Материал: 404

подстрекателя и пособника. Юридическая оценка их действий осуществляется в прямо противоположном порядке, требуя применения, помимо норм Особенной, также и положений Общей части Уголовного кодекса. В Российской Федерации данное правило закреплено в ч. 2 ст. 34 УК РФ (требуется ссылка на соответствующую часть ст. 33 УК РФ), в Республике Казахстан обязанность действовать именно таким образом предписывается ч. 3 ст. 29 УК РФ (требуется ссылка на соответствующую часть ст. 28 УК РК) 2.

Отметим, что ч. 1 ст. 34 УК РФ и ч. 1 ст. 29 УК РК содержат практически идентичные формулировки, определяющие пределы дифференциации уголовной ответственности соучастников. Часть 1 ст. 34 УК РФ звучит следующим образом: «Ответственность соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления». При этом в ч. 1 ст. 29 УК РК ответственность данной категории виновных определяется «характером и степенью участия каждого из них в совершении уголовного правонарушения». Имеющиеся в представленных дефинициях отличия несущественны, что свидетельствует об идентичности сложившихся подходов к исследуемому вопросу.

По всей видимости, последнее обстоятельство обусловлено существовавшим длительное время централизованным подходом к формированию уголовного законодательства республик СССР. Решение многих проблем, включая и ту, которая поднимается в данной статье, на протяжении более чем шестидесяти лет было максимально унифицировано, что в итоге привело к формированию соответствующей уголовно-правовой традиции. Родственность взглядов на институт соучастия в целом и на дифференциацию ответственности соучастников в частности не вызывает сомнений, что, впрочем, не гарантирует такого же единства в правоприменительной практике в ходе реализации одинаковых с содержательной точки зрения положений в разных странах. Толкование одних и тех же норм права в части разрешения конкретных ситуаций на различных правоприменительных уровнях, безусловно, оставляет широкое поле для рассуждений.

Относительно общих вопросов дифференциации ответственности соучастников преступления необходимо отметить, что квалификация их действий в законодательстве обеих стран тесно связана с поведением ис-

2 Котова Н. К. Уголовное право Республики Казахстан (Общая часть). Алматы, 2013. С. 105–106.

26

полнителя при совершении преступления 3. Деятельность организатора, подстрекателя и пособника оценивается по тем же статьям УК РФ и УК РК, что и исполнителя. Если в силу различных причин действия исполнителя не содержат состава оконченного преступления, то это обстоятельство находит отражение и в оценке действий других соучастников, когда наряду со ст. 33 УК РФ или ст. 28 УК РК дополнительно применяется ст. 30 УК РФ или ст. 24 УК РК соответственно. Так, если грабеж не был доведен до конца, то действия исполнителя квалифицируются по ст. ст. 30, 161 УК РФ и ст. ст. 24, 191 УК РК, а поведение организатора, подстрекателя или пособника оценивается по признакам ст. ст. 30, 33, 161 УК РФ и ст. ст. 24, 28, 191 УК РК.

Представленный подход есть выражение идеи акцессорности, типичной для законодательства обеих стран. Более того, сходство законодательства в данной части проявляется не только в принципиальности используемого подхода, но и в отдельных деталях, в частности, в особенностях реализации начал акцессорности. Применение данной теории в УК обеих стран носит ограниченный характер, и речь в основном необходимо вести о так называемой ограниченной (относительной) акцессорности. Сформулированный тезис вытекает из содержания ч. 1 ст. 34 УК РФ и ч. 1 ст. 29 УК РК, определяющих пределы ответственности соучастников через призму характера и степени их фактического участия в совершении преступления. Таким образом, с одной стороны, ответственность организатора, подстрекателя и пособника зависит от действий исполнителя, что как раз и представляет собой проявление начала акцессорности, с другой стороны, в ходе индивидуализации наказания к обязательным условиям реализации данного принципа относится учет действий каждого из соучастников. Следовательно, пределы ответственности находятся в прямой зависимости как от поведения исполнителя, так и от действий конкретного соучастника, степени их активности (пассивности), инициативы, проявленной в ходе совершения преступления или до момента его начала, постпреступного поведения, юридического статуса личности и т. д. 4 Интересный тезис по этому поводу высказал Ю. Е. Пудовочкин, отметив, что «общий умысел и план дают возможность признать: в той мере, в какой деяния исполнителя могут быть вменены соучастникам, в той же мере деяния соучастников могут быть вменены исполните-

3См. об этом более подробно : Уголовное право Республики Казахстан (Общая часть) / под ред. И. И. Рогова, С. М. Рахметова. Алматы, 2005. С. 141–142.

