При Вильгельме II Германия проиграла Первую Мировую войну, проиграла так сильно, что вскоре мир заплатил сполна за обиды государства вечно жаждущего справедливости Второй Мировой войной, где снова стояли все те же цели (имеется в виду цели «бессознательно» проистекающие из германской государственности) и вновь они не были достигнуты. Доктрина государства под названием – Жизненное пространство, не есть сама суть. Ошибочно считать эти интервенционные цели Германии как первостепенные, они – производное, от уже обозначенной главной цели – Объединение Германии как национального государства. Но, как однажды заявил генерал Хельмут Мольтке Бисмарку: «Политическая составляющая заслуживает внимания только до тех пор, пока не начинает требовать от войны чего-то невозможного».[86]
Адольф Гитлер – типичный макиавеллист-манипулятор, при котором актуализаторами следует считать несколько ведущих личностей из генералитета – Эрих фон Манштейн (теория), Хайнц Вильгельм Гудериан (практика) – последователи Клаузефица и Шлиффена, те выдающиеся личности, которыми двигал патриотизм не разрушающий, но продуктивный свойственный и следующий из внутренней сущности макиавеллизма Германии – жажда объединения германского государства. Не благодаря Гитлеру, но благодаря превосходным генералам таковое, действительно справедливое объединение стало возможным, отсюда удачи в операциях – в Чехии, в Польше, во Франции, когда государство забирало по определению свои территории или устанавливало свой протекторат там, где следовало исходя из благожелательной стратегической политики такового объединенного национального государства. (Исходя из вышеизложенной поставленной гипотезы относительно преемственности государственного образа СРИ) Просчет и ошибка была уже не на актуализаторах, которые всегда по определению ведомы доблестной virtu и благочестивыми целями (*если мы обратимся к 1 главе данной работы, то найдем подтверждение, тому, что субъекты относящиеся к структуре [Г] – Государя, следуя теории Н. Макиавелли, всегда являются инструментом для реализации цели государства «бессознательно» и «сознательно» для личной выгоды, которая может/или не может (в зависимости от типа субъекта, как макиавеллиста – актуализатор/манипулятор) совпадать с целью проистекающей из макиавеллизма государственного. При этом в зависимости от степени совпадения возможен и сам удачный исход применения и подобности такого [Г] к такому государству). Ошибка как раз в политической доктрине отошедшей от своей внутренней справедливой сущности, когда речь о создании Германского государства, переросла в идеологию Германского империализма противоречащего поставленной цели. Империя никогда не может быть националистической, это противно ее воле, как противно воле всякое паразитирование одного над другим. Интервенционистская политика Германии переросла тот положенный рубеж, которого было бы довольно для завершения поставленной изначально «бессознательной» коалиционной цели. И в данном случае расстановка ролей и иерархии в обозначенном [Г] сыграло первостепенное значение. Как было сказано выше инструментами в реализации цели государства являются макиавеллисты типа актуализаторов, в случае с III Германской империей, когда она была к завершению объединения Германии как преемника СРИ близка как никогда, были Эрих фон Манштейн и Хайнц Вильгельм Гудериан. Что первый, что второй прекрасно понимали губительность восточной кампании для государства. Не зря было также указано ранее на то, что их можно считать приемниками Клаузевица и Шлиффена, которые рассматривали возможность удачного исхода лишь при использовании тактики Blitzkrieg. Но восточная территория, на которую посягала III империя не входила в ореол возможной преемственной государственности объединенной Германии. В виду занятого места в иерархии [Г], при наличии сильного «сознательного» манипулятора (Адольфа Гитлера) движимого целью распространения германской гегемонии в сверхмасштабах противоречащих внутренней сущности государства. Получается, что введенное Гитлером в абсолют «сверхобъединение» было нечто вроде сверхкомпенсации за прошлую недостаточность так называемого «жизненного пространства», и тогда его фраза на выступлении в Мюнхене 9 ноября 1934 года стала пророческой: «Клаузевиц пишет, что возрождение все еще возможно после героического краха… Но если надо, всегда лучше ужасный конец, чем ужас без конца».[87]
