Для Ганди это означало крушение его идеи индусско-мусульманского единства. По предложению нового вице-короля Индии лорда Маунтбэттена он прервал поездку во имя индусско-мусульманского единства и прибыл в Дели для обсуждения вопроса о предоставлении Индии независимости. Во время переговоров Ганди еще упорно противился разделу страны, но повернуть вспять ход истории было невозможно. Политический реализм Ганди взял верх над его мировоззренческой позицией в вопросе о единстве Индии. На сессии Всеиндийского комитета Конгресса он присоединился к его большинству, проголосовавшему за план Маунтбэттена о передаче власти двум независимым государствам - Индии и Пакистану.
Первое правительство Индии при прямой поддержке Ганди возглавил Джавахарлал Неру. Ачариа Крипалани, бывший в то время председателем ИНК, назвал Ганди «Отцом нашей нации», а Джавахарлал Неру в «Послании к нации» по случаю провозглашения независимости Индии 15 августа 1947 г. писал о Ганди: «В этот день мы обращаемся мысленно прежде всего к архитектору нашей свободы, Отцу нашей нации, который воплотил древний дух Индии, поднял факел свободы и осветил окружавшую нас темноту. Мы часто были его неверными последователями и нарушали его заветы. Но не только мы, все последующие поколения будут помнить эти заветы и запечатлеют в своих сердцах облик этого великого сына Индии, возвышенного в своей вере, силе, мужестве и скромности, и мы никогда не позволим загасить факел свободы, как бы ни были сильны штормовые ветры и бури».
Ганди провел 15 августа 1947 г. в Калькутте, отметив провозглашение независимости постом и молитвой, скорбя о разделе Индии и тех страшных жертвах, которые его сопровождали.
Он объявил, что не сможет участвовать в официальной церемонии провозглашения независимости и должен остаться в Калькутте с тем, чтобы добиться установления общинного мира в городе, не раз бывшем свидетелем страшных индусско-мусульманских погромов. Это была нелегкая миссия. Ганди объявил пятнадцатую в своей жизни и первую в независимой Индии голодовку и прекратил ее только тогда, когда представители всех проживающих в городе религиозных общин поклялись у постели ослабевшего от голода Ганди не допускать больше в Бенгалии религиозных волнений. Действительно, с этого дня в Бенгалии в течение многих месяцев было спокойно, в то время как в Пенджабе и некоторых других провинциях Индии происходили индусско-мусульманские побоища.
После установления мира в Калькутте Ганди счел необходимым отправиться в Пенджаб. Был сентябрь 1947 г. В дороге Ганди узнал, что Дели тоже охвачен религиозно-общинными волнениями. Он решил, что его место там, где еще можно остановить кровопролитие.
Однако здесь ему пришлось с горечью убедиться, что его слово, поднявшее на борьбу миллионы индийцев, далеко не всегда доходит до сознания людей, ослепленных общинной враждой. И тогда он вновь обратился к голодовке. На пятый ее день стало ясно, что жизнь Ганди в опасности. Сотни представителей индусской, сикхской, мусульманской, христианской и иудейской общин, индусской шовинистической организации Раштрия севак сангх, участвовавшей в погромах, официальный представитель Пакистана, председатель первого учредительного собрания Индии Прасад, глава правительства Дж. Неру, лидер мусульман - членов ИНК Абул Калам Азад пришли к обессилевшему от голодовки Ганди, поклялись установить мир между общинами и гарантировали письменно обязательство защищать жизнь, собственность и веру мусульманского меньшинства, вернуть занятые индусами мечети и обеспечить безопасность деловой активности мусульман-предпринимателей.
Ганди прекращает голодовку. Однако это вызывает недовольство тех, кто стремится раздуть в независимой Индии пламя коммунализма.
Раздел оставил глубокий след в сознании индийцев. Власть Ганди над ними уже не беспредельна. Тем не менее люди по-прежнему собирались у дома Ганди, чтобы послушать своего учителя. А он говорил им, что во имя жизни на Земле во всем мире, и прежде всего в самой Индии, должен победить здравый смысл. Независимая Индия должна освободиться от порождающей насилие нетерпимости друг к другу представителей различных религиозных общин и этнических групп, а в отношениях между государствами, как и в отношениях между людьми, должен воцариться принцип взаимоуважения; великие державы должны разоружаться, дабы избежать страшных катастроф, общечеловеческие ценности и ненасилие должны править миром.
Это были пророческие идеи, глубокий смысл которых начал доходить до сознания людей только на рубеже XXI столетия. Ганди не дожил до этого.
