Материал: zagriazkina_tiu_red_frankofoniia_kultura_povsednevnosti

seur à l’université de Rouen, que l’on doit ce travail1. Il publia une version du texte dans un livre édité en 19912.

Je me permet aussi de renvoyer à mon livre Tout autour du voyage de Jean Sauvage en Moscovie en 1586 (édition Thesaurus, Moscou, 2012, 520 p. avec illustrations.). C’est la première édition critique de ce voyage. Il contient les différentes versions du texte avec leur traduction russe, le Dictionnaire des Moscovites, le plagiat d’André Thevet ainsi que sa description des îles Solovki (jusqu’à présent iné- dits), toute la correspondance de Danzay concernant la Russie et la Baltique ainsi que de nombreux documents relatifs au début des relations franco-russes ou à la route du Nord. La traduction du livre est prévue à Arkhangelsk en 2013.

Conclusion

Michel Mervaud remarquait que ce texte et ses à-côtés, pris iso- lément, n’ont pas forcément grande signification ; mais qu’assemblés, ils forment un tout très riche et cohérent. C’est une série de « premières » : premier récit en français, première visite avérée de Français à Vardø et en mer Blanche, premier récit sur la Moscovie d’une personne simple (ni ambassadeur, ni marchand important), premier traité de commerce, première lettre connue entre nos souverains, premier dictionnaire franco-russe.

Un Jean Sauvage peut aussi en cacher un autre. Un des 96 pilotes volontaires engagés dans la division « Normandie-Niemen » porte ce nom (parmi eux 42 furent tués). L’URSS l’a décoré à deux reprises. Jean Sauvage est pour les Russes un « vétéran ». Il était toujours vivant en mars 2012.

Un livre retraçant l’histoire des relations entre nos deux pays pourrait s’intituler De Jean Sauvage à Jean Sauvage.

Questions et devoirs

1.Pour quelle raison Jean Sauvage est-il venu en Russie? Pourquoi est-il venu par Arkhangelsk?

2.Le récit de Jean Sauvage a-t-il été publié de son vivant? Pourquoi et quand est-il devenu populaire?

1 Mervaud M. Un Normand en Russie au xvie siècle // Revue des Pays de l’Est. Bruxelles, 1986. N 1. Article aussi paru dans la revue Études Normandes (1986. N 2). Traduit en russe par Alexandre Lavrov en 1993 dans Slova i otzvuki. Paris; Saint-Petersbourg, 1993. N 2.

2 Mervaud M., Roberti J.-C. Une Infinie brutalité, l’image de la Russie dans la France des xvie et xviie siècles. Institut d’études slaves. P., 1991.

236

3.Quelles conséquences a eues le voyage de Jean Sauvage? Danzay a-t-il joué un rôle dans ce voyage?

4.Écrire en français moderne (orthographe, grammaire, vocabulaire) les deux premières lettres de Danzay ([Lettre au roi Charles IX du 15 juillet 1571] et [Lettre au duc de Joyeuse du 28 novembre 1583]).

5.Écrire en français moderne (orthographe, grammaire, vocabulaire) les extraits du textes de Jean Sauvage.

Смирнова Вера Ефимовна,

преподаватель кафедры французского языка для гуманитарных факультетов, соискатель кафедры франкоязычных культур факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова, e-mail: veras777@mail.ru

Повседневная жизнь французов в России: исторический аспект

Smirnova Vera. La vie quotidienne des Français en Russie: aspect historique Le livre « Le voyage en Sibérie » du savant — astronome français Jean Chappe

d’Auterauche qui a visité la Russie en 1761, expose sa vision de la vie quotidienne en Russie du XVIII siècle. Cet article propose l’analyse du témoignage du voyageur à travers les idées de la vie quotidienne de l’historien français Fernand Braudel.

Из маленьких происшествий, из путевых заметок вырисовывается общество. И никогда не бывает безразлично, каким образом на разных его уровнях едят, одеваются, обставляют жилище. Эти «мимолетности» к тому же фиксируют от общества к обществу контрасты и несходства вовсе не поверхностные. Воссоздавать такие картинки — увлекательная игра, и я не считаю ее пустым занятием.

Ф. Бродель1

Первые представления о феномене культуры повседневности сложились уже в конце XVIII в. Немецкий философ И.Г. Гердер в своем труде «Идеи к философии истории человечества» (1784—1791), характеризуя различные культуры мира, использовал не только примеры достижений этих народов в искус-

1 Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV— XVIII вв. Т. 1. Структуры повседневности: возможное и невозможное. М., 1986. C. 40.

237

стве, науке, философии, но и затронул особенности их быта. Традиция исследовать культуру быта впоследствии нашла свое отражение в трудах швейцарского историка и философа культуры Я. Буркхардта «Культура Италии в эпоху Возрождения» (1860), художника и историка культуры, профессора Берлинской академии художеств Г. Вейса «Внешний быт народов» (1856—1872), английского этнографа и культуролога Э. Тайлора «Первобытная культура» (1871), голландского историка Й. Хейзинги «Осень средневековья» (1919), американского антрополога и культуролога Л. Уайта «Понятие культуры» (1959) и др.1

