Материал: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА МАКИАВЕЛЛИЗМА: ФИЛОСОФСКО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

1.2.2. Рисорджименто, как ключ к пониманию макиавеллистической теории

Следуя желанию увидеть работу теории Никколо Макиавелли на практике, нужно взять за основу прогностическую предпосылку в его «Государе» - мечту об объединении страны. Мы ставим под дальнейшее доказательство гипотезу о том, что всякое становление государственности проистекает из объединения страны, при завершении процесса (достижение поставленной цели государственности) происходит переориентация на поддержание суверенности. Объединение Италии произошло в эпоху Рисорджименто, значит, нужно рассматривать действие его теории по выведенной формуле исходя из свершившегося результата.

Ранее было сказано о том, что макиавеллевский государь это своего рода утопия и образ совокупностей. Для свершения события такого масштаба как объединение страны недостаточно одного даже самого жесткого и талантливого тирана, как и недостаточно одной партии, какими бы действиями она не руководствовалась. Нужна именно та самая макиавеллевская формула – «подобие льва и лисицы» плюс Fortuna, Случай и наконец все это на фоне данности Virtu.[57]

Ведь великий философ говорил не только об отрицательных качествах, вероломстве, лжи и коварстве государя, он упоминал и такие термины, как доблесть, честь, слово, талант, энергия, активность, желание… Всё это и встретилось, накипело, возродилось и выявилось на арене мировых событий XIX века, в частности событий складывающихся на территории Италии. К тому времени не было уже ни Медичи, ни Неаполитанского короля Ферранте, ни Сфорца, всюду и везде за исключением Сардинского королевства и некоторых маленьких территорий правили династии связанные с австрийцами или французами, особенно с Габсбургской династией: в Великом Тосканском герцогстве – Лотарингская династия, в Неаполе и на Сицилии – Бурбоны. Истинно итальянской династией осталась Савойская в Пьемонте. Именно там мы и видим счастливое расположение Virtu, то есть тот самый подъем и концентрацию всех надежд Италии, которая была словно решето пробита австрийскими и французскими отрядами.  Ни одно политическое решение не могло бы пройти в противовес Австрии, Италия не принадлежала себе и вероятно на тот момент слова австрийского канцлера Меттерниха «Италия это лишь географическое понятие» были правдой. Италия не принадлежала сама себе, а после подвластной жизни наполеоновским порядком с ее централизованной системой, появились задатки и привычка итальянцев к централизованному отношению с властью[58],  то есть Наполеона можно рассматривать как предвестника и воспитателя итальянского духа, что привнесло некоторые изменения в базис идеального макиавеллизма государстенности Италии – народный макиавеллизм. Не зря он читал Макиавелли, «Государь» был его настольной книгой, как утверждают некоторые историки, упоминая его мнение о трактате – «это единственная книга, которую стоит читать».[59]

Политически раздробленная, экономически отстающая несуществующая страна уже имела в преддверии свой образ, оставалось только всему сложиться, так как располагает Fortuna. Наконец чаяния Макиавелли об избавлении Родины от варваров стали близки, началось бурление народа, выдвижение теорий объединения вокруг сложившихся партий/сторон, появились мощные активные руководители, деятели, агитаторы, которые подстегивали процесс Рисорджименто. Именно совместимость несовместимого, разногласие согласий – именно противоречия и существование разных сторон послужило взрывом для нации, активным действиям и, наконец, все это и есть та самая единая якобы утопическая сила, которая стала способной объединить итальянские земли воедино, после чего мы и видим итальянский «сапог» закрашенный одним цветом на карте мира независимым ни от Австрии, ни от Франции, ни от кого-либо еще, имеющий свою армию, свою политическое устройство, свою экономику, культуру и единую нацию.

