Материал: Длугач Т.Б. - Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Вольтер. Руссо (Научное издание)-2006

да, но он уже забыл, что эти старания сформировались в ответ на запрос изменившейся исторической ситуации, которую сформировал — в том числе и не в последнюю очередь — Вольтер. Для него Вольтер — Мастер изящного вкуса, не случайно от Вольтера требуется лишь «исправление» монарших стихов, но отнюдь не государственные советы. Даже Екатерина II вела себя тоньше — она каждый день уделяла приехавшему в Петербург Дидро несколько часов для обсуждения самых разных вопросов. Поступала она, разумеется, по-своему, написав както в письме к М. Гримму, что если бы она следовала советам Дидро, в России все пришлось бы перевернуть вверх дном. Но она хоть делала вид, что прислушивается к ним. Фридрих с удовольствием участвует в застольных беседах вместе с Вольтером, он с удовольствием выслушивает его умные речи насчет веротерпимости, справедливости и т.д. Но он — абсолютный монарх, и Вольтер убеждается в том, что его власть абсолютна. К сожалению, она не всегда просвещенна, но это, как ему кажется, можно исправить. И до конца жизни Вольтер называет Фридриха Соломоном Севера и Фридрихом Великим. В Европе, в том числе и благодаря усилиям Вольтера, все более укрепляется убеждение, что не надо решительно переустраивать общество — надо терпеливо вести работу по развитию умственных способностей. Для этого требуется свободно изучать все, чего может коснуться человеческий разум. Вольтер верует и в «Екатерину Удивительную»; письма к ней также полны восхищения ее «просвещенными действиями». Из Фернé в 1765 г. он напишет ей: «Вся земля полнится славой Вашего имени и Ваших благодеяний». В 1771 г.: «Я столь же восхищаюсь величием Вашей души, сколь радуюсь Вашим успехам и завоеваниям»97 . И еще: «Я умру, попрежнему преклоняясь перед Вашим величеством. Да примет бессмертная Екатерина мое глубокое уважение»98 .

77

78

териной: после этого он напишет, что русская императрица, несомненно, является деспотом. И скорее всего именно общение с ней побудило его признать закономерным насильственное и кровавое выступление народа против тиранов, мысли о чем он высказал в ряде мест «Истории двух Индий» Рейналя (которую редактировал и исправлял). Желая еще теснее привязать к себе Вольтера, Екатерина увеличивает его благосостояние, купив у него библиотеку (около 7 тысяч томов) и оставив ее в пожизненное пользование владельцу.

Вольтер переписывается и с княгиней Дашковой, первым президентом российской Академии наук. Он переписывается с графом Шуваловым, обращаясь к нему с просьбой прислать документы, с помощью которых он смог бы правильно оценить царствование Петра Великого. Он не отрекается от своей концепции просвещенного абсолютизма, но несколько сдвигает акценты: история жизни великих монархов становится для него историей их государств и народов. Просвещенный государь дарует просвещение и благоденствие своей стране. Вольтер не утрачивает своих убеждений. Более того, он вкладывает их в целостную «философию истории».

§5. «Светильник философии

втемных архивах истории»

Концепция просвещенного абсолютизма включена у Вольтера в контекст его «Философии истории» — так называется вводная часть к работе «Опыт о нравах и духе народов», начатой в Сирé, и так можно назвать понимание им истории в целом. Пожалуй, своеобразное и необычное для XVIII века понимание истории — это еще одна важная заслуга Вольтера перед культурой. Она заключается в том, что для него решающее значение приобретает не божественное провидение, а самостоятельная деятельность людей в ходе истории. Задача же историка сводится к изучению совершенно достоверных фактов и свидетельств, а отнюдь не мнений

79

иизмышлений. Кроме того, задача историка — не просто описать жизнь какого-либо великого человека, а рассмотреть, каким образом его деятельность повлияла на жизнь народа и государства. В предисловии к изданию «Истории Карла XII» в 1732 г. Вольтер писал: «Монархи, имеющие наибольшее право на бессмертие — те, которые сделали ка- кое-нибудь добро людям»100 . Люди должны удерживать в памяти только то, что рисует нравы и обычаи народов, а не мелочные подробности быта королей, их войн и дипломатических переговоров. Надо создать из этого хаоса общую

ицельную картину, выделить из беспорядочного скопления фактов все, относящееся к умственному развитию человечества, — «тогда изучение истории не было бы пустой тратой времени»101 , — формулирует кредо своих исторических изысканий Вольтер. Именно это он хотел объяснить Эмилии, которая не видела никакого смысла в истории. При этом Вольтер прекрасно понимает, что эта задача историка имеет большое, почти даже государственное значение, потому что указать народам, начиная с просвещенных монархов, путь к наибольшему общественному благу — это историческая миссия. «Почему, — спрашивает Вольтер, — древние историки отличаются такой полнотой и ясностью? — Потому, что писатель того времени имел вес в общественных делах, потому, что он мог быть правителем, жрецом, воином, — потому, что если он и не мог подняться до высочайших государственных функций, он мог, по крайней мере, сделать из себя человека, достойного их»102 .

Расхожее мнение о том, что Вольтер писал только историю королей, да еще излагая ее главным образом в плане пикантных подробностей их личной жизни, тем самым не подтверждается. Конечно, Вольтер не затрагивал специаль-

100Вольтер Ф.М. История Карла XII. СПб., б/г. С. 3.

101Voltaire F. Essai sur les Moeurs // Oevres complètes de Voltaire. T. 11. Genève, 1756. P. 1-2.

102Voltaire F.M. Oeuvres complètes. T. XXV. P., 1879. P. 214.

80

но проблему объективных закономерностей исторического процесса, но зато у него прогресс истории, понятый как прогресс просвещенного ума, не принял форму шествия анонимного Мирового Духа или материального Способа производства. Случайностям придавалось важное значение, но все же, коль скоро признавался социальный прогресс, признавалась

инекая закономерность.

Висторических событиях, несмотря на их пестроту и многообразие, Вольтер умел выделить самые важные, расположив вокруг них второстепенные. Он старался пользоваться точно проверенными свидетельствами, а в том, что касалось недавних событий — например, века Людовика XIV, — материалом «из первых рук» (рассказами дипломатов, министров, духовных лиц, общественных деятелей). Он впервые познакомил Европу с Россией, оценив деяния Петра I и пользуясь при этом материалом, полученным от Екатерины II через графа Шувалова. Он пишет, например, Шувалову, что узнал о России за несколько часов бесед с ним больше, чем из всех комментариев. О Карле XII он узнает от его придворного Фабриция и польского короля Станислава, лично его знавших. Наконец, Вольтер одним из первых вводит в свои исторические экскурсы историю стран Востока — Индии, Китая.

«Стремление к знанию, господствующее в настоящее время среди передовых наций Европы, заставляет нас, историков, входить в глубь изучаемого предмета, а не скользить по поверхности его, что считалось достаточным в прежние времена. Теперь хотят знать, как складывалась известная нация, каким было народонаселение эпохи, о которой идет речь. Хотят знать разницу в численности регулярной армии в данную эпоху и в прошлые времена, развитие и характер торговых сношений, искусства, зародившиеся самобытно, а затем усовершенствованные, средние цифры государственных доходов за текущий год, возникновение и развитие ее (какой-нибудь страны. — Т.Д.) морских сил, численное от-

81