Материал: zagriazkina_tiu_red_frankofoniia_kultura_povsednevnosti

модели общения с внешним миром предпочтительнее в том или ином сообществе.

3.Верования и религиозная практика. Страхи и суеверия: боязнь волка или медведя, реальные опасности прошлой жизни, вызывающие представления о воображаемых животных со сверхъестественными качествами. Духи, водяные, домовые... Особое место уделяется народной медицине, растениям, приемам и целителям.

4.Видение истории. Отношение к политике. Эта сфера менее исследована, хотя и представляет большой интерес: Первая и Вторая мировые войны, отделение церкви от государства, наполеоновская легенда и даже далекие опосредованные воспоминания о жизни при сеньорах до революции. Этот блок включает также местные преступления, несчастные случаи, скандалы.

Ж.-К. Бувье и Кс. Равье подчеркивают, что в этнотекстах есть большая доля субъективности — «субъективная реальность», что, собственно, и является их сутью. Этим они отличаются от научных — исторических, социологических — документов о регионе. Они показывают, как люди видят себя, свою собственную культуру, историю и повседневность. Важны не только рассказы об обычаях, легендах, верованиях и т.д., но и использование риторических приемов — повторов, антитез, умолчаний. Очень важно, что интерпретация исторических фактов в одном коллективе может значительно отличаться от их интерпретации в другом и, конечно, от интерпретации «официальной» истории. Происходит свой отбор материала, что-то забывается, а что-то подчеркивается, что-то приукрашивается в рамках традиции данного коллектива.

Речь о прошлом — ностальгическая речь коллектива об изменениях в его жизни. Она существовала всегда, но имела разные проявления — от мифа об истоках коллектива до рассказов стариков (discours des vieux). В XX в. этот дискурс имеет особенности и несет печать таких событий, как технологическая революция, старение и обезлюдивание деревень, исчезновение малых языков, перемешивание населения, развитие коммуникаций и массмедиа, усиление социальной и психологической напряженности в семье. По мнению Ж.-К. Бувье

иКс. Равье, современная речь о прошлом сообщает о разрыве традиции. Она противопоставляет прошлое и настоящее и свидетельствует об обеспокоенности говорящих их культур-

31

ным статусом и идентичностью семей, деревень, регионов. В речи обнаруживается сожаление об изменении, стремление вернуться к истокам, уменьшить разрыв, превратить революцию в плавную эволюцию.

Проблема этнодискурса получила свое развитие и в отечественной научной литературе1. Между тем она может иметь и более широкое применение. Так, Ж.-К. Бувье согласился с автором этих строк в том, что речь о своей или чужой стране, например речь о России, также является видом этнотекста2.

Ритуал и повседневные практики

Как подчеркивают французские исследователи3, одной из главных задач является выявление семантической основы обыденного, имплицитного, бессознательного, рутинного, банального. Под обыденным можно понимать конкретный жизненный опыт человека и деятельность большинства членов его группы, каждый день делающих одно и то же. В таком случае из этой сферы, казалось бы, будут исключены чрезвычайные события в жизни человека и общества, как, например, свадьба или война. Между тем свадебные традиции по-преж- нему занимают важное место в культурологических исследованиях как эмоционально насыщенный компонент жизни человека. В определенную эпоху война для жителей той или иной страны, к сожалению, может стать повседневностью и даже «работой»4. Из обыденной жизни, которая по умолчанию воспринимается как нормальная, нельзя также полностью исключить патологические явления — преступления, безумие, насилие, катастрофы. Если все же эти области отодвинуть на второй план, то под обыденной жизнью можно подразумевать такую деятельность, как работа, развлечение, спорт, отдых, любовь, религиозные практики.

1 См.: Брандт З.С. История семьи в устной памяти русских и французов // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2001. № 1.

2 Bouvier J.-C. Etat actuel des travaux sur les ethnotextes // Le Français Moderne — revue de linguistique française, 65-ème Année. 1997. N 1. Р. 39.

3 Rivière Cl. Pour une théorie du quotidien ritualisé et présentation des contributions // Ethnologie française. Vol. 26. La ritualisation du quotidien. 1996. N 2.

4 Военные будни — одна из тем повседневности, которая активно разрабатывается. См. подробнее: Война как работа: армейская служба в эру мировых войн // Людке А. Указ. соч. С. 211–245.

32

По мнению К. Ривьера, посвятившего этим темам специальное исследование, ученый не должен ограничиваться описанием фактов и жестов, а должен объяснять глобальное движение и изменения в ритуалах (трансформацию манеры поведения за столом, временную моду на тот или иной вид спорта), выявлять сосуществование старых и новых элементов, объяснять напряжения, конфликты, новые стратегии. Как утверждает К. Ривьер, «под одеждами» обыденной жизни скрываются общие и частные культурные модели общества.

При анализе обыденных действий обычно подчеркивается их ритуальность: сакрализация жизненного пространства, ритм рабочего дня, формулы приветствия и общения. Такой подход следует традиции, сложившейся ранее во французской этнологии в рамках ритуалов перехода, выявленных этнологом А. ван Геннепом в начале — середине ХХ в.1 По мнению исследователя, ритмы жизни человека маркируются ритуалами, символизирующими преодоление преграды (например, перерезание ленточки, перепрыгивание через препятствие). Это позволяет осуществить переход не скачкообразно, а постепенно, путем чередования эпизодов и его растягивания во времени: рождение — крещение — первое причастие — годовщины причастий и т.д. С его точки зрения, так же ритмично организована повседневная и общественная жизнь человека. Ср., например, церемонию прощания с гостем: последний разговор у дверей — выход хозяина на лестницу — его выход к подъезду — проводы гостя на вокзал. В этот же ряд можно поставить выпуск учеников учебного заведения — годовщины выпусков, ритуал передачи политических полномочий, включающий окончание полномочий — ритуал передачи власти — приход к власти нового лидера.