Итак, рассмотрим возможные варианты объединения выдвигаемые активистами0XIX0века:
1) Демократическая сторона во главе с революционером Джузеппе Мадзини, его партия «Молодая Италия», а затем созданная им «Партия Действия», выступали0за0создание0унитарной0республики;
2)вторая сторона умеренно-либеральная во главе которой стояли: пьемонтский аббат Винченцо Джоберти, граф Чезаре Бальбо и пьемонтский аристократ Мессимо д`Адзельо. Они выступали за конфедерацию во главе с либеральным понтификом, который бы имел свой Святой Город в Риме и воинственную провинцию в Пьемонте. [60] Позже, либеральная сторона вместе с министром Камилло Ковуром отказалась от такой идеи, так как они видели неспособность понтифика умело возглавить государство, он и своей-то областью не мог распоряжаться так, чтобы довести ее до уровня развития, к примеру, Флоренции, уж не говоря о развивающимся быстрыми темпами Пьемонте. Теперь умеренно-либеральное крыло имело четкую направленность в распространении имеющейся на территории Сардинского королевства конституционной монархии на другие территории при объединении, хотя Ковур и не ставил перед собой цель объединить всю Италию, невыгодный, отсталый0Юг0был0ему0не0нужен.

Однако из вышесказанного можно проследить как с 1820-ых гг. (от первых восстаний в Неаполе и Пьемонте) до 1850-ых гг. развивалась ситуация с позициями объединения. Именно потому Рисорджименто и растянулось от 1815 до 1870 – разноплановость, поэтапность созревания мыслей и мнений по поводу центральной фигуры объединения и самоопределения, не готовность деятелей к тотальному объединению были тому причиной. Но парадокс в том, что все эти, казалось бы тормозящие факторы, наличие всей этой неопределенности и разноплановости и есть движимая сила к объединению. Этот развивающийся общий «организм» с разными «органами», эту заводящуюся «машину» с разными «деталями» уже нельзя было остановить, и не способны были на это ни французы, ни австрийцы, несмотря на проигрыши во0всех0трёх0войнах0за0независимость.
А теперь разберем эту утопическую систему совпадений и случайностей при наличии одной впереди маячащей цели объединения и ее достижение на манер0философского0мировоззрения0Никколо0Макиавелли.
Собирательный образ Государя Макиавелли для Италии XIX века это конечно0не0один0человек,0а0формула:

Камилло Ковур - министр развивающегося Пьемонта, выступает как тот самый продуманный «лис», его средства достижения политических целей Сардинского королевства – это хитрая дипломатия ради выгоды;
Виктор Эммануил II король Сардинского королевства, представитель Савойской династии, выступает как макиавеллевский «лев» - это престижная личность, которой симпатизируют в принципе все стороны выступающие за объединение страны; это амбициозный человек, который способен встать на роль монарха не только небольшого Пьемонта, но всей Италии;
Джузеппе Гарибальди, революционер вышедший из под крыла Мадзини представляющий собой то орудие, благодаря, которому две первые личности достигали своих целей, и одновременно действовали в противовес ей, то есть он выступал той стороной единой личности Государя с которой нужно бороться для приличия и которой нужно пользоваться для выгоды и которая при этом действует сама, то есть задает активность, энергию и придает решимость0–0это0исполнительная0сила.
Ковур+Виктор Эммануил II+Гарибальди = Макиавеллевский государь, способный0объединить0Италию.
При этом мы имеем пассивного врага объединения и внутренний раздражитель, на которого не раз также делались ставки как на личность  поспособствующую0объединению0–0это0папство.
Что мы видим в «Государе» Макиавелли по этому поводу – глава XI «О церковных государствах», [61]рассказывает нам о папстве в его время от Александра VI Борджиа и до Льва X Медичи, все папы пользовались силой французов для достижения своих целей, присоединения территорий к папской области, а также для того чтобы завоевать священный престол и им чаще всего было все равно, что будет с другими итальянскими землями, главное чтобы им отдали Рим, дали власть. Макиавелли называет папство – «зачинщиками раздоров» - и он был совершенно прав.   
Что мы видим в эпоху Рисорджименто – появление либерального папы Пия IX, на которого возлагали надежды Джоберти, Бальбо, а затем его бегство и трусость в 1848 году, когда была объявлена Римская республика. Пий IX вместо того, чтобы остаться в Риме, поприветствовать чаяния народа стремящегося к объединению и к свободе от угнетателей, напротив, просит помощи у них же и вскоре Папа возвращается в Рим в 1849 под защитой австрийцев со стороны Болоньи и французов со
стороны Анконы. Со времен Макиавелли мало, что изменилось в политике папства и в его отношении к итальянским землям, если это
конечно не земли входящие в Папскую область.
Под внешним раздражителем мы понимаем Австрию и Францию, как иго и то, что не дает Италии развиваться независимо от их желания и их власти.
Помимо абсолютного отрицательного внешнего раздражителя, противника итальянской независимости и объединения, такого как Австрия и внутреннего раздражителя, такого, как папство, мы имеем и бонусное звено, которое можно считать не особо влияющим, но подстрекающим для положительного внутреннего прогресса Италии и отрицательно сказывающегося для ее0внешних0противников0–0это0Англия. Победа вигов на выборах в Англии в 1832 создала противодействие лигитимистским монархиям, благодаря ей появляется вновь возможность поднятия «итальянского вопроса» на европейском конгрессе, а также позитивная поддержка английских министров внутренних процессов в Италии.

