Материал: zagriazkina_tiu_red_frankofoniia_kultura_povsednevnosti

догадываться. Неожиданный подарок (hors-liste) нежелателен: скорее всего, он будет пылится в шкафу у родителей. По возвращении из свадебного путешествия наступает вторая фаза. Молодые или вступают во владение тем, что им подарили, или берут сумму деньгами и окупают путешествие — круг замыкается, чтобы вновь начаться на следующей свадьбе, где в качестве дарителя будут выступать вчерашние молодожены. Подарок компенсируется не одним лишь приглашением на свадьбу. Он будет возвращен сполна, когда дарящий женится сам или будет женить своих детей. Это не озвучивается, но играет основную роль при выборе подарка. Кто останется должником в результате обмена? Вполне возможно, что «круг не завершится никогда»1.

Современные свадьбы пышнее и дороже, чем 20 лет назад, циркуляция денежных средств в обществе гораздо более опосредована и деперсонифицирована. Между тем в современном обществе с его монетаризацией человеческих отношений свадебные подарки сохранились, пусть даже и в виде свадебного списка как форма социальных отношений и способ сохранить свой ранг и свое лицо. В денежном выражении подарки компенсируют расходы на свадьбу. При этом обмен подарками устанавливает равновесие между тем, что входит, и тем, что выходит, и имеет семантическую и эмоциональную составляющую. Кроме экономического подарки имеют большое символическое значение даже в постиндустриальном обществе.

Дискурсивные практики повседневности

В повседневной жизни можно выделить различные компоненты — индивидуальные (одеться, расположиться в доме, питаться, ухаживать за телом, работать, спать, смотреть телевизор) и коллективные (общественные интерактивные действия, происходящие в конкретной обстановке). По мнению К. Ривьер2, не только общественные, но и индивидуальные действия имеют общий культурный субстрат. С одной стороны, они связаны с системой общественных отношений и условий, с другой — зависят от культурного ареала — типов цивилизации, степени их развития, различий город—деревня,

1 Segalen M. Op. cit. P. 489.

2 Rivière Cl. Op. cit.

41

социальной иерархии, исторического периода, возраста, пола, профессии и т.д. Таким образом, обыденная жизнь относится как к системе (целому), так и к индивидууму (единичному), как к материальной, так и к воображаемой, символической сфере. Повседневность имеет свои традиции, но и претерпевает изменения, связанные с контекстом эпохи. По мнению исследователей, настоящее время характеризуется ускорением ритмов жизни1, а значит, и ускоренным изменением некоторых обычаев.

Повседневность состоит из привычных и менее привычных действий; последние переживаются более интенсивно: неожиданные встречи, происшествия, конфликты. Привычное, рутинное есть основание и условие необыкновенного и даже творческого. Гениальное произведение искусства не всегда рождается легко и просто, напротив, очень часто оно рождается в труде и муках. Создание эксклюзивной одежды невозможно без обширных знаний в области портновского дела, приготовление праздничной пищи — без навыков практической кулинарии. Праздник как момент восторга образует перерыв, интервал в обычном течении жизни. Однако он является и зеркалом повседневности, обнажающим общую культурную модель, пусть и прожитую более интенсивно. В определенной ситуации обыденное может восхищать так же, как и праздничное, в том числе и банальные виды досуга — матчи, фильмы, спектакли, встречи. Степень эмоционального переживания этих эпизодов сопоставима с переживанием праздника. Неожиданные мини-праздники бывают даже насыщеннее, чем запрограммированные и привычные.

Повторяющиеся типы человеческого поведения — словесного или двигательного — представляют собой структурированный ритуал и имеют символическую нагрузку, понятную для ее участников. Более активные участники сопоставляются с «актерами», менее активные — со «зрителями». Ритуалы основываются на ментальном присоединении, чаще всего бессознательном, к ценностям, которые общество считает важными. Нарушение привычной структуры и даже ее отдельных эпизодов воспринимается как отклонение от роли и нарушение привычного типа общения и как таковое никогда не проходит незамеченным.

1 Об ускорении ритмов современности см. подробнее: Артог Ф. Время и история: как писать историю Франции? // Анналы на рубеже веков: Антология. М., 2000. С. 150–154.

42

Любой ритуал повседневности связан с кардинальной культурологической оппозицией «свой» — «чужой»: повседневные ритуалы имеют целью социальную и культурную интеграцию индивида в группу, в то время как их нарушение обозначает выпадение из группы. В мире повседневности, пусть даже и под масками, партнеры играют по правилам взаимоуважения, стремятся к сохранению контакта, а возможно, и к получению символического удовольствия. К. Ривьер подчеркивает, что повседневный ритуал обеспечивает «отделку» личности (façonnage) и направляет ее поведение согласно правилам, принятым в данном коллективе. Именно поэтому он является частью педагогики и определяет то, что в обществе позволено/не позволено. При этом ритуал обладает динамизмом и никогда не повторяется полностью, будь то сфера одежды, пищи, спорта. Современные ритуалы более динамичны, чем ритуалы прошлого.