Роль актуализаторов в данном случае сводится к инструментальной - исполнительной и пока они были используемы в соответствии с «бессознательной» целью германской государственности, протекающий сценарий политики был успешным. При этом сами актуализаторы полностью осознавали сложившуюся ситуацию «сверхмасштабов» германской политики, в которую они были вовлечены и заложниками которой стали. В своих воспоминаниях Хайнц Гудериан описывает свой разговор с Гитлером после удачи в польской кампании: «…к концу трапезы он спросил меня напрямую: «Я хочу знать, как отреагировали армия и народ на пакт с русскими». Все, что я смог ответить, - это что солдаты вздохнули с облегчением, услышав о его подписании в конце августа. Мы почувствовали свою спину прикрытой и были счастливы знать, что нам не угрожает война на два фронта, которой мы так боялись и которая послужила причиной нашего долгосрочного бездействия во время предыдущей мировой войны. Гитлер посмотрел на меня с изумлением, и было видно, что мой ответ его не удовлетворил.»[88]
Далее следуя воспоминаниям ведущего актуализатора в реализации цели государства можно увидеть смену его позиции в отношении возможности исполнения своей роли в выполнении тех задач, что ставила перед ним политика и оправданности связанных с этим рисков: «Как-то раз в ноябре меня пригласил к себе Манштейн и поделился своими идеями. Его план включал в себя мощный танковый бросок через юг Бельгии и Люксембург к Седану, прорыв линии Мажино на этом участке, что помогло бы в свою очередь прорвать французский фронт. Манштейн попросил меня оценить его план с точки зрения эксперта-танкиста. Тщательно изучив карты и вспомнив местность по своему опыту в Первой мировой, я подтвердил, что план Манштейна вполне реализуем.»[89] Совсем иначе Хайнц Вильгельм описывает свои возможности и свое отношение к предстоящей кампании на Востоке: «Теперь, когда я стал одним из посвященных, мне оставалось только надеяться, что нападение на Советский Союз Гитлер планирует не всерьез(…) достигнутые нами в последнее время успехи, в особенности та скорость, с которой мы одержали победу на Западе, одурманили наших верховных командующих, да так, что они вообще забыли слово «невозможно».[90]
В итоге Германская Империя была разрушена во второй раз и проделав путь с 1870-ых по 1941-ый семимильными шагами к завершению объединения, за последующие 4 года, наконец достигнувшая своего Германская Империя была разрушена и проделала унизительный путь «домой» не просто в прежние границы, а была разрушена полностью. Потому следующий этап объединения Германии (1980-1990) и печальный и радостный одновременно, государство уже возможно никогда не вернется в границы 1870-го года, но оно хотя бы приобрело обозначенную целостность и вернулось в границы более менее приемлемые германскому государству.
В преамбуле Основного закона ФРГ (1949 г.) говорилось о временном государственном устройстве для «немецкого народа», причем также от имени тех «немцев», которые не могли в нем участвовать (ГДР). 12 сентября 1990 г. в Москве был подписан договор по формуле «два плюс четыре» (ФРГ, ГДР+Франция, СССР, Великобритания, США), в котором признавалось право немцев на самоопределение. Но основным итогом стало признание того, что существующие внешние границы ФРГ и ГДР являются окончательными внешними границами новой Федеративной Республики Германии, которая не имеет в будущем и не будет выдвигать никаких территориальных претензий (ст.1).[91] Впервые в истории Германии немецкое национальное государство имеет четкие границы, закрепленные искусственно «извне» странами-победительницами. Узаконенный запрет на территориальные претензии Германии, республиканская форма правления, различия по всем сферам в двух объединенных частях «запада и востока» возвращает Германию к проблемам Германского союза 1815 года, но выводит Германию на новый уровень, будто перечеркивая всю ее империалистическую историю. В сложившейся исторической данности теперь национальное объединение Германии редуцируется до внутренней политики своего государства, а именно – ставит перед собой задачи поэтапной интеграции Востока и Запада. Но возвращаясь к истории Германского союза 1815 года и последовавшей затем эволюции, можно сказать, что имея неизменный базис и цель германской государственности, вышеуказанная переориентация объединения является перманентной, а это не исключает возможности (на идеальном уровне макиавеллизма государства) возвращения к своей идеальной цели по достижению перманентных установок интеграции. Вопрос лишь в том, насколько сохранным останется базис государственности в процессе политического развития Германии протекающего политического этапа. С учетом проводимой политики после 1945-го года мы можем наблюдать насильственные назидательные действия производимые над базисом германской государственности.
Томас Манн 4 мая 1945 г. записал в своем дневнике, что «стоило бы уничтожить около миллиона», правда тут же добавил, что вряд ли возможно «казнить миллион человек, не перенимая методы нацистов» - речь идет о радикальной идее чистки, за которой стояло представление, будто для нового начала нет иного пути кроме решительной и кровавой расправы с лицами, ответственными за нацистскую диктатуру. [92] Здесь идет речь о смене народного макиавеллизма, при том указанная смена имеет утопический жестокий характер – истребление.