Теперь рассмотрим внутренние глубинные процессы происходящие в созданном0образе0единой0страны0–0Италия.
Virtu в понятии Макиавелли - это внутренняя независимая от нас энергия, обладающая собственным бессознательным сознанием (парадоксально, но это так), при наличии которой и происходит всё, что приводит к великому города,0страны,0общества.[62]0
Итак, Virtu – как энергия в эпоху Рисорджименто представляет следующее – неумолкание Мадзини, несмотря на все его неудачи он был верен своему делу. Его деятельность можно выделить в лице: а) карбонариев, б) «Молодой Италии», в) «Партии действия»; в совокупности с постоянными «проповедями» и действиями его пропаганды нацеленной на национальный героизм. Как следствие - появление таких национальных героев как братья Бандьера, Карло0Пизакане,0Джузеппе0Гарибальди.

С другой стороны мы рассматриваем Virtu как силу возвышения,
которая выявляется в виде экономического подъема Пьемонта,
удачей его дипломатии, возвышение Сардинского королевства
с общей совокупностью всего положительно сложившегося в нём
Пьемонт благодаря Virtu стал представителем Италии на
европейской арене, в0частности,0на0Парижском0конгрессе0в018560г.
Теперь обратимся к той самой Фортуне, благодаря которой, как говорил Макиавелли, возносятся многие, но не многие могут удержаться на завоеванном0месте.
Fortuna – это не просто определение удачи, это стечение обстоятельств частного, или по другому объективная данность, которая должна быть и есть перспективно сложившаяся сама по себе.[63] В Рисорджименто Fortuna выражается в дипломатии Камилло Ковура, сближение его c Наполеоном III. Ведь, несмотря на покушение революционера Феличе Орсини,
 которое можно рассматривать как наличие возможной
неблагоприятной ситуации для Италии, Наполеон III,
напротив, расценил это событие не отрицательно, а как призыв к действию и в итоге был заключен союз с Францией против0Австрии.
Также Fortuna следует рассматривать и как отрицательные внешние события, но благоприятно разворачивающиеся для внутреннего прогресса. В данный момент и к данным событиям мы относим отклик Австрии на компрометации и бурление в Италии, что и послужило поводом к той самой войне, которую0ждали0стороны0заключившие0союз. И наконец, Fortuna, как стечение всех обстоятельств – это возвышение Пьемонта и его роли в объединении. Если отклик Австрии еще можно расценить, как запланированное событие, то например, активизацию в нужный момент демократов и сбор гарибальдийской Тысячи, свержение Бурбонов на Сицилии – это уже прямое проявление случая. Также как и победа пруссаков над австрийцами при Садовой, что мы приурочиваем к третьей войне за независимость Италии  и присоединение Венеции к Итальянскому королевству, когда казалось бы итальянская армия была дважды разбита и такое присоединение вновь маячило лишь в далекой перспективе. Таким же повторившимся случаем Fortuna для итальянцев было поражение французов в Франко-прусской войне, что вывело французский гарнизон из Рима и Рим, наконец, в 1870 году был присоединен к независимой единой Италии.
При рассмотрении такого явления как Fortuna мною упоминалась ее составляющая0–0Случай. Случай в процессе Рисорджименто – это и есть те мелкие детали удачного исхода частных событий и общего процесса, как например, первая победа Гарибальдийской Тысячи, и конечно, невмешательство Ковура в эти действия; то, что пароходы прошли далеко от берегов Сардинии, что по умолчанию и значило невмешательство Ковура; то, что моряки показали гарибальдийцам где лучше высадиться на Сицилии, чтобы не быть разбитыми французскими0отрядами.0Но это, что касается Случая в одном взятом фрагменте действий процесса Рисоджименто, а если брать более глубинные явления Случая и отнестись к нему более серьезно, то стоит говорить о нем, как не просто о мелких деталях, которые складываются в удачный поворот событий, а как решающее звено0всего0явления0Fortuna.[64]Утопическое, идеальное совпадение случаев отрицательных и положительных привело в итоге, к объединению страны. Италия перестала быть просто0«географическим0понятием».

