Материал: Шарапов Р.Д. Субъект транспортного преступления

годам лишения свободы условно с лишением права управлять транспортным средством на срок три года1.

По нашему мнению, органы расследования и суд неверно оценили содеянное Б. как нарушение ПДД, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека. Несмотря на то, что главным виновником до- рожно-транспортного происшествия был признан погибший И., вина Б. в причинении тяжкого вреда здоровью пассажиру не исключается, поскольку Б. также нарушил ПДД. Суд на основании автотехнической экспертизы пришел к правильному выводу о том, что в случае, если бы Б. выполнил требование п. 2.1.2 ПДД и К. был пристегнут ремнем безопасности, то последний избежал бы тяжелой травмы головы. При этом суд не исследовал вопрос о причинной связи состояния опьянения Б. с допущенным им нарушением ПДД, положив в основу обвинения акт освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. На наш взгляд, отсутствует причинная связь между состоянием опьянения, в котором находился Б. во время управления транспортным средством, допущенным им нарушением и наступившими последствиями, поскольку они были бы неизбежны и в том случае, если бы Б. управлял автомобилем в трезвом состоянии.

Более подробно следует остановиться на уголовно-правовом анализе вопросов признания водителя находящимся в состоянии опьянения в случае, если он скрылся с места дорожно-транспортного происшествия, имеющего признаки преступления, предусмотренного чч. 2, 4 и 6 ст. 264 или ст. 264.1 УК РФ.

В пункте 1 ст. 31 Конвенции о дорожном движении (заключена в г. Вене 8 ноября 1968 г.) (с изм. от 28 сентября 2004 г.) указывается на следующие обязанности водителя в случае дорожно-транспортного происшествия: по возможности быстрее остановиться, не создавая дополнительной опасности для движения (подп. «а»), а когда в результате дорожнотранспортного происшествия имеются раненые или убитые, сообщить об этом в службу дорожного движения и, если ему не разрешено покинуть место происшествия или если он не должен оказать помощь раненым или получить медицинскую помощь сам, возвратиться к месту происшествия или оставаться на месте до прибытия сотрудников службы дорожного движения (подп. «d»)2. Введение обязанности лица, подозреваемого в совершении правонарушения во время управления транспортным средством под влиянием алкоголя, пройти исследование для определения его состоя-

1Приговор Исетского районного суда Тюменской области по уголовному делу по обвинению Б. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 264 УК РФ // Интернет-портал ГАС «Правосудие». URL: https://sudrf.ru (дата обращения: 21 апр. 2018 г.).

2Конвенция о дорожном движении (заключена в г. Вене, 8 ноября 1968 г.) (с изм. от

28сентября 2004 г.) (вместе с «Техническими условиями, касающимися автомобилей и прицепов») (с изм. и доп. от 3 марта 1992 г.). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

71

ния, когда его поведение свидетельствует об алкогольном опьянении, равно как и установление ответственности за несоблюдение этой обязанности вытекают из Резолюции (73) 7 Комитета Министров Совета Европы от 22 марта 1973 г. «О наказании за нарушения правил дорожного движения, совершенные при управлении транспортным средством под воздействием алкоголя», требующей обеспечения в национальном законодательстве принципа, в силу которого никто не может отказаться или уклониться в указанном случае от проведения теста дыхания, анализа крови или медицинского освидетельствования1.

Приведенным положениям корреспондируют предписания ПДД, обязывающие водителя не покидать место дорожно-транспортного происшествия и ожидать прибытия сотрудников полиции (пп. 2.5 и 2.6), а также проходить по требованию должностных лиц, уполномоченных на осуществление федерального государственного надзора в области безопасности дорожного движения, освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения (п. 2.3.2). При наступлении же тяжких последствий в результате нарушения ПДД лицом, управляющим транспортным средством (тяжкий вред здоровью, смерть) признаки опьянения устанавливаются и оцениваются с учетом законодательно определенных правил уголовного судопроизводства, для которого нормы уголовного закона, как отметил в 2013 г. Конституционный Суд РФ служат материально-правовой предпосылкой2.

