Н. Фэйркло и Р. Водак [Fairclough, Wodak 2000] подчеркивают, что отношения между дискурсом и обществом объясняются следующим образом: с одной стороны дискурс влияет на общество, но в то же время общество моделируется за дискурсом. По мнению авторов, дискурс также выполняет идеологические задачи, то есть, идеологии часто вырабатываются посредством дискурса. Соответственно, идеология не понимается как простая репрезентация реальности, но скорее, как «процесс артикуляции репрезентаций представления о реальности и конкретных конструкции идентичности». Особенно это касается групп и сообществ, поэтому, идеологическая работа находится в попытках связать эти репрезентации и строить конкретные идентичности с определенной повесткой. По его мнению дискурс должен быть проанализирован с перспективы исторического хода истории. Это необходимо, потому что дискурс составлен как исторический факт, погруженный в определенный контекст [Fairclough, Wodak 2000].
Точно так же, Н. Фэйркло и Р. Водак [Fairclough, Wodak 2000] думают, что связь между текстом и обществом опосредована (у них косвенные отношения). По этой причине КДА должен соотносить процессы и социально-культурные структуры со свойствами текстов. Соответственно, исследования указывают, что необходимо проанализировать порядок дискурса, который понимается, как сеть социальных практик в части, связанной с языком. КДА имеет толковательный и пояснительный характер. В этом роде, критический дискурс анализ выходит за рамки анализа текста, объяснение причин дискурсивной практики. Дискурс представляет собой форму социального действия, подтверждая тем самым практическое, социальное и культурное измерение. Так, дискурс рассматривается как материальность, используемая теми, кто использует язык для совершения социальных действий и участвует в социальном взаимодействии, который, в свою очередь, создан в различных реальных социальных контекстах. Соответственно цель КДА установить выявление непрозрачности и отношения власти, которые даются в этом использовании дискурса как социального действия. Конечная цель КДА, понимается как социально сконструированный научный подход, который заключается в исследовании репрессивной дискурсивной практики в анализируемых дискурсивных сообществах [Fairclough, Wodak 2000].
Н. Фэйркло [Fairclough 1995] подчеркивает, что при рассмотрении дискурсов с помощью КДА, отправная точка должна проиллюстрировать контекст анализа. Н. Фэркло обозначает, что три измерения для каждого дискурсивного события.
a) как лингвистический текст, будь то разговорный или письменный;
b) как дискурсивная практика (производство и интерпретация текстов);
c) социокультурная практика.
Кроме того, эти дискурсивные события, по словам исследователя, внедряются на различных уровнях в рамках этих социокультурных практик (Схема 1).
1. текст (речь, письмо, визуальный образ и их сочетания);
2. дискурсивная практика (процессы воспроизводства и потребления текста);
3. социальная практика, к которой принадлежит данное коммуникативное событие [Fairclough 1995].
Схема 1: Трехмерная модель Фэркло для критического дискурс-анализа
Согласно взглядам Н. Фэйркло [Fairclough, 1992, 1995] анализ текста, в котором будут анализироваться лингвистические характеристики, как инстанции конкретные дискурсов. В этом смысле очень важно изучение выбора и лексики, грамматики, сплоченности, текстовой структуры.
Анализ дискурсивной практики, в которой дискурс анализируется как нечто, что происходит, циркулирует, распределяется и потребляется в обществе. Н. Фэркло [1995] рассматривает, что эти процессы, в основном, как обращение к конкретным лингвистическим объектам. Со своей стороны, авторы Н.Фэркло и Бломмаерт [1995; 2005] отмечают, что этот этап можно рассматривать как «интерпретацию взаимосвязи между дискурсивными процессами и текстом», поэтому, на первом этапе акцент делается на изучении речевых актов, согласованности и интертекстуальности, как способу связывания текста с ранее названными процессами [Fairclough, 1995; Blommaert, 2005]. Таким образом, процесс посредничества, о котором мы упоминали выше, рассматривается как один из постулатов КДА. Необходимо, чтобы текст проходил через процесс толкования чтобы сформулировать свои особенности с социальными процессами, которые анализируются в этом измерении.
Наконец, необходим анализ социальной практики, в котором дискурс рассматривается как социальная практика. При этом, анализируются идеологические эффекты и гегемонистские процессы, в которых действует дискурс [Fairclough 1995]. На этом этапе анализа необходимо попытаться прийти к объяснению того, как эти социальные процессы отражаются и в то же время они используются в проанализированных текстах. Здесь особую важность приобретает упоминание социологических теорий, из которых КДА принимает некоторые постулаты. КДА прибегает к этим теориям, чтобы приблизиться к действительно критическому анализу, поскольку это обеспечивает общую рамку, в котором вставлены отдельные экземпляры дискурсов и в котором они имеют значение. Именно из этого измерения анализа автор закладывает основу для своего подхода к социальным изменениям. По словам Блуммаерта [2005], в дискурсе можно оценить процессы изменения в гегемонии и в форме представления и перестраивания себя [Blommaert 2005].