Рисорджименто процесс неизбежный, целостный, разноплановый, противоречивый, но направленный на одну цель, неважно, при этом сколько возможных путей и отклонений в нем при Случае было вероятным. Процесс все равно был бы закончен и объединение все равно произошло бы. На фоне складывающегося бурления на территории всей Европы: процессов происходящих в Германии, политики Австрии, Англии и Франции, это событие было не ключевым в истории на тот момент, но одним из самых ярких и неизбежных, кто бы и чтобы этому не противодействовал. Всякое противодействие лишь, напротив, и являлось составляющей процесса. Нельзя расценивать один происходящий процесс, как нечто обособленное, как и нельзя выделить только одно звено, одну партию, или одного человека, который был бы способен привести страну к такой цели. Только при стечении всех обстоятельств и внутренних и внешних, срабатывает та самая формула Макиавелли раскрытая не только в его труде «Государь», но и выведенная из него самого. Когда он предрекал происходящее в политике в письмах к друзьям, сидя безвылазно в деревенском доме, далеко от своего любимого места работы в Палаццо Веккьо и без возможности выезда за границы Флоренции, чтобы видеть  воочию то, что происходит в государствах, но потом все по тем же письмам и сообщениям от друзей узнавал о подтверждении всех своих политических «пророчеств», то он просто был не в силах стерпеть накатывающих волн обиды на свою судьбу, невозможность практически помочь своей славной Родине, применить на деле свои возможности, бурлящую энергию патриотизма и забывался только в литературе, или любовных утехах. Никколо Макиавелли столь сросся с понятием патриотизма и чувством безграничной преданности своей стране, что можно смело сказать, что он и есть прямое олицетворение Республики Флоренция, того ее идеального образа, который имел возможность быть, а также можно считать отдаленным, но все же символом эпохи Рисорджименто, в которую от него напротив все открещивались из-за  неверного его понимания.

«…люблю мою родину больше, чем собственную душу…»
из письма к Франческо Веттори от 16.04.1527 года[65]

Из проделанной работы и исследовательского анализа можно сделать вывод о состоятельности и органичности макиавеллистической теории:

 Во-первых, реальный Государь Макиавелли это все-таки собирательный образ невозможный в воплощении одного человека и «Государь» - это не книга «вредных советов», а саркастическая загадка, которую можно понимать по разному и одинаково верно доказывать все варианты понимания, если опираться лишь на один данный трактат, что при пользовании всей макиавеллистической теории будет ошибочным и неверным.
Во-вторых, как и всякого гуманиста эпохи Возрождения, Макиавелли можно назвать и человеком будущего, философом, который с помощью исторического анализа, дипломатического опыта и политических знаний смог предвидеть много событий, и его призывы лучше рассматривать не как советы к действию, а как описание того, что будет. А следовательно, не стоит ставить во главу угла один лишь его трактат «Государь», чтобы понять, что он хотел донести до просвещенных умов. Никколо Макиавелли и есть сам своя теория, которую следует выводить из всех письменных источников вышедших из под его руки, а также известных нам фактах его биографии, если мы хотим редуцировать макиавеллистическую теорию до ее создателя, практика же доказывает более простую реальность. Сама макиавеллистическая теория – есть определение политики исходящей из психологии всякого человека вовлеченного во власть. А понятие «макиавеллизм» - как свойство поведения заданного определенной целью с использованием всех возможных средств достижения этой цели в условиях определенной данности и уникальности отдельно взятой ситуации.
В-третьих, Рисорджименто процесс неизбежный, целостный, разноплановый, противоречивый, но направленный на одну цель, неважно, при этом сколько возможных путей и отклонений в нем при Случае было вероятным. Процесс все равно был бы закончен и объединение все равно произошло бы. На фоне складывающегося бурления на территории всей Европы: процессов происходящих в Германии, политики Австрии, Англии и Франции, это событие было не ключевым в истории на тот момент, но одним из самых ярких и неизбежных, кто бы и чтобы этому не противодействовал. Всякое противодействие лишь, напротив, и являлось составляющей процесса.