Материал: Шумилин С.Ф. Актуальные проблемы уголовного процесса (досудебные стадии)

Все перечисленные, впрочем, так же, как и другие процессуальные права участников уголовного процесса, имеют одинаковое значение. Вместе с тем следует признать тот факт, что наиболее часто участники уголовного процесса реализуют право на представление доказательств. Это объясняется тем, что представление доказательств – самый эффективный способ обоснования участником уголовного процесса своих утверждений и опровержения доводов участника уголовного процесса, имеющего в деле противоположный уголовноправовой или гражданско-правовой интерес.

Предметом рассмотрения в настоящем параграфе являются проблемы реализации права на представление доказательств потерпевшим (п. 4 ч. 2 ст. 42 УПК РФ), гражданским истцом (п. 2 ч. 4 ст. 44 УПК РФ), подозреваемым (п. 4 ч. 4 ст. 46 УПК РФ), обвиняемым (п. 4 ч. 4 ст. 47 УПК РФ), гражданским ответчиком (п. 7 ч. 2 ст. 54 УПК РФ).

Выбор предмета исследования обусловлен двумя факторами: во-первых, в рамках настоящей работы невозможно рассмотреть проблемы реализации всех прав участников уголовного процесса, а, во-вторых, проблемным характером реализации данного права.

Проблему порождает уже сам термин «представление доказательств», который применительно к такому праву участников уголовного процесса в УПК РФ не нашел своего определения. Более того, этот термин противоречит понятию «доказательство». Не вдаваясь в детальное исследование этого понятия, поскольку это просто невозможно осуществить в рамках настоящей работы, приведём лишь авторскую позицию по данному вопросу.

Системное толкование ст. 74, ч. 1 ст. 86, ст. 87 и ч. 1 ст. 88 УПК РФ приводит к следующему выводу. Сведения, полученные путём производства следственных и иных процессуальных действий (ч. 1 ст. 86 УПК РФ), становятся доказательствами (ч. 1 ст. 74 УПК РФ) только после их проверки (ст. 87 УПК РФ) и оценки с точки зрения, относимости и достоверности (ч. 1 ст. 88 УПК РФ)1.

Если сведения, полученные путём производства следственных и иных процессуальных действий, не обладают свойствами относимости, допустимости и достоверности, они не могут быть признаны доказательствами. Полномочиями на признание доказательствами сведений, поступающих в сферу уголовного процесса, наделён только тот государственный орган или то должностное лицо, в производстве которого находится уголовное дело, а также должностные уполномоченные на осуществление надзора и контроля законности уголовно-процессуальной деятельности, осуществляемой в целях получения сведений, которые могут стать доказательствами по уголовному делу. Иначе говоря, субъектами, уполномоченными на признание доказательствами, поступивших в уголовный процесс сведений, являются суд, прокурор, следователь и дознаватель. Такой вывод следует из

1 См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. А.И. Бастрыкина. – М., 2008. С. 230; Научно-практический комментарий к Уголовнопроцессуальному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. В.М. Лебедева; науч. ред. В.П. Божьев. - 6-е изд., перераб. и доп. - М., 2010. С. 317; Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: учебник - 3-е изд., перераб. и доп. / Л.Н. Башкатов [и др.]; отв. ред. И.Л. Петрухин, И.Б. Михайловская. - М.: Проспект, 2010. С. 222; и др.

86

содержания ч. 1 ст. 74 УПК РФ, согласно которой доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель … устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу…», и ч. 2 ст. 88 УПК РФ, в соответствии с которой только суд, прокурор, следователь и дознаватель уполномочены на признание доказательств недопустимыми.

Отсюда следует ещё два вывода: 1) термин «собирание доказательств» носит условный характер, поскольку в природе не существует доказательств в готовом виде, доказательствами, как уже отмечалось, становятся сведения, обладающие свойствами относимости, допустимости и достоверности, и 2) понятие «доказательство» как элемент нормы, закреплённой в ч. 1 ст. 74 УПК РФ, включает в себя только те сведения, которые уже признаны относимыми, допустимыми и достоверными.

Особое внимание следует обратить на противоречивость законодательной терминологии, использованной при определении прав участников уголовного процесса на представление доказательств. В силу сказанного выше относительно процедуры придания любым сведениям, поступающим в уголовный процесс, статуса доказательств, следует признать, что такие участники уголовного процесса, как потерпевший, гражданский истец, подозреваемый, обвиняемый, гражданский ответчик и их представители, не уполномочены признавать доказательствами сведения, имеющиеся в их распоряжении.

