Материал: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА МАКИАВЕЛЛИЗМА: ФИЛОСОФСКО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ

Сторонником чего же он был для своей страны? Монархии с единым правителем, на манер Чезаре Борджиа? или Республики, такой какой он служил некоторое время до возвращения Медичи, или той, о которой зачитывался в трудах древнеримских историков? Он был мыслителем, смотрящим вперед и в своей работе многое предвидел по отношению к Италии.
Одно понятно и ясно, в мечтах Макиавелли было видение единой страны и появление таких людей/такого человека, который как сапожник смог бы скрепить, сбить этот на части разваливающийся сапог его несчастной Родины, которая постоянно была под ударом французов, затем австрийцев, с одной стороны захватом грозила Франция, затем Испания (великая борьба за Неаполь), Австрия и другие. Какой патриот может такое стерпеть? Отнесемся к Никколо Макиавелли с позитивной точки зрения, конечно он не был идеальным безгрешным человеком, но и наивным дураком его не назовешь. Как можно слепо поверить и быть убежденным в том, что он мечтал о тиране для Италии, таком как Чезаре Борджиа, когда в письмах Синьории находясь на дипломатических миссиях в Риме называл его «политическим трупом», которого более не стоит опасаться, что отражало его полную неспособность бытия в качестве успешного государя? Подтверждение тому также есть и в самом «Государе»  в главе VII: «Чезаре Борджиа, приобрел власть благодаря фортуне, высоко вознесшей его отца; но лишившись отца, он лишился и власти».[46] Можно положиться на государя вознесенного одной лишь фортуной? Фортуна – сентенция невидимая, непонятная нам, неподвластная, а значит и не прочная. А видеть государство единым, значит ожидать от него прочности и надежности. Единое государство, это уже не союз, это уже нечто большее, то, что требует больших усилий и то, что следует за Фортуной. Очень важен человеческий фактор (личностный макиавеллизм), фактор случайностей удобная вещь и счастливая для такой страны как Италия, но именно личностный фактор в итоге играет главную роль, на него-то и делает упор Макиавелли, но он не говорит об одном государе, он описывает все виды форм правления и приводит нам образ настолько широкий и невозможный в реальности, что проще говорить о действительном сарказме госсекретаря и о том, что он создал и привел в пример утопический образ, под тип того, какое утопическое государство было создано Томасом Мором. Писатель Д.С. Мережковский в своей книге «Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи» сказал от лица великого художника о созданном государе для Италии Никколо сравнив его с щитом Леонардо на котором изображено чудовище из разных частей отвратительных гадов, «не образовал ли также и мессер Никколо несуществующего и невозможного государя, противоестественное и пленительное чудовище на страх толпе». [47]Ошибка понимания здесь лишь в том, что «сотканный» государь был создан скорее не на страх толпе, а на страх иноземным захватчикам, обратим внимание на призыв Макиавелли в последней главе Государя (XXVI) [48] об овладении Италией и освобождение ее от рук варваров. Под варварами на момент его жизни понимаются французы. В этой же главе и в других (например XII о наемных солдатах) [49] мы также видим еще один важный атрибут для единого независимого государства – создание своей армии. Никколо был одним из первых итальянских деятелей еще до Папы Юлия II, кто положил начало созданию внутри городов-государств собственных отрядов, хотя начинал он с отрядов ополчения и начинание не увенчались успехом, но все-таки устремления были уже тогда, еще задолго до появления гарибальдийской «Тысячи» XIX века.

Макиавелли читал Цицирона, Плутарха, Тита Ливия, Тит Лукреций «О природе вещей» было его любимым произведением, исходя из того, что составляло базу философского осознания и миропонимания Макиавелли, можно предположить, что он понимал: «Раз я их читаю, следовательно, они вошли в историю. Чем они отличаются от меня или я от них..Те же должности, те же судьбы» (чего стоит хотя бы сравнение жизни Никколо с жизнью Цицерона) Как и всякий гений-гуманист он предчувствовал будущность своих работ, не зря с охотой работал над «Историей Флоренции», любительский осмотр на профессиональном уровне декад Тита Ливия, он понимал свое вхождение в историю и свою роль в ней. В силу эпохи это было неизбежным и легко предвиденным. Если рассматривать идейность «Государя», или каким образом можно доказать, что глобальной его целью было благо народа и республики, то следует мыслить двояко (макиавеллистично) и попробовать ощутить два уровня его посыла: поверхностный и внутренний.

