Материал: zagriazkina_tiu_red_frankofoniia_kultura_povsednevnosti

4.

ФРАНЦИЯ И РОССИЯ: ЛИТЕРАТУРНЫЕ И ИСТОРИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОВСЕДНЕВНОСТИ

FRANCE ET RUSSIE : ASPECTS LITTÉRAIRES ET HISTORIQUES DE LA VIE QUOTIDIENNE

Афинская Зоя Николаевна,

кандидат филологических наук, доцент, зав. кафедрой французского языка для гуманитарных факультетов факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова, e-mail: afin-zn@mail.ru

О повседневности и преодолении повседневности

(по произведениям русских и французских писателей)

Жить — это только привычка.

А. Ахматова

Afinskaya Zoya. La quotidienneté et son dépassement (dans la littérature russe et française)

Cet article concerne certains aspects de la quotidienneté, tels que le rôle d’une langue étrangère dans l’éducation et la formation scolaire ; le confort du quotidien et les causes de sa destruction, la gastronomie française dans la culture russe.

Повседневность — одно из понятий актуальной цивилизационной тематики, которое подразумевает «целостный социокультурный мир, предстающий в функционированном обществе как естественное, самоочевидное условие человеческой деятельности»1. Интерес лингвокультурологов к обыденности

иобыденному языку особенно возрос вследствие развития этой тематики в философии, социологии (М. Вебер, Э. Гуссерль)

икультурологии (М. Бахтин о народной смеховой культуре, В. Волошинов о социологическом методе изучения языка). Вслед за Э. Гуссерлем, изучавшим бытие человека в настоя-

щем времени, многие исследователи активно обратились

1 Современная западная философия. Словарь. 2-е изд., перераб. и доп. М., 1998. С. 318.

191

к осмыслению «настоящего»1, «жизненного мира» (термин Э. Гуссерля — нем. Lebenswelt) — мира, окружающего ежедневно, ежечасно, ежесекундно человека: с одной стороны, его личная жизнь, быт, а с другой — его работа, общественные связи, жизнь в определенную историческую эпоху, в определенном социуме.

Повседневное стало актуальным объектом научного осмысления. «Оказалось, — пишет Т.Ю. Загрязкина, — что обыденные действия (их называют ритуалами) — то, как человек одевается, работает, общается с друзьями и коллегами, отдыхает, питается, — интегрируют его в группу, коллектив, этнос, нацию»2. То, что считалось обыденным, низменным в противовес возвышенному и социально престижному, стало привлекать пристальное внимание философов, культурологов, лингвистов (в языкознании эта тематика развивалась в ракурсе проблемы «человек и его язык», «народной культуры», «обыденной речи»).

С позиций теории социальной функции языка «общение житейское чрезвычайно содержательно и важно. С одной стороны, оно непосредственно примыкает к производственным процессам, с другой стороны, оно соприкасается со сферами различных оформившихся и специализированных идеологий»3.

Развивая идеи Э. Гуссерля, современный немецкий философ Б. Вальденфельс, теоретик повседневности, полагает, что это понятие подразумевает не только факты, но также и процесс, который получил название «оповседневнивание» и означает превращение чего-то нового, неизвестного, чуждого, непонятного, непривычного в «свое», «понятное», «привычное». По его мнению, это «запоминание выражений языка, разучивание гамм и аккордов, обращение с приборами, ориентация

вгородских кварталах или на открытой местности»4.

1 Понятие «настоящего времени» в его социологическом значении вы-

несено в заглавие монографии одного из исследователей повседневности: Maffessoli M. La conquête du présent. Pour une sociologie de la vie quotidienne. P., 1998.

2 Загрязкина Т.Ю. Франция в культурологическом аспекте: Учеб. пособие. М., 2007. С. 48.

3 Волошинов В.Н. Марксизм и философия языка: основные проблемы социологического метода в науке о языке. Л., 1928. С. 21.

4 Вальденфельс Б. Повседневность как плавильный тигль рациональности // Социологос. М., 1991.

192

Далее мы остановимся на лингвистических аспектах («выражения языка», восприятие родного языка и родной культуры) и некоторых культурологических символах (речевое поведение в сфере питания, город и городской ландшафт).

Врусском общенародном языке, в обычной речи чаще употребляется однокоренное прилагательное повседневный (о наряде, костюме, о заботах) и его синонимы — обычный, обыкновенный, обыденный, заурядный, привычный, будничный и

др. Существительное повседневность не отмечено лексикографами как единица основного словарного фонда, что, по сути дела, подтверждает его терминологическую природу, его употребление в специальной сфере, каковой стала социология, социолингвистика.

Всловарях французского языка также на первом месте стоит прилагательное quotidien (de chaque jour; qui se fait, revient tous les jours). Существительное le quotidien имеет первое значение «ежедневная газета», и только вторым значением указывается «быт» — la vie quotidienne.

Если исходить из более употребительного синонима habitude (привычка, обыденность), то можно обнаружить ана-

логичные понятия, близкие по смыслу с обыденностью, повседневностью: coutume, pratique, routine, cheminbattu, cliché, règle générale.