Поэтому законодатель уточнил закреплённые в ст.ст. 42, 44, 46, 47 и 54 УПК РФ права на представление доказательств в ч. 2 ст. 86 УПК РФ, согласно которой «подозреваемый, обвиняемый, а также потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств». В связи с этим в настоящем параграфе термин «представление доказательств» применяется в значении, которое вытекает из содержания ч. 2 ст. 86 УПК РФ.

Рассматривая вопросы представления доказательств, нельзя оставить без внимания проблему введения в уголовный процесс сведений, которые могут быть получены защитником в порядке, установленном ч. 3 ст. 86 УПК РФ.

Закреплённая в ч. 3 ст. 86 УПК РФ норма, в отличие от нормы, закреплённой в части второй этой же статьи, наделяет защитника правом на собирание доказательств. Основанием для такого утверждения является формулировка о том, что «защитник вправе собирать доказательства (выделено нами. – Авт.) путём: 1) получения предметов, документов и иных сведений; 2) опроса лиц с их согласия; 3) истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций, которые обязаны представлять запрашиваемые документы или их копии».

У многих адвокатов, особенно в первое время после введения в действие УПК РФ 2001 г., сложилось убеждение, что все представляемые ими сведения должны безоговорочно признаваться доказательствами по уголовным делам. Поскольку следователи (дознаватели) на сей счёт придерживались иного мнения,

87

в теории и практике возникла дискуссия относительно правовой природы сведений, получаемых защитниками в порядке, установленном ч. 3 ст. 86 УПК РФ.

Как это и следовало ожидать, этот вопрос был поставлен перед Конституционным Судом, насколько нам известно, ещё в 2004 году.

Гражданин П.Е. Пятничук направил в Конституционный Суд жалобу, в которой просил признать не соответствующими Конституции Российской Федерации ряд статей УПК РФ, в том числе и ст. 86, как ограничивающую право подозреваемого, обвиняемого представлять доказательства в свою защиту.

Конституционный Суд отказал в принятии жалобы к рассмотрению, полагая, что подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств, а «защитник … вправе собирать доказательства (выделено нами. – Авт.) путем получения предметов, документов и иных сведений, опроса лиц с их согласия и истребования справок, характеристик, иных документов от органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и организаций» и что этому праву соответствует обязанность дознавателя, следователя и прокурора в ходе предварительного расследования рассмотреть каждое заявленное в связи с исследованием доказательств (выделено нами. – Авт.) ходатайство…»1.

Однако впоследствии Конституционный Суд в определении «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бугрова Александра Анатольевича на нарушение его конституционных прав пунктом 2 части третьей ст. 86 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» сформулировал развёрнутую правовую позицию относительно порядка введения в уголовный процесс результатов опроса, проведенного защитником на основании п. 1 ч. 3 ст. 86 УПК РФ, и, тем самым, поставил точку в дискуссии по этому вопросу.

Как отмечается в описательно-мотивировочной части указанного определения, тот факт, что порядок собирания защитником доказательств, в том числе путем опроса лица с его согласия, специально не регламентируется, не может рассматриваться как основание для отказа в приобщении результатов к мате-

риалам дела. Однако «полученные защитником в результате опроса сведения могут рассматриваться как основание для допроса указанных лиц в качестве свидетелей или для производства других следственных действий, поскольку они должны быть проверены и оценены, как и любые другие доказательства, с точки зрения относимости, допустимости, достоверности (выделено нами. –

Авт.), а все собранные доказательства в совокупности – с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела»2.

1По жалобе гражданина П.Е. Пятничука на нарушение его конституционных прав положениями статей 46, 86 и 161 УПК РФ: определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2004 г. № 467-О // СПС «КонсультантПлюс».

2Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бугрова Александра Анатольевича на нарушение его конституционных прав пунктом 2 части третьей ст. 86 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда Российской Федерации от 04.04.2006 № 100-О // СПС «КонсультантПлюс».

88

Сформулированная в приведенном выше определении правовая позиция Конституционного Суда восполняет пробел в нормативной регламентации реализации прав участников уголовного процесса на представление доказательств

ине нуждается в дополнительных комментариях.

ВУПК РФ не определены способы собирания и представления доказательств участниками уголовного процесса, не имеющими властных полномочий. Вопрос о том, какими способами эти участники могут собирать доказательства, не возникает тогда, когда в их распоряжении имеются документы или предметы, которые могут быть представлены следователю (дознавателю) для подтверждения их показаний, требований и т.д., например, для подтверждения принадлежности потерпевшему похищенной у него вещи, имеющей заводской номер, и обнаруженной в ходе обыска у подозреваемого, потерпевшему достаточно представить следователю (дознавателю) паспорт на данную вещь. Сличение номеров в паспорте и на вещи позволит установить принадлежность потерпевшему, однако при этом может возникнуть вопрос о принадлежности ему представленного паспорта.

