В своей работе мы понимаем под рабочим определением «политический дискурс» речевую деятельность политических субъектов в сфере их институциональной коммуникации. Отличительными признаками политического дискурса являются институциональность, конвенциональность, идеологичность и интертекстуальность.
С точки зрения П.Чилтон и К. Шеффнер [Chilton, Schaeffner 1997] существует прямая связь между политикой и языком. По мнению авторов, если собрать классические определения о человеке, то аналитик политического дискурса должен интегрировать их в свое исследование. Важно подчеркнуть, что человек является языковым животным и политическим животным, и эти видения, конечно, интегрируются. По его мнению «политика не может существовать, развивать и осуществлять политику без языкового обеспечения» [Chilton, Schaeffner 1997]. В то время как политология не фокусируется на лингвистических аспектах, полное осознание проблемы предупреждается. Об этом наглядно свидетельствует беспокойство греков и римляне за риторику как функциональное словесное убеждение в государственных делах.
В настоящее время и в результате технологического развития в области коммуникации, политические послания в большей степени подвержены воздействию общества с учетом самых разных критических суждений. Одним из таких суждений является этическое, как утверждают П.Чилтон и К. Шеффнер [Chilton, Schaeffner 1997], у многих людей есть ощущение, что политики и политические институты поддерживают себя с помощью «убедительного» использования языка или «манипуляторы», о которых публика знает только наполовину [Chilton, Schaeffner 1997, с. 298]. Итак, если интуитивно, по крайней мере поведение, связанное с искажением убеждений или мнений людей, изучение дискурсивных практик людей, осуществляющих политику на разных уровнях, полностью оправдано и через различные языковые и дискурсивные ракурсы. Что касается отношения между лингвистикой и политическим дискурсом, та идея, которая была навязана и в то же время подтверждала работу аналитика политического дискурса -- это та, которая утверждает, что «политические реальности строятся в дискурсе и через него» [Chilton, Schaeffner, 2001, с. 300].
В таком случае, можно сделать вывод, что лингвистика в значительной степени преобладает как наука, ответственная за политическое дискурсивное изучение, больше, чем сами политические науки, что касается методов и подходов анализа самых разных политических проблем [Chilton, Schaeffner 1997].
В связи с вышеизложенным, П.Чилтон и К. Шеффнер [Chilton, Schaeffner 1997] выделяют четыре типа стратегических функций политического дискурса.
- Принуждение. «Принуждение» относится к таким речевым актам, как приказы или законы, которые подкрепляются какими-либо санкциями. Политические деятели часто действуют принудительно посредством дискурса, определяя вопросы, выбирая темы в разговоре, позиционируя себя и других в определенных отношениях, делая предположения о реалиях, которые слушатели должны, хотя бы временно, принимать для восприятия текста и речи. Власть может реализовываться и посредством контроля за использованием языка «других» - посредством различных видов степеней цензуры и контроля доступа.
- Сопротивление, оппозиция, протест. Данная категория функций политического дискурса противопоставлена функции принуждения, и реализуется в противовес властным отношениям. Дискурсивными характеристиками этого типа могут служить как особенности СМИ (сам- 28 издат), граффити (среди маргинальных этнических групп, постеры и т.д.), так и специфические лингвистические структуры (петиции, прошения, слоганы и т.д.).
- Симуляция. Данная стратегия сопряжена с контролем над информацией. Она сочетает в себя как эффекты дефокусирования «нежелательных мест» посредством эвфемизации исходных данных, так и непосредственное инвертирование исходных данных.
- Легитимизация и делегитимация. Легитимизация тесно связана с функцией принуждения, так как она реализует механизм повиновения, т.е. легитимность. Используемые техники включают аргументацию желаний избирателей, общие идеологические принципы, проекцию харизматического лидера, позитивную самопрезентацию и т.д. Делегитимация по сущности представляет оппозицию: репрезентация других (иностранцы, «внутренние враги», институциональная оппозиция, неофициальная оппозиция) носит негативный оттенок. Техники данной категории включают использование идей расподобления.
Д. Грейбер [Graber 1981:198] выделяет следующие функции политического дискурса.
- Распространение информации (information dissemination), связанное с созданием виртуальной реальности у адресатов, где собственная эмпирическая практика элиминируется посредством предлагаемых когнитивных схем, общих верований (shared beliefs) [van Dijk 1999]. Помимо эксплицитной информации, данная категория может включать имплицитно-коннотативный слой информации (эмотивно-окрашенные ключевые слова, выражающие базовые политические ориентации и ценности, патриотические символы, эвфемизмы и др.).