4На акцессорную природу соучастия казахского законодательства указывает

И.Ш. Борчашвили. См.: Комментарий к Уголовному кодексу Республики Казахстан / под ред. И. Ш. Борчашвили. Алматы, 2007. С. 85.

27

лю преступления. А потому обвинение лица в исполнении преступления вполне объемлет собой обвинение в организаторстве, пособничестве и подстрекательстве» 5.

Важно отметить, что ограниченный характер акцессорности в законодательстве обеих стран не случаен, он получил соответствующее теоретическое обоснование еще в конце XIX — начале XX вв., а затем и в совет- ский период. На необходимость сбалансированного подхода к решению данного вопроса обращали внимание такие специалисты в области уголовного права, как Н. Д. Сергеевский6, С. В. Познышев7. И. Я. Фойницкий отмечал при этом, что не может быть и речи об ответственности за участие в чужой вине, «вина каждого самостоятельна и отдельна как при единичной, так и при совместной деятельности»8. Несколько позднее А. Н. Трайнин совершенно справедливо утверждал, что деятельность исполнителя, хотя и имеет важное уголовно-правовое значение, тем не менее является не единственной, а часто даже и не основной частью совместной преступной деятельности всех соучастников. Каждый из соучастников вносит в преступление свой вклад и несет ответственность за свои действия, а не за действия исполнителя преступления9. Сторонниками смешанной теории являлись многие специалисты в области уголовного права, однако одной из наиболее значимых работ, посвященных данной проблематике, следует признать фундаментальный труд М. И. Ковалева, датируемый началом 60-х гг. двадцатого столетия. Несмотря на существующую на тот момент критику акцессорной теории и признание ее основной идеи реакционной10, М. И. Ковалев, по сути, доказал, что советское законодательство в той или иной мере уже стоит на позициях акцессорности, а ее ограниченное применение неизбежно и не наносит при этом никакого идеологического урона сформировавшейся системе. Автор отмечал, что «основой общей ответственности соучастников является единство действий всех участвующих в преступлении лиц. Стержень этого единства — исполнитель.

5Пудовочкин Ю. Е. Особенности объективной стороны преступления, совершенного в соучастии // Научный вестник Омской академии МВД России. 2018. № 2.

С.3–12.

6Сергеевский Н. Д. Русское уголовное право. Пособие к лекциям. Пг., 1915.

С.316–317.

7Познышев С. В. Основные начала науки уголовного права. М., 1912. С. 394.

8Фойницкий И. Я. Уголовно-правовая доктрина о соучастии // Юридический вестник. Год двадцать третий (третьего десятилетия). Т. VII. Книга первая. № 1. Январь. С. 3–28.

9Трайнин А. Н. Общее учение о составе преступления. М., 1957. С. 288, 295.

10Герцензон А. А. Уголовное право. Общая часть. М., 1948. С. 368.

28

И если его нет, то соучастие рассыплется как карточный домик»11. Впрочем, данный подход в советское время уже не претендовал на исключительность, он лишь подтверждал то, что ранее уже нашло соответствующее теоретическое обоснование. Н. С. Таганцев задолго до этого отмечал, что «деятельность исполнителя со всеми условиями и обстоятельствами, к ней относящимися, определяет ответственность всех соучастников; если же к этой деятельности привходят какие-либо новые элементы, видоизменяющие ответственность и не входящие в соглашение, то вопрос о влиянии этих условий на наказуемость прочих участников определяется по вышеуказанным началам относительно эксцессов исполнителей»12. В представленном высказывании как нельзя лучше отображена идея умеренной (ограниченной) акцессорности, оценка которой как единственно верной нашла свое теоретическое обоснование еще в дореволюционный период.

