу над историческим трудом «Опыт о нравах и духе народов». Из

85Вольтер Ф.М. Орлеанская девственница. М., 1971. С. 229.

86Там же. С. 42.

66