Нередко для подтверждения (опровержения) каких-либо имеющихся в уголовном деле сведений, необходимо представить документы (предметы), находящиеся во владении (распоряжении) предприятий, учреждений, организаций и/или граждан.

Втеории и практике уголовного процесса почти общепризнано, что в данном случае способом собирания представления доказательств является заявление участниками уголовного процесса следователю (дознавателю, суду) ходатайства об истребовании необходимого документа, а в некоторых случаях – предмета.

Подтверждением признания судебной практикой ходатайств как способов представления доказательств могут быть апелляционные и кассационные решения судов.

Например, в одном из определений Санкт-Петербургского городского суда это нашло своё выражение в следующем. Признавая необоснованным принятое судом первой инстанции решение суд кассационной инстанции указал: «Потерпевший С. ходатайствовал об исследовании данной аудиозаписи в присутствии присяжных заседателей, однако суд в нарушение положений ст. 15, п. 4 ч. 2 ст. 42, ст. 244 УПК РФ необоснованно отказал в удовлетворении хода-

тайства, тем самым существенно нарушив право потерпевшего на представле-

ние доказательств (выделено нами. – Авт.)»1.

Вдругом определении этого же суда следующим образом обосновывается нарушение судом апелляционной инстанции при рассмотрении уголовного дела принципа состязательности сторон: «В соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 42

УПК РФ потерпевший имеет право представлять доказательства. Как усматривается из текста апелляционной жалобы и письменных ходатайств (…) И., реализуя свои процессуальные права, заявил ходатайства о выдаче копии приговора, истребовании гражданского дела № <...>, которые, по его мнению, мо-

1 Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 16.06.2011 № 45- О11-58сп // СПС «КонсультантПлюс».

89

гут повлиять на выводы суда, однако, суд апелляционной инстанции ходатайства не разрешил, не вынес по ним мотивированных решений, что повлекло за собой нарушение принципа состязательности сторон»1.

Вправоприменительной практике нередко в понятие «представление доказательств» включается представление потерпевшим аудиозаписи, сделанной им до возбуждения уголовного дела.

Иллюстрацией этого тезиса могут быть опубликованные постановления Московского городского суда.

Так, например, в постановлении Московского городского суда от 19 декабря 2016 г. приводится следующий аргумент в обоснование правомерности представления в качестве доказательства аудиозаписи, сделанной потерпевшим до возбуждения уголовного дела: «Не является нарушением закона осуществление записи разговоров потерпевшего с М.В., осуществленные самим потерпевшим до возбуждения уголовного дела и вне рамок оперативно-розыскного мероприятия, поскольку в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 42 УПК РФ потерпевший вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств (выделено нами. –

Авт.). Эти аудиозаписи суд обоснованно признал доказательствами, поскольку

всоответствии с требованиями ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному

делу являются любые сведения, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию»2.

Впостановлении Московского городского суда от 15 февраля 2017 г. в обоснование правомерности признания доказательственного значения записи разговоров, сделанной потерпевшим, приводится следующий аргумент: «Не яв-

ляется нарушением закона осуществление записи разговоров самим потерпевшим К. до возбуждения уголовного дела и вне рамок оперативно-розыскного мероприятия, поскольку в соответствии с п. 4 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, потерпевший вправе собирать и представлять письменные документы и предметы для приобщения их к уголовному делу в качестве доказательств (выделено нами. –

Авт.). Эти аудиозаписи суд обоснованно признал доказательствами, поскольку

всоответствии с требованиями ст. 74 УПК РФ доказательствами по уголовному

делу являются любые сведения, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию»3.

Суд признал правомерным представление в качестве доказательств аудиозаписи разговоров, выполненной потерпевшим в процессе проведения оперативного эксперимента. Поскольку такое решение нельзя признать бесспорным, приведем его содержание с необходимыми сокращениями.

1 Определение Санкт-Петербургского городского суда от 17.05.2011 № 22-2810/11 // СПС «КонсультантПлюс».

2Постановление Московского городского суда от 19.12.2016 № 4у-6504/2016 // СПС «КонсультантПлюс».

3Постановление Московского городского суда от 15.02.2017 № 4у-0041/2017, 4у-0049/2017 // СПС «КонсультантПлюс».

90