Использовал он свой труд в качестве «подношения» к Лоренцо Медичи дабы вернуться к власти (что вменяют ему в лицемерие), хотел показать лояльность к ней, преклонение и даже давал советы, как и что «сделать лучше», чтобы воцариться и осесть  - и первой идеей здесь стоит временный смысл - прославление тирании для личной выгоды самого Макиавелли.  Понравился бы Лоренцо этот труд, заинтересовал бы его, возможно бы он обратил внимание на такого чуткого к власти человека – Никколо Макиавелли и вернул ему его положение, на что последний и сетовал в письмах своему другу, упомянутых ранее.

Цель (вернуть себе положение) она первостепенная, не глобальная.  Если вглядеться в саму суть, то мы «срезаем корку» прославления тирании, лжи, пороков власти» (которую теперь расцениваем как шутку/сарказм/попытку спрятать самоцель - вернуться к власти), то под «коркой» всего этого мракобесия и жестокой деспотии мы видим более чем гуманную социальную утопию (его возможно и подсознательных настоящих взглядов на мир и его будущность, ведь это человек будущего как и всякий гений), то мы видим доказательство от противного, которое и подтвердили Руссо и Дидро – «Посмотрите на это, вот тот тиран, который поработит вас, не дайте ему сделать это, он будет действовать так то и так то…» (Макиавелли описывает тотально все варианты отвратительных действий власти ради власти. Власть на «первом уровне» понимания трактата лежит как самоцель. Власть ради власти - не ради блага, не ради чего-то высшего или государственного,  а власть одного деспота ради его же власти и блага – это не есть утверждение для всего трактата и личности Макиавелли, макиавеллизма в целом, это лишь его часть, не отделимая, неизменяемая, понимаемая и принимаемая как рациональная данность). Но суть, опять же не в совете народу, а  в завершении объяснения – «Да Он будет делать «так то и так то», но Он (Государь) падет. И ты народ останешься. И ты победишь. И будет Республика» - подобное логическое следствие наводит нас на мысль о том, что теория политического развития Макиавелли – это циклическая теория. Но при дальнейшем исследовании макиавеллизма государственности будет поставлена гипотеза о линейном политическом развитии и попытка доказать данную точку зрения. Потому как, несмотря на то, что [Монарх] есть инструмент для определенной политической цели (две главные цели государственности: объединение, затем поддержание суверенности), по достижению этой цели происходит возврат к [Республике], но в моменты кризисные для [Республики], на фоне истории, как инструмент удержания суверенности государства власть вновь переходит в руки одного - [Монарха]. Но! (далее мы ставим гипотезу о линейности в противовес цикличности теории) - [Монархия] до [Республики], это совершенно не та [Монархия], что будет после [Республики]. То есть сходство будет в общем, но в частностях каждая последующая смена типа политического режима будет развиваться и менять ориентацию в своей эволюции, но в рамках данной государственности для каждого конкретного государства.