Для описания коммуникативного события в этих трех измерениях КДА, Фэркло [1995] использует ряд специфических понятий: текст, жанр, порядок дискурса, интердискурсивность и интертекстуальность, идеология и гегемония [Fairclough 1995].
Н. Фэйркло и Р. Водак обозначают, что КИД Критические исследования дискурса предлагают изучить дискурсивную практику с точки зрения доминирования и злоупотребления властью, о котором свидетельствует наблюдение -- в свою очередь -- неравномерное распределение дискурса в обществе. Политические или другие группы, которые обладают какой-либо властью, имеют больше возможностей для распространения моделей мышления или мировоззрения по отношению к группам, которые имеют ограниченный доступ как к дискурсивной практике, так и к СМИ [Fairclough, Wodak 2001]. Аналитик дискурса в рамках этого подхода занимает позицию перед лицом данного неравенства и показывает, как злоупотребление властью, господство и неравенство любого порядка, основаны на дискурсах, которые используются различными группами власти или лицами, осуществляющими ее, как упоминают Н. Фэйркло и Р. Водак [Fairclough, Wodak 2001]. Дискурсивные практики могут иметь идеологические эффекты, то есть, могут помочь создать и воспроизвести неравные отношения власти между (например) социальными классами, женщинами и мужчинами, большинствами и культурными или этническими меньшинствами, через то, как они представляют предметы и размещают людей» [Fairclough, Wodak 2001, с. 368]. Наиболее распространенным является связь злоупотребления властью с политической или экономической сферой [Foucault 1972]. Дискурс «способствует поддержанию и воспроизведению социального статус-кво, а также в том смысле, что способствует его преобразованию» [Fairclough, Wodak 2001, с. 367].
Рассматривая исследования и соображения этих авторов аналитик, занимающий критическую позицию, стремится подвергнуть сомнению видение здравого смысла представителей групп большинства, которые работают в различных сферах социальной жизни [Fairclough, Wodak 2001].
Работа КИД заключается в том, чтобы подвергнуть критике то, что кажется бесспорным. В связи с этим, во время президентской кампании Колумбии 2018 г. можно заметить, что коалиция «крайних правых» колумбийцев (Иван Дуке) использовал имидж венесуэльских иммигрантов в качестве политического флага через дискурс, который в конечном итоге мог оказать влияние на выбор колумбийских избирателей. Считается, что критический дискурс анализ занимает позицию по отношению к злоупотреблениям властью. Академические критерии, на которых основаны КИД, отвергают науку, свободную от ценностей, поскольку считают, что академический дискурс присущ социальным структурам, то есть, это часть их. Таким образом, работа критического аналитика дискурса связана с обществом, и это призывает изучить эти отношения. Это означает, что размышление о его роли и развитие теории основаны на социально-политическом уровне [ван Дейк 1999]. Однако, по мнению автора Ван Дейк [1999], исследователям, использующим критический дискурс анализ, недостаточно осознавать их социальные последствия. Также важно то, что они должны принимать участие в политических и социальных вопросах или решении проблем таким образом генерируя знания и мнения, которые полезны в процессах социальных изменений и политики, к которым стремятся силы сопротивления против социального доминирования и неравенства [ван Дейк 1999].
По словам автора, злоупотребление властью доминирующих групп и институтов может в таком случае быть «критически» проанализировано с точки зрения, которая согласуется с перспективой доминирующих групп. Итак, КДА - это исследование, которое пытается внести свой вклад в расширение прав и возможностей тех, у кого нет этой «власти», в целях расширить рамки справедливости и социального равенства [ван Дейк, 1999, с. 24].
1.2 Онтология языка, социальные и дискурсивные представления
Рассматривая исследования Шарадеу [Charadeu 2002] определяет два важных аспекта связаны с дискурсивными исследованиями: когнитивный и социальный аспекты. Эта концепция рассматривалась с разных точек зрения в гуманитарных науках, возникает в социологии, поднимает философские и дискурсивные проблемы. Основательно была разработана в социальной психологии. Во всех этих дисциплинах есть общий знаменатель: социальные представления соответствуют восприятию, мнения и образы о реальности, которые люди строят путем социального взаимодействия. В следующих разделах будут описаны некоторые понятия, относящиеся к этой концепции, в основном, с точки зрения социальной психологии и из исследований дискурса [Charadeu 2002].