Степени и уровни ритуализации в разных контекстах различны. Такое обыденное действие, как, например, приветствие, может быть элементом ритуала школьного, профессионального, спортивного, гражданского, семейного. Один и тот же человек может выполнять одни ритуалы на работе, другие — в неформальной обстановке, третьи — в политической деятельности, четвертые — в домашней жизни. Недостаток и чрезмерность ритуализации могут нарушать равновесие в большом или малом коллективе. Строгая регламентированность и автоматизированность действий уместны при специфических типах повседневного поведения. К. Ривьер приводит пример ритуализованного общения бортпроводников с пассажирами и объясняет его тревогой о возможном нарушении порядка вещей, т.е. о катастрофе. В то же время чрезмерная ритуализация домашней жизни, например мания чистоты, закрывания дверей и т д., представляет собой патологию и приводит к неврозам.

Ритуалы домашней и семейной жизни — особая область, отражающая символику уединения и общения, контактов и их отсутствия. По мнению Ж.-К. Кофмана1, порог и дверь дома в этой связи имеют большую символическую нагрузку. Дверь, распахнутая в знак гостеприимства, и дверь, закрытая от нескромных взглядов или насилия, имеют противоположные символические значения и обусловливают разные типы

1 Kaufmann J.-Cl. Sociologie du couple. P., 1993.

43

поведения. Дверь может быть главной или вторичной границей: портал двора, дверь в дом, дверь в столовую, дверь в спальню. Входная дверь имеет две стороны, символизирующие закрытие изнутри, в личное пространство, и открытие вовне, во внешний мир. Поворот ключа в замке как знак уединения и/или предотвращения опасности агрессии — важное действие, имеющее и реальное и символическое значение, иногда даже только символическое, служащее для самоуспокоения человека. Значение «открытой» и «закрытой» двери может иметь поведенческие и речевые модели.

Особое значение для любой культуры имеют модели, связанные с вежливостью. В них, как в капле воды, отражаются коллективные представления, регламентирующие человеческое общение. Во французской культуре «вежливость» (la politesse, le savoir-vivre) является особым концептом. В русском языке нет однозначного аналога этому термину. Понятие «вежливость» включает знание этикета, умение его применять, воспитанность, умение жить в коллективе. Можно предложить еще один аналог этому слову — искусство жить. Основной целью этого «искусства» является обеспечение ровного, бесконфликтного общения. Как писал еще в XVII в. Ж. де Лабрюйер, «суть учтивости состоит в стремлении говорить и вести себя так, чтобы наши ближние были довольны и нами, и самими собою»1. В научной литературе этот принцип называется «защитой лица» (protection de la face). По мнению американца Э. Гоффмана, нужно сохранить не только собственное лицо, но и лицо собеседника: если тот почувствует себя обиженным, общение будет затруднено или прекратится вообще2.

Многие правила вежливости стали универсальными, но часть из них имеет своим источником именно французскую культуру, во всяком случае, сами французы считают именно так. Автор одного из неоднократно переиздававшихся сборников по этикету, баронесса де Стаф, в предисловии отмечала, что правила вежливости формируются во Франции3. Трудно сказать, насколько точно это мнение, однако несоблюдение формальных правил вежливости во французской культуре считается большим недостатком4.

1 Лабрюйер Ж. де. Характеры. М., 1974. С. 267.

2 Goffman E. Les rites d’interaction. P., 1974.

3 Staffe de, baronne. Règles du savoir-vivre dans la société moderne. P., 1892. 4 Mauchamps N. Op. cit. P. 142.

44

Проявления общих правил поведения в каждой культуре имеют свои особенности. Например, приветствия по-фран- цузски и по-русски одинаковы только на первый взгляд. Порусски можно просто сказать «здравствуйте», по-французски нужно добавить обращение: Bonjour, Madame. В России мужчина, желая проявить подчеркнутую (или нарочитую) куртуазность, целует руку женщине. Во Франции это может сделать только очень пожилой мужчина, при этом не целуя руку, а только имитируя это действие. Такую же имитацию (а вовсе не страстные объятия) представляют собой поцелуи при встрече двух женщин и женщины и мужчины, которые приняты во Франции.

Использование регламентированных моделей речевого поведения — важный аспект повседневной дискурсивной практики. Интересное исследование в этой области общения провела Д. Пикар1. Опираясь на уже упомянутую гипотезу Е. Гоффмана о принципе «сохранения лица» и развивая ее дальше, французская исследовательница сравнивает правила вежливости, с одной стороны, и повседневные действия — с другой, с языком и речью. С ее точки зрения, повседневные действия являются индивидуальными вариантами общей системы. Система имеет три функции: 1) предлагает позитивную модель поведения; 2) способствует социальной интеграции; 3) придает поведению значение, которое ясно понимается всеми членами группы. Правила же облегчают коммуникацию внутри группы, регулируют эмоции, если они угрожают межличностным отношениям. Подобно правилам грамматики, правила поведения изменяются во времени, а иногда и нарушаются, реализуясь в полной мере лишь в небольших привилегированных кругах. Каждая среда имеет свои собственные модели поведения, как и свои собственные речевые особенности. При этом наличие нормы поведения ощущается так же, как и наличие нормы языка: всегда находится кто-то, кто указывает на неподобающее поведение («Он мог хотя бы сказать “спасибо”»); есть и общественное мнение, безошибочно характеризующее человека как вежливого, невежливого, грубого и т.д.

По мнению Д. Пикар, искусство жить — это попытка построить и предписать наши связи с людьми и обществом. Дей-

1 Picard D. Les « rituels d’accès » dans le savoir-vivre // Ethnologie française. Vol. 26. La ritualisation du quotidian. 1996. N 2.

45