Материал: Шумилин С.Ф. Актуальные проблемы уголовного процесса (досудебные стадии)

обеспечению режима секретности, утвержденной постановлением Правительства Российской Федерации от 5 января 2004 г. № 3-1, и с учетом того, что здание ОМВД является режимным объектом, в который посетителям запрещено вносить и пользоваться записывающей аппаратурой, участковый уполномоченный отказался принять от Р.Л. объяснение.

Р.Л. обжаловал действия участкового уполномоченного в суд первой инстанции, однако его жалоба была оставлена без удовлетворения. Принятое судом первой инстанции решение Р.Л. обжаловал в суд г. Севастополя.

Суд апелляционной инстанции рассмотрел жалобу и пришёл к следующим выводам.

Действия участкового уполномоченного следует признать незаконными, поскольку он не стал получать объяснение по фактически надуманным основаниям. При этом каких-либо объективных доказательств использования или попытки использования Р.Л. звукозаписывающей аппаратуры суду не предоставил, кроме заявления о подозрении.

Доводы о том, что административное здание отдела полиции является режимным объектом, судом не принимаются во внимание, поскольку это обстоятельство не может влиять на законные права и интересы заявителя.

Врезолютивной части апелляционного определения суд признал незаконными действия старшего участкового уполномоченного полиции ОМВД России по Ленинскому району г. Севастополя (…), связанные с отказом отобрать объ-

яснения у Р.Л., по ранее поданному заявлению и обязал устранить допущенное нарушение1.

Впоследнее время в литературе появились утверждения о том, что лица, от которых предполагается получить объяснение, за исключением подозреваемого, должны быть предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Для придания легитимности такому предупреждению предлагается за-

менить в ст. 307 УК РФ словосочетание «предварительное расследование» на «досудебное производство»2.

Вэтой связи возникает вопрос о том, что в практическом плане даст такая замена, поскольку в ч. 1 ст. 307 УК РФ названы такие субъекты преступления, как потерпевший, свидетель, эксперт, специалист и переводчик. В соответствии со ст. 144 УПК РФ на стадии возбуждения уголовного дела в своём процессуальном статусе участвует эксперт и специалист. Теоретически можно допустить участие на этой стадии уголовного процесса переводчика.

Однако неясно, в какой ситуации и по какой причине может потребоваться получение объяснений от указанных лиц. Кроме того, потерпевший и свидетель вообще не могут быть участниками уголовного процесса до принятия решения о возбуждении уголовного дела.

1Апелляционное постановление Апелляционного суда г. Севастополя от 13.10.2014 по делу № 22с-90/2014 // СПС «КонсультантПлюс».

2См., напр.: Чабукиани О.А. Получение объяснения в ходе первоначальной проверки сообщений о преступлении // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2013. № 3 (50).

41

Приведенные соображения дают основание согласиться с авторами, которые по вопросу предупреждения об уголовной ответственности как составной части получения объяснения лиц придерживаются диаметрально противоположной позиции1.

На наш взгляд, проблема предупреждения об уголовной ответственности лиц, от которых предполагается получить объяснения, в значительной мере является искусственной. Основной целью получения объяснений является получение информации о наличии или отсутствии признаков преступления с тем, чтобы своевременно принять решение о возбуждении уголовного дела.

Учитывая то, что в большинстве случаев проверки сообщений о преступлениях должны проводиться в сжатый промежуток времени (например, в случаях, предусмотренных ч. 1 ст. 92 УПК РФ, в течение трёх часов), достаточно получить от пострадавшего сведения, достаточные и необходимые для принятия одного из двух решений: возбудить уголовное дело или отказать в возбуждении уголовного дела. Для получения дополнительной информации в случае необходимости лицо, от которого получено объяснение, может или должно быть допрошено соответственно в качестве свидетеля или потерпевшего.

§3. Проблемы истребования и изъятия документов

ипредметов при проверке сообщений о преступлениях

Вопросы истребования документов и предметов в уголовном процессе традиционно относятся к разряду проблемных, что подтверждается значительным количеством работ, в которых этот аспект уголовного судопроизводства являлся предметом обсуждения. Следует отметить, что наиболее активно проблемы истребования документов и предметов обсуждались в период действия УПК РСФСР 1960 года2.

