2. Замкнутые государственные системы изначально несут в себе естественное или искусственное стремление к макиавеллизму народному, из которого проистекает внутренняя слабость в силу «гуляющей системы», отсутствия центра, следовательно отсутствия общей доктрины в отношении внешней политики. Такие государства становятся подвержены манипуляции извне, как в отношении их внутренней политики, так в отношении их роли во внешней политике.
3. И открытые и замкнутые системы похожи друг на друга лишь в общих закономерностях проистекающих из частного – закономерностей человеческой психологии и предрасположенностей.
В силу различий культуры, отношении к религии, значимости национальной идентичности и традиционной преемственности – различны и сами системы, но выведенные 1 и 2 совокупности систем обладают определенным неизменным ключевым базисом в перевесе. 1 – макиавеллизм личностный; 2 – макиавеллизм народный.
4. И открытые и закрытые системы на протяжении истории обязательно меняют политическую ориентацию и государственную предрасположенность к тому или иному укладу (республиканскому или монархическому), но суть при наличии и республики и монархии остается проистекающей из базиса. В таком случае Республика открытой системы – это выделение ключевой фигуры (пример Пауль фон Гинденбург – Веймарская республика), но Республика закрытой системы – это именно республика с властью немногих, но нескольких (Речь Посполитая – шляхетское братство). При этом Монархия Открытой системы – это монархия в истинном смысле (Германская Империя – Вильгельм II), где власть монарха ( в данном примере – императора) является законом в отношении всего. Но Монархия закрытой системы – это все та же «гуляющая» республиканская форма, при минимальном значении центральной фигуры. (Речь Посполитая – Карл Валуа и «кардинальные права» в отношении шляхты).
Помимо общих закономерностей четырех рассматриваемых государств, анализируя определенные этапы отражающие их характер основного базиса, можно исходя из частностей доказать наличие выявленного выше базиса каждого государства и выявить цель существования страны (как образа государства до объединения и как государства после объединения) следуя идеальному государственному макиавеллизму.
Идеальный макиавеллизм Италии
В исследовании истории Италии, было выявлено два взаимосвязанных периода развития сначала образа государства, затем самого государства, которые и являются отражающими характер существующей страны до объединения и после объединения, то есть из частностей было подтверждено обще-выявленное. Речь идет о Ринасчименто и Рисорджименто, по завершении последнего процесса произошло объединение Итальянского государства, с установленным центром и наличием единой доктрины. Цель политического развития государства проистекающая из базиса была достигнута. Базис – личностный макиавеллизм (Виктор Эммануил II как актуализатор и Каммило Кавур как манипулятор), целью которого всегда является - установление власти и ее распространение из установленного центра, то есть (что логично) распространение своей воли – определенной доктрины в связи с политическими и экономическими соображениями как в отношении выгоды самого макиавеллиста (или данного гармоничного двуумвирата), так в отношении и всей подвластной ему территории с наличествующим населением. (таковое возможно если макиавеллист пришедшей к власти является именно актуализатором, то есть является способным к продуктивной общеполезной доктрине сочетающейся с индивидуалистическими потребностями, где первое превалирует над вторым, а не наоборот). Что можно и наблюдать в дальнейшем политическом развитии Италии – государство объединено, теперь его цель – лучшее развитие внутреннее, сочетаемое с внешним (так как система открытая). То есть при достижении основной политической цели, происходит переориентация на цели экономические.
Органичный вывод по идеальному макиавеллизму Италии: это благоприятный сценарий политического развития государства открытой системы. Макиавеллизм данного государства следует определить как «сознательный» государственный. Если следовать концепции органичности и договоренности. В процессе объедения Италии выявлены все элементы присущие созданию единого государства и при наличии внешней угрозы, внутренней борьбы за власть, баланса личностного макиавеллизма и макиавеллизма народного, что в итоге само объединение стало фактом органичного следствия обстоятельств и волевого изъявления.
Далее на примерах ранее указанных, при выявлении частного будет попытка доказать выявленный базис с конкретным определением. То есть мы попытаемся доказать положенные гипотезы относительно идеального макиавеллизма государств, в каждом отдельном случае становления государственности:
Германия: государство открытой системы; базис - макиавеллизм личностный; идеальный государственный макиавеллизм как «бессознательный» коалиционный.
Польша: государство закрытой системы; базис – макиавеллизм народный; идеальный государственный макиавеллизм как «бессознательно-сознательный» анархичный.
Швейцария: государство закрытой системы; базис – макиавеллизм народный; идеальный государственный макиавеллизм как «сознательный» конфедеративный
2.2. Германия (XIX-XX вв.) – макиавеллизм (бессознательный) коалиции.
Для доказательства определенного базиса и указанного идеального государственного макиавеллизма данного государства, следуя заданной логике исследования нужно выявить частное характерезующее базис.