- «Установление темы» (agenda setting), где доминирующим является контроль за распространением информации. Политики, как правило, стараются исключить из повестки дня темы, обсуждение которых может представить их в невыгодном свете.
- Проекция в будущее и прошлое (projection to future and past), которая основана на осмыслении прошлого и прогнозировании будущего. В политической коммуникации апелляция к прошлому опыту часто используется в качестве аргументативной тактики.
По нашему мнению и соглашению с А. А. Филинским [2002] в нашем исследовании мы исходим из того, что политический дискурс прежде всего маркирован тематическим компонентом «борьба за власть». В связи с этим встает вопрос о получении и удержании власти, т.е. создании такой дискурсивной среды, основные компоненты которой соответствовали бы основным ценностям (мнения, суждения, верования, предубеждения) аудитории. Исходя из этого, можно сделать вывод, что субъект политики (политический деятель, политическая партия или движение) сознательно используют определенные когнитивные установки для максимального соответствия дискурсивных сред (своей и аудитории). Кроме того, никакая манипуляция не возможна без соответствующей ориентации в координатах ценностных предпочтений аудитории. В связи с этим на первый план среди функций политического дискурса мы выносим манипуляционную и ориентирующую функции, которые впоследствии могут члениться на функцию социальной солидаризации, агональности и т.д. [Филинский 2002].
В. Дейк [1999] выделяет, что идеология исторически была связана с политической сферой, то есть со всем тем, что связано с организацией общества. Однако, эта концепция актуальна в самых разных областях, потому что она влияет не только на способ организации общества, о том, как осуществляется власть или как она распределяется, но также вмешивается в когнитивные процессы, участвующие в интерпретации реальности. По этим причинам, понятие идеологии вполне может быть объяснено и прокомментировано в разделе, соответствующем социальному познанию, так как это тип социального представительства [ван Дейк 1999]. Тем не менее, было предпочтительно изложить этот момент, потому что в этом исследовании, эта концепция будет использоваться в политическом измерении и в контексте конкретных выборов с идеологической точки зрения в Колумбии. По словам ван Дейка [1999], идеология изучается в контексте гуманитарных наук, но не с позиции лингвистики.
В этом роде, автор показывает точки соприкосновения между идеологией и дискурсом, идеология определяется как система базовых идей, разделяемых социальной группой, социальные группы, взаимодействуя с другими, чтобы распространять, узаконивать или защищать их, должны обязательно сообщать о них, и делать это через дискурсы [ван Дейк 1999]. Так лингвистически существует дискурсивная поддержка в строительстве, распространение и узаконивании идеологии. Вышеизложенное приводит автора к тому, что нет идеологии без языка. В соответствии с этим, идеология соответствует не только преобладающим группам, но и группам меньшинств, которые предлагают сопротивление. Кроме того, идеология понимается как система убеждений, разделяемая членами группы, таким образом, нет отдельных идеологий, а только их использование. Идеологии лежат в основе социального познания группы, поэтому, представляют собой истинные механизмы, которые позволяют членам группы позиционировать себя в обществе и отличить себя от других [ван Дейк 1999]. В свою очередь, идеологии определяют способы интерпретации социальных событий членами групп и, в этом смысле соответствуют типу социального представления, которое в конечном итоге материализуется в дискурсивном представлении. Именно это когнитивное понятие идеологии, выдвинутое в. Дейком [1999], используется в этой работе, поскольку оно связано с областью КИД, а также связано с социальными знаниями. Таким образом, дискурс воспроизводит идеологии, которые, в свою очередь, позволяют организовать знание, который закреплен в дискурсивных представлениях [ван Дейк 1999].
Обычное присутствие миграции в СМИ указывает на то, что мы сталкиваемся с процессом, который порождает социальную полемику, вызывает адаптацию идеологических дискурсов, вводится в социальную и политическую дискуссию, и генерирует огромную массу информативного контента [ван Дейк 2008]. Ван Дейк [2008] выделяет, что в настоящее время нет критических социальных явлений и изменений без их репрезентации, определения и дискурсивной оценки в бесконечных текстах и разговорах в публичной и частной сферах. Ван Дейк [2008] подчеркивает, что дебаты об иммиграции датируются только последними годами, но это не менее интенсивно, с десятками ежедневных статей в прессе, телевизионных программ и политических дискурсов всех видов. В. Дейк [2008] отмечает, что мультикультурализм, экономическая глобализация, многоязычие и расизм являются сложными понятиями, тесно связанными с иммиграцией в исследованиях. Такие исследования всегда должны быть междисциплинарными. Ван Дейк рассмотрел роль средств массовой информации в распространении расизма [van Dijk 1991]. Основываясь на количественных и качественных данных, полученных при анализе тысяч газетных, теле- и радионовостей в Британии и Голландии, Ван Дейк приходит к заключению, что наиболее частые темы, касающиеся расизма в прессе, соответствуют этническим предубеждениям. Эти темы отражаются в стиле, риторике и «смысловых ходах» (semantic moves) кратких новостей, в газетных статьях, в особенности применительно к консервативной и бульварной прессе. В одной из своих работ о дискурсе и расизме ван Дейк проверил гипотезу, закономерно вытекающую из его предыдущих исследований, а именно то обстоятельство, что ключевую роль в воспроизведении расизма играют элиты [van Dijk 1993a]. На основе анализа парламентских дебатов, корпоративного дискурса, учебников и текстов средств массовой информации ван Дейк пришел к выводу, что элиты различными способами заранее формулируют расистские суждения и таким образом подстегивают развитие бытового расизма. Среди многих стратегий, о которых он пишет применительно к расизму элит, выделяются такие, как отрицание расистских убеждений у себя и приписывание их другим.
