Таким образом, изменения в сельской социальной структуре, в системе занятости, трансформация коллективных хозяйств и их окончательное встраивание в рыночные отношения, развитие фермерского сектора представляют положительные тенденции в развитии российского села. Семьи с детьми-студентами, по сравнению с другими социальными группами, демонстрируют более успешные адаптивные практики, которые состоят в нахождении работы вне аграрного сектора с более высоким уровнем оплаты труда, чем в сельском хозяйстве, в достижении высокого статуса при работе в аграрном секторе (фермеры, ведущие специалисты), в активном использовании возможностей ЛПХ, важность которого в дальнейшем, по мере социально-экономического развития села, должна постепенно уменьшаться.
5. Наемный труд в фермерских хозяйствах России начала XXI века как фактор эволюции сельского социума
Исследование наёмного труда позволяет обнаружить и подробно проследить новые векторы в эволюции сельского социума. Сегодня большая часть исследований, направленных на изучение производственных отношений в крестьянских (фермерских) хозяйствах, ограничивает их только «полем» производственной деятельности хозяйств, практически не связанной с сельским социумом.
Формальное образование фермерских хозяйств в начале 1990-х годов в России не было обусловлено законами рынка, поэтому им потребовался достаточно длительный и тяжелый временной период для формирования работающего экономического механизма в условиях новой парадигмы. Фермерское движение в России разворачивалось в условиях, когда все сельскохозяйственные «удобные» земли еще принадлежали колхозам и совхозам. Поэтому фермерам, как правило, выделялись земли из Государственного земельного фонда, расположенные на сложных рельефах, на окраинах административных районов, вдалеке от населенных пунктов. Это были либо заброшенные, либо неудобные для ведения сельского хозяйства земли, в лучшем случае крупные хозяйства использовали их для выпаса скота.
Вот как эту ситуацию описывал наш респондент-фермер, работающий в настоящее время на арендованной у пайщиков земле: «Сейчас у меня своей земли нет. Всю землю, а это 320 га, я арендую у пайщиков. У меня было своей земли 164 га. Я выходил из Госфонда, поэтому мне дали госфондовские земли на границе Ершовского и Марксовского районов, а это от Мокроуса (местожительства респондента - прим. интервьюера) 55 км. Всем нам, фермерам, тогда, в 93-ем году, давали там земли и еще, где Борисоглебовка и Старая Краснянка, тоже приблизительно 47-50 км. Так далеко только и давали. А здесь нам не давали, поскольку тогда имущественные паи еще только начинали выделять, да и то - на бумаге. А это же «тысяча и одна ночь». Все же директора совхозов сразу сообразили, что сейчас движение земли начнется. Они сразу все земельные дела стали воспринимать «в штыки» и ничего никому не давали и никого никуда не пускали. Она, в принципе, эта земля, в большинстве своём, до сих пор документально нигде не оформлена, потому что свидетельства выдали, а в натуральном виде её не выделили. А раз межевание не провели, у нас везде происходит самовольный захват земли, потому что никто не знает, где его земля. Это всё очень хитро сделано. Люди бросают землю и уезжают, поскольку они её не могут продать, да её никто и не купит». (Федоровский район, Саратовская область, август 2006 года)
Дальнейший «земельный передел» проходил уже без участия большинства фермеров, которые были вынуждены разворачивать свое производство на отдаленных и неудобных для ведения сельского хозяйства землях. Фактически фермерские хозяйства оказались вне пространственно-временных границ «революционных» изменений внутренней структуры сельского социума. Но даже эти трудности не остановили фермеров, и многие из них были вынуждены в течение нескольких последующих лет проработать на этих землях, добиваясь хороших результатов. «Когда нам выделяли земли для ведения крестьянского (фермерского) хозяйства, то по закону эта земля не должна изыматься из сельскохозяйственного оборота.
Эти земли были заброшенными, по ним, грубо говоря, волки бегали. Когда я приехал, по этим полям только совхозные овцы паслись. Первые годы урожаи были очень большие. Когда не было засухи, то озимка давала по 34 ц с гектара. В 98-ом году мы последний раз посадили на этих полях. К этому времени эта земля у меня уже была выделенная и вымеренная, и межевание было проведено, и столбики были поставлены между фермерскими полями, и карта у меня была… Но всё равно я её бросил, потому что там бесполезно вести хозяйство - точки нет, а технику туда гонять резона нет. Мне, чтобы съездить туда-обратно, надо 40 литров солярки. И технику гонять туда-сюда надо, а оставить её там нельзя. Несколько раз мы загоняли там на ночь трактор в овраг, там оврагов - «море», но можешь приехать утром, а трактора не будет. Приходилось иногда и ночевать там». (Федоровский район, Саратовская область, август 2006 года)
«Земельный передел» по раздаче земель крестьянским (фермерским) хозяйствам и земельных паёв бывшим колхозникам был своего рода «революционным» изменением отношений по поводу собственности, а это не могло не отразиться на социально-экономической структуре сельского социума. С позиций сегодняшнего дня уже можно сказать, что «революционный» характер этих изменений был вызван политическими причинами, поскольку не было экономических предпосылок для таких изменений. Это был своего рода «эксперимент» по апробации теории практического действия, который, однако, не был подготовлен не только экономически, но, что самое главное, - социально.