По мнению А. ван Геннепа, стойкость ритуалов обусловлена двумя факторами:

• естественной ритмичностью жизни человека, которому вновь и вновь приходится преодолевать пороги зимы и лета, месяцев и дней, пороги рождения, юности и зрелости, старости, смерти и, наконец, порог другой жизни — для тех, кто в нее верит;

• стремлением людей не допустить одновременного и резкого разрыва старых связей — семейных, дружеских, политических, смягчить переход от одного состояния к другому.

1 Gennep A. van. Les rites de passage. P., 1909.

33

Ритуал развертывается по определенной, иногда довольно жесткой схеме, сопоставимой со сценарием или сменой кадров — например, свадебный ритуал, который играют, как настоящий спектакль. По мнению А. ван Геннепа, любой ритуал состоит из трех этапов: отделения (séparation), отстранения (marge) и присоединения (agrégation). Используются и другие названия этих этапов, которые можно перевести как «допограничный» (préliminaire), «пограничный» (liminaire), «постпограничный» (postliminaire) — от лат. limes — «граница». Концепция ван Геннепа до сих пор применяется при изучении народных ритуалов повседневности, в том числе и в отечественной традиции. Так, в книге «Ритуал и фольклор» В.И. Еремина уделяет особое внимание переходному — лиминальному — состоянию участников ритуальных действий, подчеркивая, что человек, находящийся в роли «лиминального существа», в любой культуре защищается целой системой оберегов. Психологическая обусловленность ритуалов, показанная ван Геннепом, во французской научной литературе дополняется социальной обусловленностью, лежащей в основе повседневных действий.

Под ритуалом, как правило, понимается набор повторяющихся определенных действий, совершаемых в определенном порядке и в определенной ситуации. Любой ритуал, в том числе повседневный, имеет знаковый характер и напоминает о ценностях, важных для коллектива. Он имеет, таким образом, функцию вовлечения человека в коллектив и сплачивания коллектива. Активная форма ритуала реализуется в быту, ср. некоторые календарные и семейные праздники, сохранившиеся в настоящее время (день рождения, Новый год, Рождество и др.). Пассивная форма хранится в коллективной памяти, но за нее «отвечают» не все, а лишь старейшины коллектива как хранители и трансляторы его основных ценностей. Наверное, многим приходилось слышать высказывания типа: «Только “старые” выпускники знают, как должен проходить День выпускника», «Лишь бабушки (прабабушки) знают, как правильно ухаживать за ребенком» и т.д. Эти представления, возможно, и не соответствуют действительности, но тем не менее они чрезвычайно стойки. Как образец коллективной мудрости они передаются не рационально и опосредованно — через книги, а непосредственно, через личный пример, из уст в уста.

Одним из важных ритуалов повседневности, дошедших к нам из глубины веков, является обмен, дар, дарение. Одним

34

из первых французских исследователей, обративших внимание на этот вид повторяющихся коллективных действий, был социолог М. Мосс. В работе 1923—1924 гг.1 он показал механизм и смысл обмена подарками в примитивных обществах. С его точки зрения, он является архаическим способом установления связей между людьми, обозначая связь с предметом

иее передачу другому лицу. На первый взгляд даримые предметы передаются добровольно, на самом же деле они дарятся

ивозвращаются в обязательном порядке. Мосс полагал, что в современном обществе такой обмен является пережитком и осуществляется лишь в особых обстоятельствах — на Новый год, день рождения.

Между тем современные исследования показали, что ритуал дарения сохраняет свое значение и в наше время. По мнению Ж.-Т. Годбу и А. Кайе, в современном обществе, точно так же как в архаическом или традиционном, есть способ движения благ (предметов, услуг и др.), который принципиально отличается от способов, описанных экономистами. Это акт дарения, олицетворяющий социальную связь, превращающий имплицитное или даже скрытое в явное, раскрывающий прошлое и воздействующий на будущее. Авторы подчеркивают противоположные, но взаимосвязанные характеристики дарения: спонтанность и продуманность, расчет и бескорыстие, место в рыночном обществе и в обществе вообще2.

Понятие «дар/подарок» во французском языке может обозначаться разными словами: cadeau и présent (подарок), don (дар), trousseau (приданое, которое собирала для дочери мать), dot (юридическое приданое). Каждое обозначение имеет свои нюансы. Так, слово cadeau сейчас обозначает преподнесенную вещь, однако ранее оно обозначало завитушки, украшения при письме, которые сцеплялись друг с другом, а также развлечения, предоставляемые женщинам3. Таким образом, в историческом значении этого слова есть компонент праздничности (развлечение), повседневности (повторяемость), однократности (преподнесение чего-либо) и развития (сцепление).

1 Mauss M. Ор. сit.

2 Godbout J.T., Caillé А. L’Esprit du don. P., 1992. URL: http://classiques.uqac. ca/contemporains/godbout_jacques_t/esprit_du_don/esprit_du_don.html (дата обращения: 23.01.2013).

3 Littré E. Dictionnaire de la langue française. P., 1872 (1re éd. 1863).

35