- Социальное познание - Моралес [1994] считает, что социальная психология предоставила другим социальным наукам широкое и плодотворное концептуальное устройство, применимое в рамках изучения дискурс, в целом и к политическому дискурсу в частности. Следовательно, для этого исследования необходимо показать актуальность указанного устройства через описание того, как люди организуют знания на социальном уровне. Познание относится к «набору действий, посредством которых информация обрабатывается психической системой; как информация получена, выбрана, преобразована и организована: как строятся представления о реальности и как создаются знания» [Morales, 1994, с. 101]. В этом явлении участвуют язык, восприятие, развитие мышления, которые действуют вместе в обработке информации. Обрабатываемая информация приводит к знаниям, которые позволяют нам понимать нашу среду, адаптироваться и действовать на нее. В этом роде, познание выполняет функцию, которая делает возможной идентификацию и признание культурных элементов, к которым могут быть приписаны значения и смыслы. Для авторов Меерс, Московичи и Моралеса [Меерс 2001; Московичи 1984, Моралеса 1994], познание является синонимом мнения, веры и отношения; правда в том, что его важно понимать не только как процесс, но и как его содержание. Следуя данной логике, можно говорить о социальном познании, в первую очередь потому, что оно имеет социальное происхождение, создается и усиливается социальным взаимодействием. Во -- вторых, потому, что, очевидно, у него есть социальный объект. Это касается познания всего, что является социальным, то есть, ценности, обычаи, убеждения, нормы и / или идеологии; и, в-третьих, потому что социально разделена, это является общим для всех членов общества. Социальное познание включает в свои исследования три уровня: познание о других людях, межличностные отношения и стереотипы [Morales 1994].
- Категоризация - Моралес [1994] выделяет, что «набор объектов, имеющих одну или несколько общих характеристик» [Morales, 1994, с. 102]. Следует уточнить, что такие характеристики не обязательно являются объективными или внутренними, но они подчиняются всевозможным рассуждениям. Тогда, мы можем группировать элементы, учитывая их функцию, физические атрибуты, социальную роль и т.д. С точки зрения когнитивных наук, категория, как механизм, используемый людьми для организации реальности, окажется эквивалентом того, что Румельхарт [1977] предлагает в качестве схем, которые задуманы, как категории, как базовые компоненты познания при определении интерпретации лингвистических и нелингвистических данных. По его мнению теоретизировать о понятии схемы -- значит ссылаться на знания одновременно и как это организовано, представлено и использовано [Rumelhart 1977]. В соответствии с Давидом Мейрса [2001], стратегия категоризации различных социальных объектов рождается отчасти, потому что это способ упростить среду, образуя группы, которые позволяют рассуждать проще, поместить кого-то в определенную категорию, определить человека политика, футболиста или священника -- это способ сказать что-то еще об этом человеке [Myers 2001]. В этом смысле, приобретает актуальность то, как основные политические власти страны относятся к своим предложениям, их правительствам и их партиям, потому что все, кто его интегрирует, будут отнесены к этой категории и будут иметь определенные общие черты [Myers 2001].
Рассматривая соображения этого автора, сегментация мира, которая называется категоризацией, не только помогает упростить его и дать ему смысл, но это также позволяет определить, кто мы. Мы классифицируем других как членов той или иной группы и мы сами позиционируем себя по отношению к этим группам. Наше чувство идентичности определяется нашей принадлежностью или не к этим группам [Myers 2001]. В связи с этим, Моралес [1994] утверждает, что личность любого человека определяется с точки зрения принадлежности к группам, следовательно, предполагается, что люди будут видеть свои эндогруппы положительно [Morales 1994]. Группировка людей по категориям облегчает нам интерпретацию людей и группы, которые они составляют. Моралес [1994] подчеркивает, что каждая категория представлена СМИ и эти представления или интерпретации способствуют социальному знанию. Что касается знаний, В. Дейк [2002] утверждает, что является определяющим как в производстве, так и в получении текстов и устанавливает типологию, которая охватывает отдельные аспекты социальных вопросов. Личные знания, по мнению автора, работают как ментальная модель и хранятся в эпизодической памяти; и основаны на живущих событиях, которые вызывают опыт. Ментальные модели соответствуют конструкциям или представлениям характеристик этих живых событий [ван Дейк 2002]. Знание мира, со своей стороны, относится к общему знанию, которое действует как сценарий или схема, которая служит для их использования в нескольких задачах, которые составляют повседневную социальную практику. Знание группы связано с мнениями и идеологиями и соответствует специализации, полученной от обучения в школах, университетах и институтах [ван Дейк 2002]. Следуя данной логике, общественно-исторические знания возникают и распространяются из СМИ, и они разделяют эпистемические сообщества и становятся точкой отсчета для установления сравнения с новыми событиями, которые представлены в определенное время в определенном месте [ван Дейк 2002]. В связи с этим, типы знаний, отмеченные Ван Дейком [2002] и описанные выше, обрабатываются лицами и в этой обработке участвуют такие элементы, как ситуация, контекст, контекстные знания, модели событий, производство смысла, а также выражение и формулировка [ван Дейк 2002].