исследователи должны опираться на неё. Такой новый подход устранит субъективизм и будет соответствовать истинным объективным отношениям вещей. Это новое слово, сказанное Монтескьё, нельзя недооценить.
§ 4. Влияние природных факторов на дух законов
Монтескьё одним из первых мыслителей включил в философско-социологический обиход понятие «духа законов», которое тесно связано с понятием самого закона. Объективные закономерности обусловлены и географическими составляющими человеческой жизни, и неким всеобщим, верховным разумом, диктующим эти законы людям.
В других наших работах не один раз подчеркивалось, что все просветители ориентируются на два противоположных полюса — природу и воспитание. Их антиномическая связь была рассмотрена, в частности, в нашей монографии «Дидро» (М., 1975). Но если для всех других просветителей «природность» давала о себе знать через физиологические природные потребности человека, то у Монтескьё природные требования выразились главным образом и прежде всего во влиянии климата, плодородия почвы и т.п. на нравы и обычаи народов. «В странах с подходящей для земледелия почвой, естественно, устанавливается дух зависимости. Крестьяне, составляющие главную часть ее населения, менее ревнивы к своей свободе; они слишком заняты работой, слишком поглощены своими частными делами.
...Таким образом, в странах плодородных всего чаще встречается правление одного; а в страна неплодородных — правление нескольких, что является иногда как бы возмещением за неблагоприятные природные условия. «Бесплодная почва Аттики породила там народное правление, а на плодородной почве Лакедемона — возникло аристократическое правление, как более близкое к правлению одного...» (с. 393); в то же время «бесплодие земли делает людей изоб-
137
ретательными, воздержанными, закаленными в труде, мужественными, способными к войне: ведь они должны сами добывать себе то, в чем им отказывает почва. Плодородие страны приносит им вместе с довольством изнеженность и некоторое нежелание рисковать жизнью» (с. 394). Точно так же
иклимат влияет на народный дух и затем на дух законов: «Холодный воздух производит сжатие окончаний внешних волокон нашего тела, отчего напряжение их увеличивается
иусиливается приток крови от конечностей к сердцу. Он вызывает сокращение этих мышц и таким образом еще более увеличивает их силу. Наоборот, теплый воздух ослабляет наружные волокна, растягивает их и, следовательно, уменьшает их силу и упругость» (с. 350).
Поэтому «в холодных климатах люди крепче» (с. 350). «В холодных климатических условиях чувствительность человека к наслаждениям должна быть очень мала, она более значительна в странах умеренного климата и чрезвычайно сильна в жарких странах. Подобно тому, как различают климаты по градусам широты, их можно было бы различать, так сказать, и по степеням чувствительности людей» (с. 351). По этой причине в южных странах организм у людей нежный, чувствительный, они влекутся к наслаждениям в большей мере, чем в северных широтах. Монтескьё даже полагает, что «по мере приближения к югу вы как бы удаляетесь от самой морали: там вместе с усилением страстей умножаются преступления, и каждый старается превзойти других во всем, что может воспрепятствовать этим страстям» (с. 352). В северных же странах организм здоровый, крепко сложенный, но тяжеловесный, находит удовольствие во всякой деятельности, которая может расшевелить душу: в охоте, странствиях, войне, и т.д.
Иесли к нежности органов у южных народов присоединить некоторую леность ума, то можно понять, почему душа их, восприняв те или иные законы, уже не меняет их. Как видим, рассуждения Монтескьё строятся вполне механистически; механицизм для него — всеобщий способ объяснения.
138
Но продолжим. В странах жарких, где жара обессиливает и подавляет людей, покой доставляет наслаждение, а движение так тягостно, что буддизм естественно вписывается в духовную атмосферу этих стран. «В климате чрезмерно жарком тело совершенно лишается силы. Тогда расслабление тела переходит и на душу; такой человек ко всему равнодушен, не любопытен, не способен ни на какой благородный подвиг, ни на какое проявление великодушия, все его склонности приобретают пассивный характер, лень становится счастьем, там предпочитают переносить наказания, чем принуждать себя к деятельности духа, и рабство кажется более легким, чем усилия разума, необходимые для того, чтобы самому управлять собой! (с. 352–353). Монтескьё отыскивает множество примеров, подтверждающих, казалось бы, его точку зрения: индийцы (индусы) от природы лишены мужества; даже европейцы, рожденные в Индии, утрачивают мужество, свойственное европейцам в Европе. Но зато природа, которая лишила их мужества, наделила их таким живым воображением, что это поражает сверх меры. Та же чувствительность, которая заставляет их избегать опасностей, дает им силу презирать эти опасности. Здесь Монтескьё вновь возвращается к мысли, которую он пытался пропагандировать в «Персидских письмах»: все религии одинаково правомерны, несмотря на то, что они разные; все характеры подвластны разным климатическим условиям, и поэтому совершенно разные, тем не менее они не могут быть поделены на дурные и хорошие. У одних хорошо одно, у других — другое. Веротерпимость перерастает иногда в терпимость вообще. Например, можно было бы осудить мусульманское многоженство, но разве лучше парижские легкие нравы? Закон Магомета, запрещающий пить вино, является законом самого климата Аравии; известно, что и до Магомета вода являлась обычным напитком, а вино также было запретно.