В настоящее время невыполнение обязанностей в связи с совершением дорожно-транспортного происшествия, включая оставление водителем в нарушение ПДД места такого происшествия, участником которого он являлся, влечет административную ответственность по ст. 12.27 КоАП РФ. Между тем ст. 264 УК РФ не предполагает отнесение к специальным субъектам, предусмотренным ее чч. 2, 4 и 6, лиц, покинувших место ДТП, независимо от причин и мотивов, обусловивших такое поведение. При этом оставление места дорожно-транспортного происшествия может быть продиктовано, в частности, стремлением водителя скрыть факт опьянения, чтобы избежать таким образом привлечения к более строгой уголовной ответственности, оно не равнозначно ни установлению факта опьянения, ни

1Резолюция (73) 7 Комитета Министров Совета Европы от 22 марта 1973 г. «О наказании за нарушения правил дорожного движения, совершенные при управлении транспортным средством под воздействием алкоголя» // Совет Европы и Россия: сб. док. М.: Юрид. лит., 2004. С. 655-656.

2По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 10 Уголовного кодекса Российской Федерации, части второй статьи 24, части второй статьи 27, части четвертой статьи 133 и статьи 212 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.А. Боровкова и Н.И. Морозова: постановление Конституционного Суда РФ 19 нояб. 2013 г. № 24-П // Официальный интернетпортал правовой информации. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 5 мая 2018 г.).

72

отказу от прохождения освидетельствования, предусмотренным п. 2 примечаний к ст. 264 УК РФ.

Впостановлении Пленума Верховного Суда РФ от 9 декабря 2008 г.

№25 разъясняется, что водитель, скрывшийся с места происшествия, может быть признан совершившим преступление, предусмотренное ст. 264 УК РФ, в состоянии опьянения, если после его задержания к моменту проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения или судебной экспертизы не утрачена возможность установить факт нахождения лица в состоянии опьянения на момент управления транспортным средством; в случае отказа от прохождения медицинского освидетельствования данное лицо признается управлявшим транспортным средством в состоянии опьянения (п. 10.2).

Из этого следует, что установление состояния опьянения на момент управления транспортным средством исключительно по результатам освидетельствования или судебной экспертизы интерпретируется в правоприменительной практике как относящееся ко всем специальным субъектам преступлений, предусмотренных частями 2, 4 и 6 ст. 264 УК РФ, включая тех, кто покинул место дорожно-транспортного происшествия до прибытия уполномоченного должностного лица. В результате управлявшие транспортными средствами лица, оставшиеся на месте дорожнотранспортного происшествия в соответствии с ПДД (в отношении которых факт употребления вызывающих алкогольное опьянение веществ надлежащим образом установлен либо которые не выполнили законного требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения), оказываются в неравном (худшем) положении по сравнению с лицами, скрывшимися с места дорожно-транспортного происшествия, в отношении которых возможность подтвердить состояние опьянения на момент совершения преступления в соответствии с п. 2 примечаний к ст. 264 УК РФ, по сути, утрачивается.

С учетом изложенного конституционность положений п. 2 примечаний к ст. 264 УК РФ была обоснованно поставлена под сомнение в запросе Ивановского областного суда, в кассационном производстве которого находилось уголовное дело в отношении гражданина Ж., признанного приговором Фрунзенского районного суда г. Иваново от 24 октября 2016 г. виновным в совершении предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ преступления, выразившегося в том, что 22 марта 2015 года, управляя автомобилем в состоянии алкогольного опьянения, он допустил нарушение ПДД, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц. При этом суд первой инстанции установил, что Ж. скрылся с места дорожно-транспортного происшествия до прибытия сотрудников полиции, был объявлен в розыск и явился в следственный орган лишь 16 марта 2016 г., в связи с чем вывод суда об управлении автомобилем в состоянии опьянения был основан не на ре-

73

зультатах медицинского освидетельствования Ж., а на исследовании иных собранных по делу доказательств1.

Отвергая доводы апелляционных жалоб осужденного и его адвоката о невозможности установить факт опьянения водителя в момент аварии иначе как путем проведения освидетельствования или судебной экспертизы и оставляя приговор без изменения, Ивановский областной суд, исходя, помимо прочего, из адресованного водителю, причастному к дорожнотранспортному происшествию, в котором погибли или ранены люди, требования ожидать сотрудников полиции (п. 2.6 ПДД), указал, что действия Ж., который скрылся с места аварии до прибытия сотрудников полиции и продолжал скрываться в дальнейшем, по своей сути равнозначны отказу от прохождения освидетельствования (постановление от 30 января 2017 г.). Судья того же суда в передаче жалобы адвоката Ж. для рассмотрения в кассационном порядке отказал (постановление от 4 мая 2017 г.), однако судья Верховного Суда РФ счел доводы стороны защиты о неправомерном признании Ж. находящимся в состоянии опьянения заслуживающими внимания и подлежащими оценке в судебном заседании президиума Ивановского областного суда, поскольку после дорожно-транспортного происшествия освидетельствование Ж. не проводилось, а ко времени его задержания возможность установить факт опьянения при управлении автомобилем была уже утрачена (постановление от 28 сентября 2017 г.).

