Под переменами времени и обстоятельств, а также выбор субъекта/субъектов наделенных локальной личностной virtu, он понимал самого Бога, Провидение, которое не подвластно воли человека. В научной политической терминологии, это и можно назвать – линейной данностью политического развития. Действенный мир Макиавелли разделял на волю Бога и волю человека. Контроль за итог и результат всех действий, а значит «цель», он отдавал Проведению, а контроль над действиями и выбор в средствах достижения «цели» он отдавал воли человека. Такие выводы можно сделать из его личной переписки, в которой он много рассуждает о действиях людей, что люди разные, с разными установками вольны делать что угодно и как угодно, но приходят они к одному результату. А следовательно, если результат все равно один, значит и средства можно избирать любые, какие ближе тебе и ситуации в которой ты оказался. Это доказывает нам поставленную в работе установку о взаимовлиянии идеального макиавеллизма государства (историческая данность, которую человек не в силах отвергнуть, но на которую способен повлиять, как в свою очередь и она влияет на него, потому как рождается человек в уже наличествующей исторической данности).
За «цель» и «результат» Макиавелли в идеале предпочитал ставить Республику, так как и сам служил и работал при данной форме правления. Но многолетний опыт политической службы, исторических исследований давал ему ясное осознание, что средством к достижению сильной объединенной республики может быть лишь сила тирании. К такому заключению он пришел также из личного опыта и выводов сделанных им в преддверии его политических трудов на 1512 год:
- договориться между собой итальянские
государства не могут в принципе
- по отдельности при этом, ни одно не способно противостоять внешнему врагу
Эти проблемы парадоксально протянуться еще несколько веков вперед и по эволюции и эскалации связанной с разрешением этих задач, цель - объединение страны будет достигнута из взаимодополняющей работы элементов государственности, наполненной разрешимого противоречия. Таким образом, далее мы получим разрешение первого противоречия в самой макиавеллистической теории, при которой Республика оправдывает Монархизм и наоборот, в силу уникальности каждого конкретного случая государственности.
1.2.Макиавеллистическая теория и макиавеллизм итальянской государственности
1.2.1. Ринасчименто и Рисорджименто
Чтобы понять каким образом макиавеллистическая теория раскрывается на практике, следует исследовать исторический фон, на котором разворачиваются события раскрывающие политическую эволюцию одной государственности (в данном случае – итальянской), к которому будет применен «скелет» - политическая формула процесса развития и следствия к заданной цели. За основу взяты две эпохи истории Италии: Ринасчименто и Рисорджименто; между ними есть довольно большой промежуток времени, который не рассматривается исходя из заданной линейной последовательности, при которой оба Возрождения являются опорными точками развития, но схожи лишь они в общих чертах, по сути же второе Возрождение есть эволюция первого, а между ними период процесса эволюции, более приравненный к статике и упадку – медленному накапливанию virtu для разрешения, накаленных до предела, отданного на их эскалацию времени, проблем.
Понятие Rinascimento (итал. Возрождение) и понятие Risorgimento (итал. Возрождение) в основе имеют один смысл – возрождение национального духа, но имеют разное содержание, если в первом случае – это культурное Возрождение, то во втором – это национальное движение с четкой направленностью на объединение страны.
Эпоха Rinascimento (XIV – XVI вв.) в Италии характеризуется высоким уровнем развития городов. Свободные итальянские города – государства обрели экономическую мощь, они опирались на передовые формы торгово-промышленного предпринимательства, банковского дела, монопольные позиции во внешней торговле, широкое кредитование, за счет всего перечисленного шел рост экономического региона в целом. Сдвиги в экономике создавали почву для получения новых слоев общества и трансформации старых. Социальный состав городов-государств был довольно разношерстный: нобилитет, деловые люди, плебс. Тем не менее не было четко очерченных общественных сословий, феодальная знать вовлекалась в городскую жизнь и в своей деятельности слилась с верхушкой купечества. Сложился особый идейно-психологический климат – высоко ценилась свобода полноправных граждан, их равенство перед законом, предприимчивость и таланты открывали путь к преуспеванию. Появляются новые настроения и чаяния у жителей итальянских городов, они становятся теоретиками новых идеалов, где человек – хозяин жизни, прославлялись идеи о достоинстве и чести.[52] Развивается система образования, как следствие рост образованных граждан, от которых исходит и увеличившаяся потребность в культуре, которая выразилась в возрождении античных традиций и эволюции их под новую экономико-социальную систему устройства жизни. Возрождаемая культура была важной частью собственного прошлого, наследие предков. И ценностью было не просто возрождение искусств, стремления к красоте и установка на антропоцентризм, ценностью были сами античные идеи, о том же демократизме. Итальянец региона Лацио (Рима) или итальянец Тосканы (Флоренция, Сиена, Лукка), это разные итальянцы, с разными диалектами, признающие за собой принятие нации от гражданства, но все признавали за собой единое прошлое, прошлое великого Древнего Рима.