139
Геродот же говорил, вспоминает Монтескьё, что законы евреев о проказе были заимствованы ими у египтян. Эти законы были неизвестны грекам и первым римлянам, так же, как и сам вызвавший их недуг. В восторге Монтескьё от англичан: эта нация в виде подарка от своей природы получила некоторую нетерпеливость характера, которая не позволяла ей долго терпеть однообразие. Нетерпеливость сама по себе ничего могла и не значить, но, как замечает французский просветитель, в сочетании с мужеством она стала великим благом. «Порабощению всегда предшествует усыпление. Но народ, который не знает покоя ни в каком положении, который постоянно как бы ощупывает себя, обнаруживая все свои больные места, такой народ не может поддаться сну» (с. 359). Еще раз нужно напомнить о том, что для всех французских просветителей (да и просветителей вообще) природа — единственное основание человеческой жизни. Человек — существо природное, поэтому в нем все — от природы. Но большинство просветителей считало природными главным образом физиологические потребности, Руссо — чувства (прежде всего любви к другим людям, милосердие, сострадание); Монтескьё же считал — географические компоненты. Именно через влияние климата, почвы, народонаселения природа входит в жизнь человека. Конечно, наряду с природой, как и у остальных просветителей, другим полюсом, вокруг которого вращаются рассуждения Монтескьё, было просвещение, просвещенное воспитание. Так и появляются законы будущего, справедливость которых обусловлена первоначальным бесконечно справедливым разумом, к которому приближается по мере просвещения и разум человека. Но об этом несколько ниже. Итак, Монтескьё уделяет громадное внимание и значительное место географическим факторам. «Чрезмерная жара подрывает силы и бодрость людей», «холодный климат придает уму и телу известную силу, которая делает людей способными к действиям продолжительным, трудным, великим и отваж-
140
ным. Это различие можно наблюдать не только при сравнении одного народа с другим, но и при сравнении различных областей одной и той же страны. Народы Северного Китая мужественнее, чем народы Южного Китая; народы Южной Кореи уступают в этом отношении жителям Северной Кореи» (с. 387). Мы специально привели эту цитату относительно Китая и Кореи для иллюстрации ограниченности географических взглядов Монтескьё, о чем уже писали и говорили многие авторы: климат меняется очень медленно (по крайней мере до конца XX столетия); политическая же история изменяется гораздо быстрее. И главным образом потому, что не внешняя природа, а внутренняя, в том числе и духовная природа человека меняется (вернее, меняет ее он сам), заставляя его менять и всю природу. Под лозунгом необходимости таких изменений протекли по меньшей мере три века — начиная от Бэкона и кончая Марксом. И сегодняшние глобальные изменения климата также обусловлены деятельностью человека, в большинстве своем — бездумной. Но и для Монтескьё все же в конечном счете географические факторы не являются решающими: ведь «дух законов» складывается из многих составляющих — нравов и обычаев, традиций и культуры, и именно деятельность законодателя по созданию законов задает направление типу общежития людей. «Многие вещи управляют людьми, — повторим мы: климат, религия, законы, принципы правления, примеры прошлого, нравы, обычаи; как результат всего этого образуется общий дух народа» (с. 412). И «законодатель должен сообразовываться с народным духом, поскольку этот дух не противен принципам правления, так как лучше всего мы делаем то, что делали свободно и в согласии с нашим природным гением» (с. 412). Внушите дух педантизма народу, веселому по своей природе, — и государство ничего не выиграет от этого и для своего внешнего благополучия. Исключительно важно для законодателя поэтому — проникнуть умом в сущность духа народа и следовать ему. Лучше при этом избегать суровости и крайностей, которые мог-
141