В свою очередь, Ивановский областной суд, придя к выводу о наличии неопределенности в вопросе о том, соответствует ли Конституции РФ подлежащий применению в рассматриваемом им деле п. 2 примечаний к ст. 264 УК РФ, постановлением от 17 ноября 2017 года производство по делу приостановил и обратился в Конституционный Суд РФ с запросом о проверке его конституционности.

Конституционный Суд РФ в своем постановлении 25 апреля 2018 г. № 17-п рассмотрел запрос Ивановского областного суда и сделал следующие основные выводы:

1.Невозможность установить факт употребления лицом, управлявшим транспортным средством, вызывающих алкогольное опьянение веществ (по причине удаленности медицинского учреждения, отсутствия специалистов для проведения освидетельствования или экспертизы и др.), исходя из принципа презумпции невиновности, не должна расцениваться как допускающая выявление признака специального субъекта преступлений, предусмотренных чч. 2, 4 и 6 ст. 264 УК РФ, иными способами.

2.Пункт 2 примечаний к ст. 264 УК РФ не соответствует Конституции РФ, ее статьям 15 (ч. 2), 19 (чч. 1 и 2) и 55 (ч. 3) в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования он ставит лицо, управ-

1 По делу о проверке конституционности пункта 2 примечаний к статье 264 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с запросом Ивановского областного суда: постановление Конституционного Суда РФ от 25 апр. 2018 г. № 17-п // Официальный ин- тернет-портал правовой информации. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 5 мая 2018 г.).

74

лявшее транспортным средством, в том числе в состоянии опьянения, если оно совершило нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности предусмотренные ст. 264 УК РФ тяжкие последствия, и скрылось с места дорожнотранспортного происшествия, в преимущественное положение – с точки зрения последствий своего поведения – по сравнению с лицами, управлявшими транспортными средствами и оставшимися на месте дорожнотранспортного происшествия, в отношении которых факт употребления вызывающих алкогольное опьянение веществ надлежащим образом установлен либо которые не выполнили законного требования о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения.

При этом Конституционный Суд РФ в постановлении от 25 апреля 2018 г. № 17-п указал на необходимость устранения в законодательном порядке выявленного пробела в уголовно-правовом регулировании следующими возможными способами: во-первых, исключить двойную – по последствиям и по признакам субъекта – дифференциацию уголовной ответственности за нарушение ПДД и эксплуатации транспортных средств путем возвращения к выделению в ст. 264 УК РФ трех частей (как это было до принятия Федерального закона от 13 февраля 2009 г. № 20-ФЗ), в рамках которых дальнейшее определение объема уголовно-правовых последствий осуществляется на стадии индивидуализации ответственности судом, а во-вторых, изменить вид ответственности за оставление места до- рожно-транспортного происшествия посредством его криминализации в форме самостоятельного состава преступления. Конституционный Суд РФ также не исключил и иные варианты законодательных решений, призванных нейтрализовать то преимущественное положение, которое создает п. 2 примечаний к ст. 264 УК РФ для лиц, управлявших транспортными средствами в состоянии опьянения, нарушивших ПДД и скрывшихся с места дорожно-транспортного происшествия.

Кроме того, Конституционный Суд РФ установил следующий порядок исполнения своего постановления от 25 апреля 2018 г. № 17-п:

1.Федеральному законодателю надлежит не позднее чем через год после вступления данного Постановления в силу устранить выявленные Конституционным Судом РФ неконституционные аспекты правового регулирования ответственности за нарушение ПДД, совершенное лицом, управлявшим транспортным средством и скрывшимся с места дорожнотранспортного происшествия.

2.Если до установленного данным постановлением срока законодатель не внесет в правовое регулирование необходимых изменений, вытекающих из данного постановления, п. 2 примечаний к ст. 264 УК РФ утрачивает силу, что в контексте правовой позиции о недопустимости ухудшения правового положения граждан в отношениях с государством на основе

75