С принятием УПК РФ 2001 года эта проблема в какой-то мере утратила свою актуальность, в связи с тем, что в ч. 4 ст. 21 УПК РФ установлена обязательность требований прокурора, руководителя следственного органа, следова-

1См., напр.: Артемова В.В. Отдельные аспекты правового регулирования деятельности на стадии возбуждения уголовного дела // Вестник Академии экономической безопасности МВД России. 2014. № 4. С. 16; Шурухнов Н.Г., Мерецкий Н.Е., Куличков А.С. Организационно-правовые предложения по совершенствованию получения объяснений в уголовном судопроизводстве / Современное уголовно-процессуальное право России: уроки истории и проблемы дальнейшего реформирования: сборник материалов Международной конференции к 60-летию доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В.В. Николюка. – М., 2016. С. 421.

2Ларин А.М. Работа следователя с доказательствами. – М., 1965. С. 60 и сл.; Бекешко С.П., Матвиенко Е.А. Подозреваемый в советском уголовном процессе. – Минск, 1969. С. 70; Шейфер С.А. Сущность и способы собирания доказательств в советском уголовном процессе. – М., 1972. С. 38; Теория доказательств в советском уголовном процессе. - 2-е изд. – М., 1973. С. 373; Горский Г.Ф., Кокорев Л.Д., Элъкинд П.С. Проблемы доказательств в советском уголовном процессе. – Воронеж, 1978. С. 112; Дубинский А.Я. Исполнение процессуальных решений следователя. Правовые и организационные проблемы. – Киев, 1984. С. 94 и др.

42

теля, органа дознания и дознавателя для всех учреждений, предприятий, организаций, должностных лиц и граждан. Несмотря на то, что в названной норме содержится весьма существенное ограничение, суть которого состоит в том, что обязательными являются только те требования, которые предъявлены прокурором, руководителем следственного органа, следователем, органом дознания и дознавателем «в пределах их полномочий, установленных настоящим Кодексом», а такие полномочия были установлены только применительно к стадии предварительного расследования, положения ч. 4 ст. 21 УПК РФ применялись и при направлении требований в ходе проверки сообщений о преступлениях.

Последнее формальное препятствие, в виде приведенного выше уточнения в ч. 4 ст. 21 УПК РФ, для направления требований в стадии возбуждения уголовного дела, было устранено в ходе внесенных в ст. 144 УПК РФ изменений и дополнений, которые заключаются, в том числе, в предоставлении дознавателю, органу дознания, следователю и руководителю следственного органа права «истребовать документы и предметы, изымать их в порядке, установленном настоящим Кодексом».

Однако, как оказалось, это не убавило, а, наоборот, добавило проблем. По-прежнему не решена проблема формы истребования, хотя она представляется в значительной мере надуманной. На наш взгляд, для истребования документа или предмета достаточно направления письменного запроса руководителю соответствующего учреждения, предприятия или организации, а равно и гражданину. Во всяком случае, в уголовном деле обязательно должен быть зафиксирован факт направления запроса, с тем, чтобы в последующем не возникали сомнения относительности правомерности приобщения к материалам уголовного дела представленных документов и предметов.

Вместе с тем это не решает главную проблему, которая возникает тогда, когда не исполнен письменный запрос о предоставлении в распоряжение должностного лица, осуществляющего проверку сообщения о преступлении, и возникает вопрос об изъятии истребованного предмета и документа.

Часть первая ст. 144 УПК РФ предоставила право на изъятие «в порядке, установленном настоящим Кодексом». Тщательный анализ УПК РФ с точки зрения уяснения порядка изъятия приводит к выводу о том, что в нём нет самостоятельного процессуального действия «изъятие». Изъятие является составным элементом таких следственных действий, как осмотр места происшествия, жилища или иного помещения, обыск и выемка, наложение ареста на почтовотелеграфные отправления. Можно также вести речь об изъятии при производстве освидетельствования. В ст. 179 УПК РФ, которая установила порядок освидетельствования, нет никаких упоминаний об изъятии, но в ч. 1 ст. 180 (Протоколы осмотра и освидетельствования) указано, что «в протоколах перечис-

ляются и описываются все предметы, изъятые при осмотре и освидетельство-

вании (выделено нами. – Авт.).

Привлекательным с точки зрения реализации полномочия на изъятие выглядит осмотр места происшествия, поскольку его производство допустимо на стадии возбуждения уголовного дела. Однако в ходе производства этого следственного действия изъятие возможно при условии, что для этого не надо про-

43

изводить поисковые действия. Но если адресат требования о предоставлении документа или предмета проигнорировал запрос, то не приходится рассчитывать на то, что истребованный документ или предмет находится в зоне беспрепятственного доступа. К тому же если документ или предмет хранится в жилище, то осмотр жилища требует получения судебного решения, что не предусмотрено на стадии возбуждения уголовного дела.

