Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

Наконец, природа для него (вместе со всеми ее тварями) выступает не просто как объект познания или склад продуктов — нет, она предмет любования и восхищения, бережного отношения и удивления. Все это высказано в «Новой Элоизе» (1761).

Из-за этих расхождений многие исследователи даже отказываются относить Руссо к просветителям157 , но бесспорно, он — просветитель, поскольку два главных полюса просветительского мышления в его рассуждениях сохраняются — это природа и воспитание. Правда, природа — это «опрощенная природа», без развитых промышленности, науки и искусства, а воспитание ориентировано на то, чтобы развить в ребенке естественные склонности. Надо давать детям лишь начатки знаний по арифметике, истории, географии, письму, — как это показано в знаменитом воспитательном романе Руссо — «Эмиле» (1762).

Мы могли бы и сейчас восхищаться прозорливостью Руссо, отмечая, что, действительно, научные открытия не гарантируют высокие нравственные качества, что наука и нравственность — вещи разные, и это впоследствии доказал великий Кант, кстати, имевший в своем кабинете единственный портрет — Жан-Жака Руссо. Нередко тонкие ценители прекрасного оказываются нравственно глухими садистами. А.Эйнштейн, участвовавший в создании атомной бомбы, в определенный момент почувствовал свою огромную вину и ответственность и обратился, как известно, вместе с другими физиками к правительству США с призывом о неприменении атомного оружия: «Физики находятся сегодня в положении Альфреда Нобеля, который изобрел мощнейшее взрывчатое вещество своего времени — пироксилин, — писал он. — Чтобы покаяться, чтобы успокоить свою человеческую совесть, Нобель назначил премию для борцов за со-

157О сложных отношениях Руссо с энциклопедистами можно прочесть в

сборнике «Жан-Жак Руссо и общество XVIII века». См.: «Jean-Jacques Rousseau et la societé du XVIII-e siècle» /Еd. par J.Terrasse. Ottawa, 1981.

177

хранение и достижение мира. Сегодня физики всех стран, которые способствуют изготовлению самого страшного и самого современного оружия, испытывают подобное чувство ответственности, другими словами, чувство вины»158 .

Опубликовав первый Трактат в 1749, Руссо из безвестного провинциального домашнего учителя и музыканта, из самоучки превратился в знаменитость, увенчанную славой. Он получил первую премию, а его сочинение, снабженное портретом автора, было выставлено в витринах книжных лавок и нарасхват раскупалось парижанами. Некоторые соглашались с ним, многие удивлялись, многие возмущались; писатели отмечали красоту слога, а философы — парадоксальность мысли, но мало кто оставался равнодушным.

За первым Трактатом последовал второй — «Рассуждение о происхождении и причинах неравенства между людьми» (1755), — также благосклонно принятый публикой, хотя революционные идеи, высказанные здесь, были не вполне в духе времени, но о них — позже.

Самую большую славу принес Руссо его роман «Юлия, или Новая Элоиза» (1761). Его читали маркизы и белошвейки, учителя, философы, врачи и прачки (Франция была тогда самой читающей страной в Европе). Сам Кант лишь однажды пропустил послеобеденную прогулку (некоторые говорят, что был еще один раз — во время взятия Бастилии), и было это тогда, когда он зачитался «Новой Элоизой». Успех романа (против него высказался один лишь Вольтер) объяснялся тем, что вместо высоких рыцарских страстей на сцену были выведены «естественные чувства», одинаковые для всех людей и понятные всем, так что новый исторический субъект обрел свои зримые черты.

Но в нашу задачу не входит подробное рассмотрение этого «романа страстей». Другой роман Руссо «Эмиль» (1762) заслуживает, пожалуй, большего внимания, т.к. здесь новый герой обрисован более философски. Это воспитательный