Доказательство  выводов о склонности Макиавелли к республиканизму следует из самого «Государя». Борджиа теряет власть добытую Фортуной, Фортуною же (невезением) и теряет. То есть, тот самый Государь на верхнем слое трактата, который прославляется, во внутреннем слое понимания является неудачником как то, что не имеет долгого будущего. Всякое зло, всякий деспотизм и власть ради власти будут низвергнуты, если не народом, который почувствует слабину, то самой же фортуной, самой же природой жизни, никакая несправедливость не может победоносно держать мир долго, она всегда падет. Это политическое мировоззрение и есть мировоззрение республиканское, мировоззрение самого Макиавелли, потому как он служил Флорентийской республике, и идеальный макиавеллизм государственного образования его Родины был именно тем типом государственности, что он прославляет скрыто и не скрыто в своем трактате, как идеальное, и таковой государственный тип он хотел бы распространить на всю территорию объединенной Италии.  Таковой тип, исходя из теории макиавеллизма предстает перед нами следующим образом (обратим внимание на то, что это тип Флорентийской республики, из которой и произрастало политическое мышление флорентийского секретаря): государство закрытого типа, с базисом – макиавеллизм народный. Для государств закрытого типа свойственна малая манипуляторская роль в отношении внешней политики, в отношении внутренней политики, тем открытее система, тем менее она склонна к тоталитаризму (республиканская форма правления) – что и отражает базис идеального макиавеллизм Флорентийской республики (что свойственно всякой типичной республике) – макиавеллизм народный. То есть всегда в эволюции политического развития данного государства республиканский режим будет более долгосрочным и ярко-выраженным нежели режим монархический. А выделение макиавеллизма личностного – то есть, выделение типичного Государя, будет инструментальным и перманентным.

Такое логическое следствие из биографии Макиавелли (место и время его рождения относительно геополитической ситуации), его трудов «произрастающих» напрямую из его сложившегося мировоззрения сообразного его времени и его родине – дает нам основание полагать, что последующее выведение макиавеллистической теории и понятия макиавеллизма из сложившейся «предпосылки» изначальной типизации, следуя политической аналитики в работах Макиавелли, является рождением из меньшего – большего. То есть аналитика биографии и трудов Н. Макиавелли позволяет определить «ядроего политической теории, из которого есть возможность вывести действительно рациональную позитивистскую теорию политического развития, которая способна не только на анализ одного государства, одной эпохи (Флорентийской республики), но анализ всякого европейского государства, не важно в какую эпоху произошло его становление, с любой «точки опоры» становится возможным выведение его базиса, определение его типа, а следовательно и становится возможным прогнозирование последующей эволюции его государственности. Упор делается на то, что исследовательское препарирование и практика прогнозирования по теории целесообразна именно для европейского государства, так как сама теория макиавеллизма порождена разумом человека европейского типа мышления.

Возвращаясь к аналитике трактата «Государь», можно также указать на то, что его содержание еще и успокаивает народ своим конечным призывом – «Страна будет объединена. Народ, ты будешь жить в Республике. Любой деспот падёт, как и все несправедливое. Что не сделаешь ты, то сделает Фортуна и Случай, что не сделает природа жизни, то сделаешь ты» -   в этом мы видим некую правду социалистов XX века, которые разглядели в Никколо прокоммуниста, но это всего лишь прямое следствие влияния республиканской родины на политолога эпохи Возрождения. И в этом мы видим истинную противоречивость и более того решаемость загадки Макиавелли. Противоречивость сложившихся предположений заключается в следующем:

1. Макиавеллизм = Республиканизм?

или

2. Макиавеллизм = Монархизм?

Ключ к разгадке лежит в человечности макиавеллистической теории. В ее органичности и живости, потому как она произрастает из поведения, из действия человека/народа/государства. Следовательно, оба предположения являются верными и становятся консолидированными утверждениями срастающимися в единое понятие – макиавеллизм, будь то макиавеллизм республиканский или макиавеллизм монархический, и тот и другой не существуют полноценно по отдельности, и тот и другой произрастают из друг друга в разной степени выраженности относительно уникальности рассматриваемого государственного случая.