Возникшая ситуация в следственной и судебной практике нашла свое разрешение в виде производства выемки в ходе проверки сообщений о преступлениях.

Всентябре 2013 г. следователь Симоновского МСО СУ по ЮАО ГСУ СК РФ по г. Москве Д. в ходе проверки сообщения о преступлении обратился в Симоновский районный суд г. Москвы с ходатайством о разрешении выемки медицинских документов в ООО НПЦ «СХиО».

Рассмотрев ходатайство следователя и материалы проверки сообщения об обнаружении трупа Голубь Д.Ю., суд удовлетворил ходатайство следователя.

Адвокат Гриценко И.Ю. обжаловала постановление суда как незаконное

инеобоснованное, поскольку суд первой инстанции в нарушение требований УПК РФ удовлетворил заявленное следователем ходатайство в рамках проверки, проводимой в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ, хотя такое ходатайство могло быть заявлено исключительно в рамках возбужденного уголовного дела.

Суд апелляционной инстанции не согласился с доводами адвоката и оставил постановление Симоновского районного суда в силе.

По результатам рассмотрения данного дела апелляционная инстанция сформулировала правоположение следующего содержания: «Ходатайство о разрешении выемки медицинских документов удовлетворено правомерно, поскольку суд при принятии решения строго руководствовался требованиями уголовно-процессуального закона и должным образом мотивировал свои выводы о необходимости производства выемки медицинских документов организа-

ции в рамках проводимой в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ проверки (выделе-

но нами. – Авт.) 1.

Вопрос о законности производства выемки в ходе проверки сообщений о преступлениях был поставлен в жалобе Э.В. Абрамовой, которая была направлена ею в Конституционный Суд Российской Федерации (далее по тексту, если иное не оговорено – Конституционный Суд).

Вжалобе был поставлен вопрос о соответствии статьям 2, 15, 17-19, 45, 50 и 123 Конституции Российской Федерации положений ч. 1 ст. 144 УПК РФ, которые, по мнению заявительницы, в силу своей неопределенности позволяют «производить выемку предметов и документов в порядке статей 182 и 183 УПК РФ до принятия решения о возбуждении уголовного дела и использовать полученные таким образом предметы и документы в качестве доказательств».

1 Апелляционное постановление Московского городского суда от 24.10.2013 по делу № 1010652 // СПС «КонсультантПлюс». Пример аналогичной ситуации приводит К.Б. Калиновский в статье «Выемка до возбуждения дела нарушает конституционный принцип соразмерности ограничения прав граждан», опубликованной в журнале «Уголовный процесс. 2016. № 3. С. 44-50».

44

Конституционный Суд не принял жалобу к рассмотрению и в своём определении указал: «…как следует из представленных Э.В. Абрамовой материалов, при проверке сообщения о преступлениях, совершенных заявительницей, изъятие документов со следами ее противоправной деятельности производилось не у нее самой, а у очевидцев, пояснивших в суде, что, узнав о противоправных действиях подсудимой, они добровольно выдали эти документы сотрудникам полиции. При этом подлинность полученных таким образом документов, признанных вещественными доказательствами по уголовному делу, стороной защиты под сомнение не ставилась, а оспаривалась лишь допустимость применения в деле заявительницы положений ст. 183 УПК РФ. Таким образом, оспариваемая норма не может расцениваться как нарушающая конституционные права Э.В. Абрамовой в указанном ею аспекте. Проверка же правильности выбора правовых норм и их казуального толкования (в том числе установление того, подлежали ли применению в деле заявительницы положения ст. 183 УПК РФ, регламентирующие принудительную выемку, или ч. 4 ст. 21 данного Кодекса, допускающей получение предметов и документов путем направления запросов), как и разрешение вопросов, касающихся оценки доказательств с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела, не относятся к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации…»1.

Таким образом, Конституционный Суд Российской Федерации фактически уклонился от рассмотрения вопроса законности производства выемки в ходе проверки сообщения о преступления. На наш взгляд, сложившееся положение должно быть урегулировано на законодательном уровне и чем скорее, тем лучше, поскольку существующая неопределённость в данном вопросе чревата нарушениями прав и законных интересов граждан.

1 Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Абрамовой Эрики Вячеславовны на нарушение ее конституционных прав частью первой ст. 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 г. № 2885-О // СПС «КонсультантПлюс».

45