В 1950-ые годы преодоление прошлого отмечено действенной стратегией. Нацистские преступники, активные приверженцы господства национал-социализма интегрируются в новую демократию путем амнистии и амнезии, но в то же время молодая германская демократия в своей политике и самоидентификации проводит четкую грань между собой и национал-социализмом.[93] Подобное изменение политического самосознания и дистанциирование современной Германии от националистического прошлого продолжается вплоть до объединения 1990 года и далее выходит на новый «закрепляющий» уровень, на котором национал-социалистическое прошлое – лишь мертвый пласт истории с извлеченными из него уроками для конкретного государства.
Но вышеописанное искусственное изменение идеальной установки базиса германской государственности основанной на националистической гегемонии работает с сознательным восприятием макиавеллизма народного, но с его бессознательным началом, которое остается живо и продуктивно, чья эволюция проходит по собственному бессознательному сценарию подобные махинации так просто не проходят.
Одним из ярких примеров продолжающейся бессознательный борьбы является послевоенное эссе Хайнца Вильгельма Гудериана 1950 года, в котором он пишет следующее: «На моральное состояние западногерманского населения оказывают влияние массы людей, изгнанных из родных мест и устремляющихся в районы, и без того весьма густо населенные. В 1945-1946 гг. 18 миллионов человек были изгнаны из своих жилищ, лишились своего имущества, подверглись избиениям и были посажены в тюрьмы только потому, что они – германцы. Шесть миллионов этих несчастных , ни в чем неповинных людей погибли, а 12 миллионов добрались до Западногерманской федеративной республики и умножили там число безработных и бесправных. (…) На моральное состояние западногерманского населения оказывают влияние также результаты денацификации и «перевоспитания», чем особо ретиво занимаются американцы. То и другое закончилось очевидным провалом (отметим, что такое положение вещей относится на момент 1945-50-ых) В результате значительно возросло число лиц, лишенных прав. Эти мероприятия привели к тому, что ценные слои населения стали жертвами клеветы и были исключены из общественной жизни.»[94] Так генерал-полковник Гудериан описывает первый, мощный удар по базису германской государственности – уничтожение желания продолжения борьбы, сведения права голоса бывший народной (национальной) элиты к нулю. В последующем изложении мы увидим то главное, что на тот момент еще являлось неуничтожимым, подтверждение живости бессознательного идеального германского макиавеллизма в ее актуализаторах: «Единство в Западногерманской федеральной республике, сплоченность на этом маленьком остатке Германии – вот к чему должны стремится все слои населения этого зависимого государства, созданного по приказу бывших врагов. Кроме того, мы требуем единства с нашими братьями в советской зоне оккупации Германии, в целях воссоединения единого государства. Мы требуем единства с районами нашей страны, расположенными к востоку от линии Одер – Найссе, незаконно переданными в руки польской администрации, и заселения их германцами. Не может быть мирного договора, который не обеспечивал бы это воссоединение. Возвращение восточных областей уменьшит перенаселенность Западной Германии. (…) Такое же требование должно быть выдвинуто и в отношении других территорий, ранее населенных германцами, особенно в отношении Судетов.»[95]
Эссе пронизано патриотичным призывом, где Германии как участнику международных отношений в центре Европы отводится главная роль: «Равноправие всех участников во всех отношениях остается альфой и омегой европейской политики. В противном случае Европа, как независимая сила, должна вообще исчезнуть».[96]
Однако выход подобных теорий и поднятие вопроса о Германии, как о сердце Европы, чья жизнедеятельность все равно всегда будет проистекать дальше установленных и обозначенных границ государства тоже не остается без внимания тех, кто желает изменить сценарий развития германской государственности. Тех, кто использует благородные патриотичные стремления актуализаторов прошлого в своих целях – в итоге одна категория таких продуктивных предложений глушится, другая направляется в нужное русло и впредь интерпретируется в границах новой поставленной «извне» идеологии.
В XXI веке переориентацию можно считать успешно проводимой. В силу миграционной политики, демографического климата, мы можем наблюдать тотальную смену изначального базиса германской государственности и проследить интегрирование его (как филиал, находящийся под манипуляцией англо-американской системы) в большую систему (ЕС) основанную на идеократическом подчинении поставленных установок толерантности и глобализации, как основы экономического и социального благополучия.