Важную роль в формировании понимания культуры повседневности сыграли историки, представители школы «Анналов». К этой школе относятся в первую очередь такие французские историки, как М. Блок, Л. Февр, Ф. Бродель, Ж. Ле Гофф, Ж. Дюби, Э. Ле Руа Ладюри. Особенно важным в развитии концепции культуры повседневности является вышедший в 1979 г. во Франции труд Ф. Броделя «Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв.» и его первый том «Структуры повседневности: возможное и невозможное» (1967). Излагаемый автором обширнейший исторический материал, охватывающий многие века мировой истории, разные страны и континенты, раскрывает значимые реальности из прошлого человечества. В исследование глобальной истории, рассматриваемой на длительной пространственной и временной протяженности, Ф. Бродель включил изучение повседневной жизни. Повседневность, согласно Ф. Броделю, — это мелкие факты, едва заметные во времени и пространстве. «Когда вы сужаете наблюдаемое время до малых промежутков, то получаете либо какое-то событие, либо какой-то факт. Событие должно быть уникально и полагать себя единственным; какой-либо факт повторяется и, повторяясь, обретает всеобщий характер или, еще лучше, становится структурой. Он распространяется на всех уровнях общества, характеризует его образ существования и образ действий, бесконечно их увековечивая. Иной раз бывает достаточно нескольких забавных историй, для того чтобы разом высветить и показать образ жизни»2.

1 См.: Луков М.В. Культура повседневности. Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2008. № 4. Культурология.

2 Бродель Ф. Указ. соч. C. 39.

238

Исследуя структуру повседневной жизни, Ф. Бродель обращает внимание на ее неоднородность в различных социальных слоях, культурах и исторических периодах развития обществ. Он приходит к идее о существовании некоего предела, «потолка», который ограничивает жизнь людей. Такой предел, возникающий в любом обществе, в любую эпоху, — это грань между возможным и невозможным, обычным и излишним, необходимостью и роскошью. В свою очередь эпоха, культура и социальный статус накладывают ограничения на повседневную жизнь человека.

Обосновывая включение повседневной жизни в сферу исторического изучения, Ф. Бродель не случайно упоминает путевые заметки1. Люди, открывающие новые места, особенно внимательны к мелочам, на которые местный житель, привыкший наблюдать их ежедневно, не обратит внимания. Именно эти мелочи, Ф. Бродель называет их «мимолетности», фиксируют контрасты и несходства культур различных обществ2. Используя термин «дифференциальное отклонение», предложенный К. Леви-Стросом в другой связи, Т.Ю. Загрязкина подчеркивает особую роль этих «отклонений» при сравнительном изучении культур3. Таким образом, ограничения, накладываемые эпохой, культурой и социальным статусом, одновременно являются дифференциальными признаками исторической эпохи, культуры страны и конкретного социального слоя.

С учетом этих концепций проанализируем записки французского путешественника — аббата, ученого-астронома Жа- на-Шаппа д’Отроша (1722—1769), посетившего Россию во второй половине XVIII в. Ученый провел в России более года (с февраля 1761 по май 1762 г.) и пересек всю страну от Петербурга до Тобольска4. Вернувшись во Францию, он в течение шести лет обрабатывал свои путевые заметки, в результате в 1768 г. вышла книга «Путешествие в Сибирь», которая является одной из первых опубликованных французских книг о России. Рассмотрим, какие именно события и факты повседневной жизни привлекли внимание французского путешественника.

1 См. эпиграф к данной статье (см.: Бродель Ф. Указ. соч. С. 40). 2 Там же.

3 См.: Загрязкина Т.Ю. Этнотекст как средство изучения языка и культуры: речь о России как вид этнотекста // Россия и Запад: диалог культур. Вып. 3. М., 1996. С. 216.

4 См.: Альбина Л.Л. Россия—Франция. Л., 1987. C. 73.

239

Проанализируем, с какими ограничениями повседневной жизни, характеризующими эпоху, культуру и социальную ситуацию конкретных людей, столкнулся ученый, посетивший Россию в XVIII в., выделим дифференциальные признаки французского и русского культурного ареала данного исторического периода.

Первое ограничение, с которым столкнулся отважный ученый, рискнувший поехать в незнакомую страну, было временно´е, связанное с особенностями передвижения. Ж.-Ш. д’Отрош прибыл в Россию в 1761 г. по поручению Королевской парижской академии наук и Академии наук Санкт-Петербурга для того, чтобы наблюдать в Тобольске прохождение Венеры через диск Солнца. Именно по этой причине ему нужно было успеть в Тобольск к определенному времени. Дорога от Парижа до Петербурга заняла у него долгих два с половиной месяца, и к моменту его приезда в Санкт-Петербург русские астрономы, с которыми аббат должен был ехать в Тобольск, уже уехали более месяца назад1. Была большая вероятность опоздать. Но поскольку данное событие ждал весь научный мир и Россия была очень заинтересована в проводимых исследованиях, ученому помогли влиятельные покровители русской науки, и ему удалось завершить сборы всего необходимого в кратчайшие сроки.

Поскольку ученый очень торопился, он выехал из Петербурга 10 марта, пренебрегая другим временным ограничением, обусловленным местными культурными традициями: шла неделя Масленицы, перед Великим постом. Русские, как объяснили французскому гостю, в это время стараются никуда не выезжать «из-за разгула, которому предается народ»2. Но целеустремленный исследователь решил не откладывать выезд, и, как он сам свидетельствует, никаких досадных недоразумений в пути не произошло. Но, несмотря на это, быстро передвигаться ученому все равно не удалось. От СанктПетербурга до Москвы Ж.-Ш. д’Отрош добирался четыре дня, тогда как обычно в это время дорога занимала два дня3.

Ограниченные возможности передвижения объяснялись во многом состоянием дорог. Плохие дороги были не особенностью России, судя по описаниям путешественника, а отличительной чертой повседневной жизни эпохи. Еще на пути из

1 D’Auteroche J.-Ch. Voyage en Sibérie. Vol. 1. P., 1768. P. 25. 2 Ibid. P. 28.

3 Ibid. P. 30.

240