Со временем Раннее Возрождение сменилось Высоким – эпохой самого расцвета культуры и литературы эпохи Ринасчименто. Эта эпоха и подарила нам Никколо Макиавелли с его прямым наблюдением как то лучшее, что собой представляло время в котором он жил, не имеет применения в политическом смысле. Искусства правили бал, литературная и философская мысль, но все это было лишь атрибутами развлечения жизни или составляющее ее проживание, на практике же это было невечным и подверженным угрозе уничтожения. Макиавелли видел как разрозненная на мелкие города-государства Италия не способна противостоять внешним врагам, мощным единым или союзным государствам, таким как Испания, Франция и др. Французы, желая получить Неаполь «топтали» земли через которые следовали к желанному куску итальянского сапога, и при том «топтали» ее не просто копытами боевых лошадей, они разоряли города, гибло большое количество ни в чем неповинных граждан неспособных к сопротивлению, так как собственной армии у многих городов-государств не было и пользовались они швейцарскими наемниками.
Регион пестрил разноплановыми государствами: на юге – Неаполитанское королевство; в центре – Папская область во главе с Папой Римским, тут же и республиканские города-государства Сиена, Пиза и Флоренция; на севере – Миланское герцогство, республика Генуя, республика Венеция.[53]
Все эти политические объекты в силу своей разноплановости, экономической независимости, чаще соперничества не были способны придти к объединению чтобы дать отпор иноземным захватчикам, каждый преследовал свои интересы. Объединение Италии в эту эпоху возможно было лишь при наличии того самого Государя которого Макиавелли призывал в своем трактате. Но его надежды на личность Чезаре Борджиа не оправдали себя, Никколо в нем быстро разочаровался как в лидере, вследствии, наблюдений за тем, каким образом, он получил власть и почему потерял ее, для Макиавелли на тот момент оставалась лишь одна задача – отойти от желаемого результата и сконцентрировать свои умения в политике на конкретное развитие своего государства – Флоренции, которую он любил всем сердцем.
Можно назвать Макиавелли человеком «работающим за идею», потому как платили ему всего 128 полных флоринов, что по сравнению с теми деньгами которые получал гонфалоньер справедливости, конечно, меньшая сумма, денег которые выдавались на время миссий всегда не хватало – однажды пришлось даже занимать деньги у знакомого купца чтобы добраться назад до Флоренции из Франции. Но не смотря на денежную невыгодность затрат душевных и физических, он, по сути своей, выполнял работу и секретаря, и посла, и гонфалоньера и выполнял ее на славу и по совести. Что Пьетро Содерини (пожизненный гонфалоньер справедливости Флоренции на тот момент), что Франческо Содерини, или же другие послы Никколо Валлори (миссия во Францию 1504), или Франческо Веттори (к Максимилиану в 1508) прислушивались к его советам, а что касается Пьетро, то можно смело говорить о незримом правлении Макиавелли. Многие документы нововведений предлагаемые тогда Синьории и Совету Десяти, принимаемые решения были продиктованы секретарем Второй Канцелярии. Как, например, неудачное решение дать волю Леонардо да Винчи с его проектом-фантазией поворота вод реки Арно в другую сторону от Пизы (1503-1504 гг.) в целях захвата последней и подавления в ней волнений против Республики. Или как, тот самый проект об образовании внутренней военной силы Флоренции – ополчения, который он сначала протолкнул через Содерини. В написанном для его речи в Синьории меморандуме ключевыми были фразы: «Вы не вооружены, ваши поданные вас и не любят, и не бояться» ( т.е. Пиза, Лукка, Сиена), «Я не верю в падение Флоренции, когда я вижу вас, свободных флорентийцев, держащих свою свободу в своих собственных руках», «Вы увидите, какая разница между солдатами, созданными из числа ваших собственных сограждан и добровольно вступившими в ряды защитников Республики, и теми кто пошел служить по найму». [54]
Проблема принятия его идеи об ополчении была лишь в специальном налоге на собственность, включая, даже собственность церкви, что ударяла по кошелькам богатых граждан. Но тем не менее, закон прошел и был принят. Так Никколо стал родоначальником и первым руководителем флорентийского ополчения и уже в февральском письме 1509 года от его самого близкого друга Бьяджо Буонакорси было обращение к Макиавелли – «Ваше великолепие, мессер капитан-генерал…».
Так на свой век Макиавелли был служителем Флоренции как центра политического возвышения в регионе. Но и время славной республики прошло, на одном Макиавелли она не могла удержать своих позиций, учитывая возвращение Медичи и отстранение Никколо от политических дел, затем не допущения его к ним.
Но угасание эпохи флорентийский секретарь, конечно, не застал, иначе бы мы имели в наличии еще больше политических умозаключений о том, что, как и почему происходит.