Таким образом, те, кто действительно хотели стать фермерами, сделали свой выбор раньше, до основного «земельного передела», и получили так называемую «свободную» землю. Большинство же сельчан отказалось от фермерства, показав тем самым, что не хочет менять status quo ad praesens Status quo ad praesens (лат.) - положение, существующее на сегодняшний день, не получив от государства определенных гарантий. Государство такие гарантии дало. Бывшие колхозники, получив на паи часть колхозного земельного «пирога», совершенно не представляли, что делать с этим свалившимся на них «богатством». При этом, часть бывших колхозников, оказавшись во вновь образованных крупхозах, перестала получать заработную плату. Другая часть - вообще потеряла работу. Техники, навыков, да и желания для обработки земельных паёв бывшие колхозники не имели. Тем временем фермеры, в большинстве своём, были вынуждены забросить «свои» земли и «батрачить» на земельных паях бывших колхозников. В результате этой «бескровной революции» появилась «армия» потребителей, состоящая из бывшего крестьянства и постепенно превращающаяся в «армию» эксплуататоров, извлекающую выгоду из результатов «земельного передела». Активное меньшинство, фермеры, внутри сельского социума стало эксплуатироваться большинством, сделавшим свой пассивный выбор и превратившимся в собственников, диктующих свои условия меньшинству.
Однако активное меньшинство (фермеры) раньше пассивного большинства, состоящего из бывших работников колхозов и совхозов, поняло экономический и социальный смысл политической акции по раздаче земельных паёв в 90-х годах прошлого века. Вот что говорит по этому поводу один из наших респондентов-фермеров.
«И опять же наша политика с земельными паями. И кто это придумал эти земельные паи? Я не знаю! Это - дурдом! Возьмите сейчас любой колхоз, который развалился. Люди с паями. Что они могут с ними сделать? Например, бабушка-пенсионерка. Колхоз развалился. Кому он нужен её пай? Кому она может сдать этот пай в аренду? Фермеру? Я - фермер. И что я ей должен платить? Сейчас стоимость арендной платы 320 руб за га, это я плачу государству, плюс все эти налоги и плюс еще что-то надо бабушке этой дать. И что остается фермеру? Радость труда, кому она нужна?» (Абинский район, Краснодарский край, июнь 2004 года)
Подчиняясь логике бизнеса, фермеры стали выстраивать свои отношения с работниками на жестких принципах рыночной экономики, что не вписывалось в традиционную схему отношений внутри сельского социума. Возникающие таким образом социальные конфликты породили нестабильность внутри сельского социума. Фермеры были вынуждены или продавать хозяйство, или приспосабливаться к веками сложившимся устоям, или идти на конфронтацию, привлекая рабочую силу из других сельских, а иногда и городских или пригородных социумов.
Почему, на первый взгляд, логичная экономическая модель стала «пробуксовывать» в реальных условиях сельской России? Наше исследование показало, что она не учитывает и не может учесть сложных социальных и производственных взаимосвязей, возникающих в реальной деятельности фермерских хозяйств. Что же представляют собой эти взаимосвязи? Какие трудовые отношения складываются в процессе развёртывания новой социально-экономической парадигмы, каково их место и роль в новой системе? Чтобы ответить на поставленные вопросы, необходимо определить значение такой ключевой категории, как труд.
Экономический смысл дефиниции «наёмный труд» был раскрыт К. Марксом в работах «Экономические рукописи 1857-1861 гг.» и «Наёмный труд и капитал». В строго экономическом смысле, по словам К.Маркса, следует различать наемный труд и другие формы труда, например, свободных поденщиков и т.д. «Обмен денег как дохода, как всего лишь средства обращения, на живой труд никак не может превратить деньги в капитал, а следовательно, никак не может превратить труд в наемный труд в экономическом смысле» См.: Маркс К. Экономические рукописи 1857-1861 гг. Ч. 1. / К. Маркс. - М.: Политиздат, 1980. - С. 461..
Изучением социальных аспектов этого понятия занимался основоположник «гуманистического психоанализа» Э. Фромм. Он считал, что «для человека труд - это не только неизбежная необходимость… В процессе труда, т.е. в процессе формирования и изменения внешней природы, человек формирует и изменяет самого себя» Фромм Э. Здоровое общество. / Э. Фромм. - М.: АСТ: Транзиткнига, 2005. - С. 209.. Вместе с тем, в нашем отчужденном обществе, по его мнению, труд становится не самой по себе наполненной смыслом человеческой деятельностью, а средством для получения денег См.: Фромм Э. Здоровое общество. / Э. Фромм. - М.: АСТ: Транзиткнига, 2005. - С. 212..