Повседневность, как справедливо отмечает французский

психолог Ж. Рузель, организуется вокруг таких действий, как se lever, faire sa toilette, déjeuner, partir à ses affaires, manger, participer à des loisirs etc1. Эти действия-концепты лежат в основе любого учебника по французскому языку, в разделе «Мой день», где описываются самые банальные ситуации.

Примечательно, что французские лексикографы относят к категории повседневности такие понятия, как mode, vogue, которые в русской культуре соотносятся с чем-то необычным, выходящим за рамки «обыкновенного». Это свидетельствует о том, что представление о «жизненном мире» достаточно субъективно и отличается, видимо, не только на коллективном (лексикографические данные), но и на индивидуальном уровне, в чем можно убедиться, обратившись к произведениям художественной литературы.

1 Rouzel J. Le quotidien en éducation spécialisée. Paris, 2004.

193

1. Город как воспоминание и место социализации личности

Но ни на что не променяем пышный Гранитный город славы и беды, Широких рек сияющие льды, Бессолнечные, мрачные сады

Иголос Музы еле слышный.

А.Ахматова

На крутом берегу, здесь, где древняя крепость Таруса, — Берег русской земли…

В.И. Фатющенко

С социологической точки зрения город в современной культуре представляет собой важнейшую сферу социализации личности, будучи центром образовательной, экономической, политической жизни. В городе отдельный индивид учится жить в обществе, осознает свою национальную и культурную идентичность, более того — город, по мнению социологов, формирует идентичность: « La ville est le lieu grâce auquel la vie des gens s’organise, se relie à celle des autres et acquiert un carac- tère social. La ville est le lieu grâce auquel la socialisation travaille les identités... »1

Париж стал для русских эмигрантов в послереволюционную эпоху новым местом жительства. Они покинули родные места, «берега русской земли», которые — в большинстве своем — не хотели «ни на что променять», но силою обстоятельств им пришлось обживать новые места, новые кварталы, улицы, дома. В Париже много улиц носят названия, посвященные русской истории (boulevard Sébastopol) и русским историческим личностям (pont Alexandre III). Но для русских эмигрантов начала XX в. памятными местами становились не топонимы с русскими названиями, а французские Пасси, Монтрей, Пон-де-Севр.

Ориентация (обживание) в городских кварталах незнакомого города или на просторах незнакомой местности рассматривается феноменологами (Б. Вальденфельс, А. Лефевр,

М.Маффесоли)2 как один из видов «оповседневнивания» чу-

1 «Город — место, благодаря которому жизнь индивидов организуется, объединяется с жизнью других людей и приобретает общественный характер. Город — это место, благодаря которому социализация вырабатывает

идентичность…». — Пер. З.А. (Isin E.F. Lavillecommelieudusocial // Droit de cité. 2009. N 1).

2 Lefebre H. La vie quotidiennе dans le monde moderne. P., 1974; Maffessoli M. Op. cit. P., 1998.

194

жого жизненного пространства. Обыденная жизнь, проведенная среди привычных городских кварталов (или деревенских просторов), «просачивается» и внедряется в наше сознание настолько естественно и незаметно, что это явление долгое время ускользало от внимания исследователей. Однако, попав в фокус психоанализа, обыденная жизнь и поведение человека в привычной для него атмосфере приобрели особый интерес. Вслед за Фрейдом Л.С. Выготский1, изучая психопатологию обыденной жизни, отмечал, что частая забывчивость, когда мы забываем названия некоторых улиц и имен, имеет отнюдь не случайный характер, это строго детерминированное социальными и психологическими причинами явление. Память избирательна, но ландшафт детства, как правило, четко отпечатывается в воспоминаниях, связанных со значительными для индивида событиями.

Рассмотрим проблему обыденности в ракурсе влияния города на формирование идентичности, опираясь на примеры из прозы русских писателей, оказавшихся в вынужденной эмиграции после революции 1917 г. во Франции.

Тема «вживания в чужую среду», нахождение в новом городском «ландшафте» (названия парижских кварталов, улиц, станций метро) отражена в творчестве Б.К. Зайцева (1881— 1972). Франция, куда писатель переехал, эмигрировав из России, на долгие, почти 50 лет (с 1922 по 1972 г.), так и не стала для него не только родным, но даже вторым домом. Подводя итоги своему творчеству, он с горечью замечал, думая о своих соотечественниках: «…пережив, претерпев, мы живем по чужим странам, жизнию, никак не героической, все, как можем, продолжаем свое»2 (43). «Свое» для писателя — это прежде всего родной язык и выраженная им родная культура. Прожив бóльшую часть своей жизни во Франции, Зайцев так и не научился хорошо говорить по-французски, не приобрел настоящих друзей среди французов. Напротив, он постоянно мечтал о том, чтобы сохранить на чужбине свой родной язык и привычный образ московской жизни, который он хотел установить в своем новом окружении, и восклицал: «Мне хочется переучить всех французов, пусть по-русски говорят» (43). Отчуждение из-за незнания языка и как следствие невозможности обыденного общения тяжело переживается эмигрантом.

1 См.: Выготский Л.С. Педагогическая психология. М., 2008. С. 340—341. 2 Зайцев Б.К. Голубая звезда. М., 1989 (в круглых скобках указываются

страницы этого издания).

195