Один из последователей Макиавелли – Франческо Гвиччардини, сын упадка Возрождения, что и проявляется в его политических установках на интересы богатых в противовес Никколо с его направленностью на интересы большинства (т.е. народа). Если расцвет Возрождения был расцветом буржуазной культуры, базой которой был торговый капитал, то закат Возрождения – это разложение буржуазной культуры, натиск феодальной реакции.[55] Именно такая, отрицательная эволюция эпохи в политическом плане, закоренелость соперничества между областями, внутреннее закрепощение режимов и установление власти, наиболее обогатившихся над теми, кто не преуспел, в целях эксплуатации в своих интересах последних, повлекло за собой не положительную эволюцию для региона, а доведение его до состояния сначала частичной, а затем, можно сказать, и полной зависимости от иностранных государств, что и предрекал Макиавелли, о чем было упомянуто выше.
Итак, по прошествии эпохи Rinascimento, мы видим Италию раздробленной, зависимой от иностранных государств – Франции, Испании, Австрии, регион не способен к объединению и более того не желает его, отдельные города-государства, области не имеют своего голоса на мировой политической арене, они утратили свою возможность быть независимыми и единственным плодотворным наследием ушедшей эпохи являются бессмертные шедевры искусства и литературы.
Эпоха Risorgimento (XIX в.) в Италии характеризуется новым возрождением не только культуры, но и итальянской политической мысли. И на этот раз новое возрождение не закончится одними лишь плодами мысли, при анализе данной эпохи мы увидим то, как концентрация развития некоторых объектов еще не объединенной Италии и их желание независимости, смогут консолидировать и использовать все наличествующие силы ради достижения своей цели на практике.
Начало Рисорджименто, как противоречие положили плоды Реставрации после Венского конгресса 1814-1815 годов. Когда всюду была власть наместников французской короны, австрийской короны, так или иначе большинство правителей итальянских земель были в родстве с Габсбургами.
Регион представлял из себя следующее: на юге – Неаполитанское королевство во главе с Бурбонами; в центре – Папская область под властью Папы Римского, а также Тосканское герцогство во славе с Лотарингской династией, герцогство Парма, Модена; на севере – Ломбардо-Венецианское королевство с вице-королем из Вены.[56]
Экономическое развитие тормозило отсутствие единой системы, запущение банков, наличия огромного множества таможенных барьеров не только между городами, но и внутри. Всякой власти народ не доверял из-за ее лицемерия, пустых слов и обещаний, а на деле лишения народа всех свобод и достойного уровня жизни. Бунты и восстания подавлялись с использованием австрийцев и французов, что итальянский народ возмущало еще больше в купе с возникшими идейными пропагандистскими течениями и реакционными революционными силами в лице карбонариев, затем «Молодой Италии», «Партии действия» и др.
Но, несмотря на Реставрацию откинувшую Италию назад накануне 1848 г, в развитии региона стало многое меняться, в следствии появления центра развития, которым был Пьемонт во главе с итальянской королевской Савойской династией, при наличии выдающегося политического деятеля и основоположника экономических реформ Камилло Кавура. Области были соединены железными дорогами, возрождена система банков, создан Банк Национале (основа будущего Банка д`Италия), положено начало таможенному союзу между Папской областью, герцогством Тосканским и Пьемонтом. Все это вело к неизбежному выходу Италии на международный рынок Европы. Благодаря хитрой дипломатии Кавура и выгодным заключенным союзам, Италия получила голос на Парижском конгрессе в 1856 году.
Спустя три войны за независимость и череду революций Италия была объединена в Итальянское королевство в 1861 со столицей во Флоренции, а правителем ее стал Виктор Эммануил II король Пьемонта. Но только в 1871 году процесс объединения был наконец завершен окончательно, Италия получила Венецию и Рим, который стал известной нам столицей.
Следовательно, эта эпоха была полна свершений и развитий политического процесса, который имел несколько альтернатив объединения и возможного исхода событий, но все произошло, следуя написанной прогностической теории Никколо Макиавелли веками ранее, он будто предвидел то, каким образом все будет происходить. Но на самом деле, нет никакого предвидения, предвестий, есть четкий алгоритм следующий из законов политики выведенных Никколо. Процесс объединения Италии, становление идеального макиавеллизма итальянской государственности доказывает состоятельность теории Макиавелли и возможность ее применения при политическом прогнозировании. Почему объединение Италии не было возможно в эпоху жизни самого флорентийского секретаря? Почему оно стало возможным в эпоху Рисорджименто? Ответы на эти вопросы не просто подтверждают органичность макиавеллизма, ответы на эти вопросы наводят нас на вывод о том, что поставленная ранее гипотеза о том, что макиавеллистическая теория не базируется на цикличности, но является линейной по своей сути верна, что мы попробуем доказать при последующем исследовании.