Производственная деятельность работников в крестьянских хозяйствах первой четверти XX века в России с использованием метода трудопотребительского баланса была изучена основоположником теории крестьянского хозяйства Чаяновым А.В. Вопросы, связанные с изучением наемного труда и трудовых отношений в постсоветской России, поднимались в работах Гордона Л.А., Клопова Э.В., Кузьминова Я., Максимова Б.И., Ядова В.А. Изучению социологии труда посвятили свои работы Ромашов О.В., Тощенко Ж.Т., Данилин Г.Д., Маркович Д, Рузавина Е.И. Вопросы трансформации социально-трудовых отношений в аграрном секторе России рассматривают в своих работах Аргунеева О.Н., Панков Б., Никулин А.М., Великий П.П., Козлов М.П.
Например, разница в производственной деятельности работников в крестьянских хозяйствах была подмечена Чаяновым А.В.. По его мнению, у работников - членов крестьянской семьи и у сторонних работников наблюдается разное отношение к своей производственной деятельности в крестьянском хозяйстве, что, в свою очередь, влияет на производительность труда. Так, производительность труда сторонних работников ниже таковой работников - членов крестьянской семьи, а поскольку процесс сельскохозяйственного производства часто является совместной деятельностью, то работники с высокой производительностью труда вынуждены останавливать свою работу в ожидании отстающих. Исходя из анализа реальной ситуации и используя график трудопотребительского баланса, Чаянов доказал, что экономический эффект от привлечения сторонней рабочей силы значительно ниже ожидаемого См.: Чаянов А.В. К вопросу теории некапиталистических систем хозяйства / А.В. Чаянов / Крестьянское хозяйство: Избранные труды. - М.: Экономика. 1989. - С. 114-143..
В настоящее время российское общество находится на этапе своего экономического развития, когда возникают новые социально-экономические смыслы производственных отношений, складывающихся между работниками и фермерами. Эти смыслы еще недостаточно исследованы и изучены российской социологической и экономической наукой, несмотря на многообразие теоретико-методологических и прикладных наработок в этой области. Практически нет исследований, рассматривающих крестьянское (фермерское) хозяйство и возникающие в нём производственные отношения как неотъемлемую, органичную часть сельского социума, а не как атомарную единицу.
У выделенных нами категорий работников в крестьянских (фермерских) хозяйствах разные экономические цели обусловливают различное отношение этих категорий к своей производственной деятельности и в то же время формируют определенные общественные отношения между ними. Так, наемные работники совместно с владельцами фермерских хозяйств начинают и определяют производственный процесс, принимая в нем непосредственное участие. Цель их совместной деятельности - производство (или переработка) определенного количества и качества сельскохозяйственной продукции, являющейся меновой стоимостью, то есть деньгами. Их цель - производство денег. Достижение этой цели требует от этой категории работников высокой производительности труда, слаженности и согласованности совместных действий, а иногда и принятия в процессе производства неординарных решений.
Временные работники, заключившие трудовые договора с фермерами или нет, включая сезонных рабочих и членов семей фермеров, отнесены нами к категории работников, оказывающих временные услуги фермерским хозяйствам. Цель этой группы работников - выполнение определенной деятельности и получение заранее оговоренной суммы денег за выполненную работу. Эта категория работников не является акторами производственного процесса в фермерском хозяйстве, она не заинтересована в повышении производительности труда и его качестве. В то же время фермеры-работодатели не предъявляют высоких требований к качеству труда этой категории работников, поскольку нанимают их, как правило, на сезонную работу. В этой группе работников отмечается низкий уровень образования или вообще его отсутствие, невозможность или нежелание социальной адаптации к меняющимся условиям. Все это приводит не только к экономическим потерям со стороны фермеров от использования рабочей силы этой категории работников, но и приводит к негативным социальным последствиям для всего сельского социума. В данном случае отсутствует процесс, который Фромм называл формированием и изменением человека.
Причём все типы работников, не заключивших трудовые договора с фермерами, по Трудовому кодексу считаются не вступившими в трудовые отношения с работодателями, находятся вне «поля» трудового законодательства и, тем самым, лишаются государственных гарантий по обеспечению и защите своих трудовых прав "Трудовые отношения возникают между работником и работодателем на основании трудового договора, заключаемого ими в соответствии с настоящим Кодексом". См.: Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 декабря 2001 года № 197-ФЗ. Ч. I, раздел 1, гл. 2, ст. 16.. Большинство фермеров знакомо с трудовым законодательством, в отличие от значительного числа работников, и поэтому может «диктовать» свои условия труда этой группе работников, например, предлагая мизерную заработную плату или натуроплату за многочасовой труд.