Как и в Италии, частным характерезующим базис государства является личностный макиавеллизм, благодаря которому государство следует определенной цели. Цель та же – объединение государства. Таковое стало возможным в XIX веке, в силу выделения центра (Пруссии) и наличии такой личности действия как Отто фон Бисмарк. Первоначальная суть объединения государства – наличие внешней угрозы. Еще Фридрих Великий говорил о том, что немцы всегда «окружены разбойниками», Бисмарк говорил о «кошмарных снах о коалициях».[77] Как ни странно, но само объединение земель Германии в единую империю схоже с коалиционным объединением европейских держав. Но тем не менее это объединение трудно назвать общим волеизъявлением или объединением проистекающим из каких-либо братских традиций, его более всего следует отнести к объединению под обстоятельствами и по обстоятельствам, следовательно оно бессознательно. Почему же указывается на то, что идеальный макиавеллизм Германии – «бессознательный» коалиционный, ведь если мы говорим о таковом определении как об определении внутренней сути государства, а то есть то, что движет его политическим развитием, не может же оно быть коалиционным постоянно? Ведь любая коалиция при достижении цели меняет своей ориентир, а значит и сама видоизменяется и перестает существовать, то есть меняет свою суть.
В случае с германским государством речь идет не о перманентном объединении, а об объединении продолжительном. Если в Италии по объединению государства, произошла органичная смена переориентации, то в Германии факта окончательного достижения государства по его сущности не произошло. Так не случилось и при железном канцлере, когда объединение произошло по факту обозначения фигуры императора, его коронование и легитимация союза немецких земель, после определенных территориальных захватов (присоединение Эльзаса и Лотарингии, 1870), определенных, но не конечных. Ведь именно после прусских побед над Данией, Австрией и Францией германский национализм ярко разгорелся в 1870-ые годы, а Северо-Германский Союз вырос под предводительством Пруссии (к нему быстро присоединились Вюртемберг и Бавария).[78] Можно ли обозначить такой союз земель как коалицию? Вполне.
В таком случае следует обратить внимание на то, что Германская империя выросла именно из Северо-Германского союза 1866 года, ни из Рейнского союза (1806 г.), ни из объединения северных германских государств вошедших в Шестую коалицию (1810-ых г.), ни даже из Германского союза (1815 года). Понимание данного акцентирования приводит к доказательству поставленной гипотезы о сути объединения Германии и продолжение достижения заданного германским образом национального государства, как долгосрочной перспективы в условиях внутреннего состава, как коалиции. (Из данного следствия вытекает следующая гипотеза о германской государственности – образ единого Германского государства к которому стремится в своем достижении по объединению «германская нация» это есть образ распавшейся в 1806 году Священной Римской империи; т.е. идеальный коалиционный «бессознательный» макиавеллизм германского государства не редуцирует себя до определенных границ образа государства сложившихся в договорном союзе 1815 года, но напротив в самосознании расширяет себя до границ СРИ и германская государственность является прямым приемником образа государства Священной Римской империи, потому всякое последующее объединение германских земель не будет считаться завершенным процессом, пока не достигнет наследственного образа распавшейся империи).
Итак, мы обращаем внимание на союзы между германскими землями до объединения, при анализе их сущности выводится доказательство вышеизложенного.
В 1806 году в условиях распространения «наполеоновской политики» распадается Священная Римская империя. Шестнадцать южно- и западно-немецких княжеств подписали в Париже соглашение об образовании Рейнского союза выступавшего на стороне политики Наполеона. По другую сторону «баррикад» находился союз северных государств - Пруссия поддерживаемая Саксонией, Брауншвейгом и Веймаром; который объявил Франции войну. После краха Наполеона в 1813 году Рейнский союз распался, распался и (пусть не формальный) союз северных государств. Оба союза можно рассматривать, как союзы коалиционные, но ни тот, ни другой не могли быть основой германской государственности. Рейнский союз был коалицией прежде всего за чужие интересы (Наполеон), союз Пруссии был коалицией оборонной против чужого политического и военного натиска. Война германской коалиции южной за чужие интересы, оборонительно-освободительная война германской коалиции северной не являются коалициями выражающими германский экспансионизм с целью общей государственности.
Германский союз 1815 года был попыткой объединения германских земель, но не лег в его основу. Почему? Союз состоял из 41 суверенного государства (включая четыре вольных города), которые объединились на Венском конгрессе с целью обеспечения внутренней и внешней безопасности Германии и сохранения независимости отдельных германских государств (параграф 2 Союзного акта). Существование союза черпало свою силу прежде всего из оборонной функции, а не в активной, позитивно ориентированной и интеграционной политике.[79] (Эволюцию осознанности данного союза в исторической перспективе мы увидим по объединению ФРГ и ГДР в конце XX века, где понятия север и юг Германии будут заменены востоком и западом, а процесс объединения страны будет переориентирован на внутреннюю интеграцию между двумя частями созданного единого государства.) Таким образом, Германский союз 1815 года вновь не представляет собой основу для объеденной Германии, это союз политической договоренности, который не нес собой целью национального единения с общей доктриной.