Таким образом, смешанный или ограниченный характер начала акцессорности нашел подтверждение не только на законодательном, но и на доктринальном уровнях, что и предопределяет нынешнее состояние данного вопроса как в российском, так и в казахстанском законодательстве. Аналогичным образом сегодня решается проблема ответственности соучастников и в других странах СНГ. Такой же подход, например, реализован в УК Республики Беларусь, о чем свидетельствует содержание чч. 8, 9 ст. 16 УК РБ, также определяющих пределы ответственности организатора, подстрекателя и пособника в зависимости от степени завершенности действия исполнителя. Единство демонстрируемой позиции в этом случае нельзя объяснить лишь одним источником происхождения уголовных законодательств стран СНГ. Немалую роль здесь сыграл и доктринальный аспект, а содержащиеся в теории уголовного права базовые положения относительно теории соучастия оказали решающее влияние на формирование сознания законодателя, определяя и его выбор.

Данный тезис в равной степени распространяется как на сформировавшийся подход к определению ответственности соучастников в зависимости от действий исполнителя, так и на решение проблемы индивидуализации юридической оценки их поведения в зависимости от фактически совершенных действий и личных качеств. В соответствии с уже устоявшейся позицией (как в России, так и в Республике Казахстан) соучастники одного и того же преступления несут ответственность не только по разным частям статьи Особенной части УК, но и по разным статьям. Например, участ-

11Ковалев М. И. Соучастие в преступлении. Свердловск, 1961. Ч. 2. С. 144–145.

12Таганцев Н. С. Русское уголовное право : лекции. Общая часть. Т. 1. СПб., 1902.

С.790.

29

ник банды, не достигший шестнадцати лет, несет ответственность только за конкретные преступления, в которых он участвовал, если ответственность за их совершение установлена с четырнадцатилетнего возраста. Другие участники банды привлекаются к уголовной ответственности за бандитизм в целом и за все преступления, совершенные в составе банды13.

При этом отягчающие обстоятельства, относящиеся к совершенному исполнителем преступлению, не вменяются другим соучастникам, если они не охватывались их умыслом. Например, пособник не осознавал, что исполнитель, которому он оказывал помощь в совершении кражи, планирует хищение в особо крупном размере. В этом случае действия исполнителя должны квалифицироваться по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ и п. 3 ч. 4 ст. 188 УК РК (по признаку совершения кражи в особо крупном размере), а действия пособника — по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 158 УК РФ и ч. 5 ст. 28, ч. 1 ст. 188 УК РК14.

В тех случаях, когда исполнителем преступления является специальный субъект (должностное лицо, военнослужащий и др.), действия соучастников, не обладающих признаками специального субъекта (частных лиц), подпадают под действие той же статьи, что и действия исполнителя, со ссылкой на ст. 33 УК РФ и ст. 28 УК РК. Лица, не обладающие при-

13О судебной практике по делам о бандитизме : постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 января 1997 г. № 1. (п. 14). Доступ из справ.- правовой системы «КонсультантПлюс» ; О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней) : постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 июля 2010 г. № 12 (п. 22). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» ; О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за бандитизм и другие преступления, совершенные в соучастии : нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 21 июня 2001 г. № 2 (с изменением, внесенным нормативным постановлением Верховного Суда Республики Казахстан от 22 декабря 2008 г. № 15) (п. 16) // Нормативные постановления Верховного Суда Республики Казахстан. Астана, 2009. С. 433.

14Следует отметить, что на уровне нормативных постановлений Верховного Суда Республики Казахстан применительно к данному тезису выделяются исключения. Так, в п. 4 постановления Верховного Суда Республики Казахстан № 2 от 21 июня 2001 г. (с изменением, внесенным нормативным постановлением Верховного Суда Республики Казахстан от 22 декабря 2008 г. № 15) «О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за бандитизм и другие преступления, совершенные в соучастии» отмечается, что «квалифицирующие признаки преступления, относящиеся к личности исполнителя, могут быть вменены другим соучастникам (организатору, подстрекателю и пособнику), если они были осведомлены о том, что исполнитель обладает указанными квалифицирующими признаками, и они своими действиями способствовали совершению преступлений именно этим исполнителем» (Нормативные постановления Верховного Суда Республики Казахстан. Астана, 2009. С. 425).

30