Из проделанного анализа, можно также проследить следующие решающие геополитические изменения в истории становления и наполняемости макиавеллизма германской государственности:
1) Германская империя (1871 г), как «объединенное» государственное образование сложилось при доминировании Пруссии, которая и стала центром империи, поглотив королевство. Этот момент следует отметить как факт наполнения идеального макиавеллизма германской имперской государственности прусской государственностью. То есть Германская империя с центром в Пруссии стала приемником идеального макиавеллизма этого некогда суверенного королевства, которое не входило в состав Священной Римской империи германской нации, следовательно у нее были свои национальные целевые установки, отсюда историческая преемственность коалиционного состояния борьбы против коалиций по всем направлениям. (Семилетняя война 1756-1763). Такую преемственность можно также считать становления макиавеллизма прусской государственности ядром германской государственности с ее ключевой внутрисущностной целью, берущей свое начало в становлении, как государства самой Пруссии, а именно: колониальные приобретения и династические приобретения[97]. Такое положение можно обозначить, как восточная ориентация политики германской государственности.
Бисмарк отмечал в своих «Воспоминаниях»: «Никогда…я не сомневался в том, что ключ к германской политике находится в руках государей и династий (…) Гордиев узел наших германских взаимоотношений… можно разрубить только силой оружия; дело заключается в том, чтобы склонить прусского короля, сознательно или бессознательно, а тем самым прусское войско, к служению национальному делу, независимо от того, что рассматривалось при этом в качестве основной задачи: руководящая роль Пруссии, с борусской точки зрения, или же вопрос об объединении Германии с точки зрения национальной. Обе цели покрывали друг друга…Династии всегда оказывались сильнее прессы и парламентов… немецкий патриотизм для своего деятельного и энергичного проявления нуждается, как правило, в посредствующем звене в виде чувства приверженности к династии…»[98]
2) Но! Германская империя не состояла только лишь из прусских земель и Северо-Германского Союза, она включила в себя и южно-германские земли, которые исторически принадлежали подданству СРИ, и даже без вхождения Австрии (которая являлась династическим центром СРИ) в состав Германской империи, эти земли «бессознательно» являются носителями бывший имперской государственности с целеустановками идеального макиавеллизма СРИ.
3) Следовательно сложенный идеальный макиавеллизм Германской империи сочетал в себе две доминанты: восток и запад; желание национальной и территориальной гегемонии.
4) В таком случае, неудачи (помимо прочих обстоятельств) и развязывание Первой мировой войны, исходя из понимания идеального макиавеллизма государства, для Германской империи исходили из доминирования положительной восточной целеустановки состоящей в противоречии сильной преемственностью западной целеустановки входящей в общее содержимое идеального макиавеллизма «объеденной» Германии.
5) В противоречие с видимой, внешней историей вступают последующие выводы: при несостоятельной Веймарской республике и III Германской империи при наличии столицы в Берлине происходит затухание, а затем и полное отмирание, как основного элемента идеального макиавеллизма германской государственности - прусской государственности. Ее целеустановки национального справедливого (позитивного) объединения государства уходят на второй план в связи со сменой иерархии в [Г], что особенно важно для государства открытого типа с базисом личностного макиавеллизма. Утрачивает свою ведущую роль прусская династия, и единственным носителем играющим актуализаторскую роль, прусской государственной целеустановки остается прусский генералитет.
Обратим внимание на то, что Адольф Гитлер по рождению австриец, в процессе своей политической карьеры желал отгородить себя от влияния прусского генералитета. Несмотря на то, что его «главной картой» была нация, он является представителем западной наследуемой целеустановки имперской (территориальной) гегемонии западной части Германии.
6) После Второй Мировой войны ведущие позиции в границах германского государства ФРГ принадлежат западной части, а следовательно и общий идеальный макиавеллизм германской государственности в своей эволюции остался полноправным приемником лишь западной государственности, и полностью утратил остатки прусского макиавеллизма. Такая итоговая переориентация и позволяет делать определенные прогнозы последующего политического развития Германии, которые были кратко определены ранее в определении места ФРГ в политике XXI века.
Органичный вывод по идеальному макиавеллизму Германии: это опасный сценарий политического развития государства открытой системы. На протяжении истории Германии при ее анализе, ярко прослеживается роль базиса – личностного макиавеллизма в достижении цели страны и в процессе ее политической эволюции. При главенствующей роли актуализатора (типа Бисмарка) государство следовало заданной цели положительным сценарием, при переходе власти к макиавеллисту типа манипуляторов (Гитлеру), политическая доктрина принимала сверхмасштабы и имела разрушительный характер откидывающий историю развития германской государственности на почти 1,5 века назад.