158 Einstein A. Aus meinen späten Jahren. Stuttgart, 1952. S. 207.

178

роман, положивший начало новой литературной традиции и даже новому научному направлению — философской педагогике. Следует отдать должное Руссо: здесь он не просто разделяет общие просветительские идеи относительно необходимости воспитания всех членов общества — он конкретизирует их в своеобразной форме педагогического романа, сюжет которого следующий: мальчик Эмиль, который как бы сирота (родители у него есть, но они нигде не появляются) воспитывается философом. В духе общих идей Руссо воспитание должно вестись в соответствии с требованиями природы, но природы простой, не затронутой цивилизацией. Воспитатель исходит из того, что все люди рождаются равными, поэтому воспитание должно вестись одинаково и по отношению к графам, и по отношению к простолюдинам. «Природа зовет человека к человеческой жизни, жить — вот ремесло, которому я хочу учить его»159 . Во-вторых, воспитание должно ориентироваться на возрастные особенности ребенка (мы опускаем здесь подробности диететики и физического развития); дети должны смеяться и радоваться жизни. Наказания должны быть строгими, но не суровыми. Надо обучать не бесполезным «мертвым» языкам — латыни и древнегреческому, не казуистически-догматическим толкованиям Ветхого и Нового Заветов, не схоластическим упражнениям и светским манерам — надо обучать полезным предметам: географии, ботанике, арифметике, письму. Обучение и воспитание должно, в-третьих, проходить не в каких-то специальных колледжах и закрытых пансионах, а в тесной близости к природе, в живом восприятии цветов, растений, насекомых, животных, минералов. И, наконец, воспитание, по мнению Руссо, непременно должно быть соединено с полезным трудом. В этом пункте его взгляды также противостоят прежним ориентирам феодально-арис-

179

тократического общества: ни о какой общественно-полез- ной деятельности для детей из привилегированных сословий, конечно, не могло быть и речи; там же, где детей приучали к труду, образование сводилось лишь к усвоению немногих полезных сведений. Надо сказать, что и Руссо ограничивает образование минимальным количеством знаний, по-прежнему отказывая науке в праве быть «главным воспитателем»; он предлагает собственную целостную систему воспитания, внутри которой знания связаны с умениями и включены в общественно-полезный труд. И вновь Руссо подтверждает высказанное ранее отношение к науке и культуре: «Я ненавижу книги, — пишет он, — они лишь учат говорить о том, чего не знаешь... Если уж непременно нужны книги, то существует книга, которая содержит, по моему мнению, самый удачный трактат о естественном воспитании. Эта книга будет первою, которую прочтет Эмиль; она одна будет долго составлять всю его библиотеку и навсегда займет в ней почетное место... Что же это за чудесная книга? Не Аристотель, не Плиний, не Бюффон ли? Нет, это “Робинзон Крузо”» (с. 203). Почему же Руссо выбирает «Робинзона Крузо»? Ответ, как читатель уже догадывается сам, достаточно ясен: потому что в «Робинзоне» отражена та самая концепция «робинзонады», которой придерживается Руссо. Эта книга доказывает, что человек может существовать, так сказать, «в одиночку», обладая при этом всеми существенными человеческими чертами и потребностями и удовлетворяя их посредством собственного труда. В каких видах деятельности, например, проявляет себя Робинзон? Он строит жилище, шьет одежду из козьих шкур, доит коз, охотится, сеет хлеб, готовит пищу и т.п., иными словами, ограничивает свой труд самыми необходимыми для жизни действиями. И так и должно быть, ибо иначе одному ему не прожить. На деятельность Робинзона и должен ориентироваться Эмиль. Я хочу, говорит Руссо, чтобы он беспрестанно занимался своим замком, козами, плантациями,

180

чтобы он изучил в подробностях — не в книгах, а на самих вещах — все то, что нужно знать в подобном случае; чтобы он сам считал себя Робинзоном и принимал соответствующие меры. «Ребенок, торопясь устроить склад вещей на своем острове, проявит больше страсти к учению, чем учитель к преподаванию. Он захочет знать все, что полезно для этого, и притом — только полезно; вам не нужно будет руководить им, придется лишь сдерживать его» (с. 213–214). Итак, обучение нужным и интересным для воспитанника вещам, т.е. сочетание приятного с полезным, игры с жизнью, — вот что принесет воспитателю успех. Какой же труд для ребенка и человека вообще следует предпочесть? Исходным, первоначальным в обществе, обеспечившим последнему выживание, был труд на земле, но подобно тому, как естественное состояние исчезло в прошлом, сельскохозяйственный труд перестал определять жизнь человека; с развитием цивилизации, по мнению Руссо, утверждается иной вид труда — ремесленный: из всех общественных положений самое независимое от судьбы и от людей — положение ремесленника. В утверждении того, что именно ремесло делает человека независимым, — одно из специфических отличий концепции Руссо. Ни творчество ученого, ни талант художника не привлекают его внимания; нет, конечно, он признает и то, и другое, но, так сказать, в ограниченном объеме (как удел очень немногих), не оказывающем существенного влияния на развитие общества (тем более что артисты и ученые, обеспечивая предметами роскоши праздных и богатых, производят тем самым «вздорные вещи»). Главное занятие «естественного человека» — ремесло, в этом плане Эмиль и направляется воспитателем. К 18 годам он умеет работать заступом и лопатой, молотком, киркой, напильником, пользоваться токарным и столярным станком. Я запрещал моему воспитаннику вредные ремесла, говорит Руссо, но не запрещал трудных, ни даже опасных. Они упражняют разом силу и мужество. Более все-

181