Вернемся к анализу личности самого Макиавелли, как «родителя» макиавеллизма. Кем он был? Близок к власти, но из народа, хотел его защитить. Не власть защитить, ни тирана, ни Медичи, но Республику. Зачем нужна армия, ополчение, на которое он так сетовал и родоначальником которого стал? Защитить его славный город, народ города-государства. Служил лишь миру и ради мира, гуманному объединенному развитию, что соответствует общим чаяниям гуманистов его эпохи.  Чего стоит его вариант разрешения спора между двумя синьорами – уничтожить обоих, так как примирение будет лишь временным, а изгнание не окончательным.[50]  Уничтожение всякой тирании, а точнее ее самоуничтожение и падение, как очевидные его мысли, которые мы можем найти в донесениях Синьории.

Всякую тираническую власть он воспринимал, как временную и ту, что обречена на погибель, всякий народ как силу и то, что способно рождать великих людей, которые, как и он сам готовы служить отечеству не ради денег, но ради его прославления, ради мира, ради красоты, ради культуры, ради его мощи в его справедливости, в его естественном процессе политического развития и возможной переориентации в процессе своего становления и эволюции государственности. Подобные выводы отрицают общепринятую установку понимания макиавеллизма, как аморализма, напротив макиавеллизму присуще все качества морали и также ее отсутствие. Ведь само отсутствие морали – аморальность, есть всего лишь иное состояние в противовес моральности.

Понятие «справедливости»  по Макиавелли, также следует понимать именно из самого Макиавелли и типа его мышления - как понятие отрефлексированного им по изучению римских историков, исторических трактатов, античности, юридических наук. То есть он понимал и принимал тяжелую структуру взаимоотношений иерархии власти, аппарата контроля и регулирования над простым народом, а при наличии такого контроля «справедливость» несколько иная – следовательно [Республика] Макиавелли далеко не утопическое идеальное восприятие данного режима, как полноценная «власть народа». Народ не идеален, не всякий народ может себя контролировать и защищать и быть честным - «люди не смеют быть ни добрыми, ни злыми до конца» - его цитата. Но понимал он и то (и жил он тем), что высшее стремление всякого - стремление к свободе, к единению, к величию своего края и себя как часть народа, а значит самого народа. О народном сознании еще можно добавить то, что сознание нескольких народов в определенных границах ментально  едино - его эта идея объединения народа, пронесенная через время раскрыта будет тогда, как осознание «прозревшего» народа и кокнкретных личностей будет готово к осознанию и разрешению подобной задачи. (Эволюция народного макиавеллизма в становлении «образа Италии» как общей государственности придет в эпохе Рисорджименто, когда эволюция государственности «образа государства» Италии подойдет в линейном понимании развития к этапу своего полного становления – объединения). Задача будет решена в последующее время нового Возрождения, при осознании нужности постановки цели (объединения), затем ее достижение – что  раскрывает, помогает понять внутренний смысл трактата, в котором ставится во главу угла, утверждение, что цель всякого государства из «образа единой страны» в условиях складывания единой схожей ментальности нескольких народов придти к становлению общей государственности в своем развитии, что и есть - объединение государства.

Если же упустить знание о «Государе», как о саркастическом произведении, полным ловушек и обратить внимание на советы тирану/монарху, которому предстоит объединить государство, о казне, о наемном войске, о доверии и недоверии, то тут же напрашивается логическое видение подтекста: «смотри как ты один ничтожен, какие уловки и ум нужны чтобы сохранить полученную тобой власть, рано или поздно ты ее потеряешь и придут новые люди (наделенные virtu-доблестью) и будет их несколько и будет это республика». У Никколо Макиавелли это звучит следующим образом: «нет людей, которые умели бы к этому приспособиться (переменам времени и обстоятельств), как бы они не были благоразумны».[51] Что еще раз указывает нам на то, что изначальный «макиавеллизм», стоит рассматривать как первый политический анализ определенной системы государственности и прогнозирование ее эволюции  – работы и труды Макиавелли  = первейший политический анализ одной государственности (Флоренции) с прогнозированием возможного становления итальянской государственности. И такой алгоритм исследования политического развития мы берем за основу  при рассмотрении государственности стран Европы где наглядно обратим внимание на жизнеспособность, полезность, практичность и продуктивность рассмотрения истории через призму макиавеллизма.