Недавно ван Дейк обратился к более общим вопросам злоупотребления властью и воспроизведения неравенства через идеологии. По его мнению, те, кто контролируют большую часть измерений дискурса (подготовку, обстоятельства, участников, темы, стиль, риторику, интеракцию и т. д.), пользуются наибольшей властью. Он полагает, что нельзя установить прямые соответствия между структурами дискурса и социальными структурами, но между этими структурами есть опосредующие образования, имеющие когнитивный характер (личностный и социальный). Когнитивное образование, согласно ван Дейку, является тем звеном в критической лингвистике, которое часто упускается из виду и которое позволяет объяснить, как социальные структуры оказывают влияние на структуры дискурса, как социальные структуры реализуются, становятся проявлением общественных институтов, получают статус законных образований и встречают одобрение или противодействие в устной и письменной речи.
В связи с этим, автор утверждает, что доминирующий дискурс об иммиграции - это публичный дискурс, контролируемый политическими элитами, СМИ, институтами образования и науки. Это означает, что именно наши элиты несут первую ответственность. С другой стороны, В. Дейк [2008] опровергает, что идеология принадлежит прессе, когда дело идет об освещении иммиграции, но это идеология доминирующей группы. Эта идеология характеризуется поляризацией между «нами» и «ними», и ставит «нас» выше других, «мы более современные, более продвинутые, более демократичные, умные, более мирные, и т.д.» [ван Дейк 2008]. Эта идеология сочетается с профессиональными идеологиями журналистики, который приписывает позитивные ценности журналистам» [ван Дейк 2008]. По его мнению В. Дейк [2008] выделяет, что власть СМИ в целом, и прессы в частности, основаны на их конкретных ресурсах, такие как информация и доступ к публичному дискурсу. СМИ решают и контролируют, кто появляется в газете или на телевидении и каким образом они представлены. В то же время, для их выбора тем и их стратегий освещения, СМИ частично контролируют формирование когнитивных схем публики. В обществе общения и знаний это огромная сила.
Даже политики и предприниматели полагаются на СМИ для их общественного имиджа и за возможность общаться с гражданством, кроме того, журналисты зависят от них как его источники и актеры в новостях, СМИ используют общие стратегии таким образом, что читатель верит, что информация, которая передается о миграционном явлении, является правдой, например [ван Дейк 2008].
1.цитируют надежные источники (власть, профессионалы, полиция, профессора, представители или директора и т. д.),
2.упоминают детали, цифры, статистику (сколько иммигрантов приехало в страну);
В этом аспекте, ван Дейк [2008] выделяет, что новости об иммигрантах ограничиваются следующими событиями:
1.Они незаконны и не уважают правила миграции;
2.Страна переполнена - нет места для стольких людей;
3.Нет работы для такого большого количества людей;
4.Обслуживание переполнено таким колличесвом людей;
5.Я больше не чувствую себя в своей стране;
6.Политические и нормативные последствия в отношении иммиграции;
7.Социальные проблемы, такие, как безработица и социальные пособия;
8.Общественная реакция;
9.Насилие, преступность, наркотики.
По нашему мнению СМИ являются одним из основных, хотя не единственным, инструментом для создания образов идентичности и изменчивости. Но в тех случаях, когда нет других источников информации (таких, как межличностное общение, книги и т.д.) преобладает информация, полученная из СМИ. Средства массовой информации представляют иммиграцию через исторический дискурс, который тонет в своих корнях в коллективном воображении общества. В соответствии с этим, изображения, связанные с иммиграцией, имеют тенденцию быть очень разнообразными, но за пределами определенной полифонии. Наконец визуализация, которая обычно делается из изображений в СМИ питает социальную стигматизацию определенных групп иммигрантов.