Непосредственным поводом к слому устоявшихся структур стали события в Дании в 1863-1864 гг. После восшествия на престол нового короля Дания снова обратилась к своей давней цели – присоединить герцогство Шлезвиг, «навечно» связанное с Гольштейном, но не входящее в Германский союз. Это вызвало огромное возмущение среди национал-патриотической общественности Германии. Бисмарк использовал эту ситуацию в своих целях: в 1864 году, он втянул Австрию в войну с Данией, разумеется на стороне Пруссии. [80](Здесь мы видим первую явную консолидацию интересов Юга и Севера Германии, основой которой является принадлежность территории к общенациональному объединению). Война быстро завершилась победой Германии, и Австрия получила в свое правление Гольштейн, тогда как Шлезвиг отошел к Пруссии. Окончательный германский дуализм был разрешен в 1866 году победой Пруссии близ Градец-Кралове (при Садове). Это, а также последующее создание Северогерманского союза – своеобразного прусско-северогерманского государства, отдаленного от южной Германии майнской линией, - заложило основу для создания «малогерманской» империи в 1871 году.
В условиях франко-прусской войны 1870 г., в Германии вступил в силу договор с южногерманскими землями и они вновь вступили в войну на стороне Пруссии. На волне народного энтузиазма, силами объединенной армии 1 сентября 1870 года удалось одержать победу под Седаном и взять в плен Наполеона III.[81]
Так, при анализе германских союзов предшествующих событиям 1871 года, мы можем говорить о том, что в основе германской государственности лежит цель именно национального объединения в границах наследственной преемственности от Священной Римской империи и консолидация германских земель стала возможной только при наличии поставленных целей распространения германской национальной гегемонии на территориях исторически принадлежащих СРИ.
В январе 1871 года король Вильгельм, ранее являвшийся президентом Северо-Германского Союза, получил в Версале титул императора. Король выразил желание оставаться истинным немцем, и заявил о важности отдельных германских государств и продолжении династий, составлявших Германскую Империю. Как новый прусский канцлер, Бисмарк тоже получил важный титул. Можно представить этот процесс как церемониальную трансформацию Северо-Германского Союза в Империю.[82] И все-таки господствующее влияние Пруссии (ее король, премьер-министр и армия теперь являлись стержнем Германской Империи) не стало фактором завершившегося объединения государства. Это подтверждается независимыми правительствами и армиями, которые продолжали существовать в двадцати других германских государствах. Тем более, что цели коалиции достигнуты не были, цели, которые в 1870-ые официально ставили перед собой национал-либералы. Бисмарк считал, что истинной целью их и представителей Прогрессивной партии было интервенционистское государство. Следовательно объединение Германии понималось не только и не сколько как союз германских земель при наличии центральной власти, а как создание Германской Империи национальной, то есть по сути объединение Германии представлялась скорее не политически, а национально, сращивание всех территорий, которые исторически принадлежат германскому подданству по национальному признаку или историческому патронату. (не без корыстных политических целей с выгодой в ресурсах и стратегических позициях) Отсюда вывод, что объединение Германии 1870-ых, это не то объединение, которое заложено как цель в политическом развитии государственного образования в целом.
Вильгельм II, выдвинувший новую государственную доктрину Германии, желающий нового передела мира со справедливым исходом для Германской Империи, был продолжателем дела Бисмарка, а не его разрушителем или его приемником готовой объединенной, во всех смыслах, страны. Для самого Бисмарка новая Империя всегда была продолжающейся работой и никогда – нацией, отлитой в бронзе.[83] Но ни при Вильгельме II, ни при Адольфе Гитлере, ни тем более при последующем течении германской истории изначальная цель объединения не была достигнута.
Германия кайзера, несмотря на демонстрируемую военную мощь и экономическое могущество, оставалась неустойчивым образованием. Внутренние проблемы германского государства были скрыты за выставляемым напоказ национализмом и относительным милитаризмом. В этой ситуации многие современники надеялись, что война принесёт очищение и обеспечит немцам не только «место под солнцем», но и социальную гармонию и основу для национального единения внутри Германии.[84] Это доказывает поставленную гипотезу о «бессознательной» необходимости национальной экспансии для завершения объединения Германии. Образ германской государственности имеет в самосознании более широкие границы, нежели установленные законно границы Германской империи (1871 г). Отсюда возникает понятие и нужда в «Жизненном пространстве» (по Ф. Ратцелю - Lebensraum, по К. Хаусхоферу - «кровь и почва» (Blut und Boden), «власть и пространство» (Macht und Raum), «пространство и положение» (Raum und Lage), «нужда в пространстве», «большое пространство»), как государственной территории для нации, так и для ее ресурсного обеспечения.[85]