В те трудные для страны месяцы конца 1947 - начала 1948 г. Ганди постоянно подвергался смертельной опасности. 30 января 1948 г. он, как обычно, отправился на вечернюю молитву. Его ждало около 500 молящихся. Когда он подходил к маленькой деревянной скамейке, на которой обычно сидел во время молитвы, он улыбнулся, вскинул руки и соединил ладони для традиционного приветствия благословения. В этот момент к нему бросился член Раштрия севак сангх Натурам Годсе и три раза выстрелил в него в упор. Улыбка медленно сошла с лица Ганди, руки упали, «О Боже» - прошептал он, и его не стало.
Погребальная церемония состоялась в Раджгате близ Дели, у вод святой Джамны. Свыше миллиона людей стояли на солнце. В нескольких сотнях шагов от реки был разложен погребальный костер. На тонких бревнах сандалового дерева, осыпанных ладаном, лежало тело Ганди, головой к северу.
В четыре часа сорок пять минут после полудня сын Ганди Рамдас зажег погребальный костер. Языки пламени слились в один огненный столб. Тело Ганди превратилось в золу и пепел. Это была его последняя жертва на алтарь свободы и единства Индии.
Известие о смерти Ганди мгновенно облетело весь мир. Он был простым гражданином своей страны, лишенным богатств, всякой собственности, титулов, официальных постов, академических званий. И тем не менее главы правительств всех государств, за исключением сталинского режима СССР, папа римский, архиепископ кентерберийский, далай-лама Тибета и сотни других религиозных и политических деятелей прислали свои соболезнования. Его память почтил Совет Безопасности ООН; флаги ООН были приспущены.
Прах Ганди покоится в мемориале в Раджкоте. Каждый год в день его рождения 2 октября на площади перед мемориалом собираются с ручными прялками его соотечественники - члены ИНК, старые соратники, молодежь, официальные лица, нередко президент или премьер и в течение всей поминальной церемонии занимаются домашним ткачеством.
Таким образом, в значительной степени общественно-политические и религиозные воззрения Ганди являлись логическим продолжением развития предыдущих этапов индийской общественной мысли. Сочетание активной политической освободительной борьбы с принципиальными нормами ненасилия является отличительной чертой гандизма. Достижение освобождения Индии Ганди считал возможным лишь при помощи борьбы без применения насилия. Основные программы достижения цели - сатьяграха, сварадж и свадеши - базируются на несотрудничестве и моральном давлении на противника, основаны на таких методах борьбы, как забастовки, демонстрации, петиции, бойкоты. Доступность и этическая безупречность этих методов сделала возможной массовость и масштабность освободительного движения и, в конечном счете, обеспечила достижение цели.
3. Результаты национально-освободительного движения во главе с Махатмой Ганди и идеями гандизма
.1 Использование принципов М.К. Ганди в идеологических установках общественно-политических организаций Индии на современном этапе
В независимой Индии гандизм, безусловно, продолжал и продолжает развиваться. Однако на вопрос о степени влияния идей Ганди на общественно-политическую, экономическую и культурную жизнь и политическую культуру независимой Индии нельзя дать однозначного ответа. По мнению отечественного исследователя О.В. Мартышина, это влияние «крайне незначительно». «Несостоятельность последователей Ганди - не единственная и, может быть, не главная причина падения авторитета его идей. Изменились те уникальные обстоятельства и условия, которые обеспечивали успех тактики Ганди. Сплотившая всю нацию цель - политическая независимость - была достигнута. Национальное единство дало трещины, обострилось религиозное, этническое, классовое, региональное размежевание. Ведущая политическая партия утратила интерес к практике гандизма и использовала идеи Ганди и его имя в сугубо пропагандистских целях». Тем не менее, представляется, что в независимой Индии у гандистского учения все же были многие последователи, развивавшие и дополнявшие его собственными концепциями. Гандистские движения в Индии во второй половине XX в., как и сама идеология гандизма пережили процесс определенной эволюции.
В период становления национальной государственности гандизм получил довольно слабое отражение в идеологии и деятельности политический партий Индии, равно как и в политике государства в целом. Однако, не получив адекватного отражения в политике, гандизм не исчез, а перешел на уровень общественных организаций. В 50-е - 70-е годы гандизм был связан с движением «Сарводайя», после смерти Ганди объединившем до этого самостоятельные гандистские организации.
Крупнейшие гандистские кампании 50-х - 60-х годов бхудан и грамдан под руководством сподвижника и ученика Ганди Винобы Бхаве сменились концепцией «тотальной революции» Джаяпракаша Нараяна. Нараян активно участвовал в политике и в этом расходился с Винобой Бхаве, полагавшим, что истинный гандизм предполагает не вмешательство в политическую борьбу, но ведение общественной работы, способной привести к «изменениям в сердцах людей». Итогом разногласий Бхаве и Нараяна, двух фигур, воплощавших различные типы лидеров, стал раскол движения «Сарводайя».
Со второй половины 70-х годов начался новый этап в развитии гандистского учения в Индии, связанный с обращением к принципам и методам Ганди общественных, пацифистских и экологических движений, выступающих против отдельных элементов того политический курса, который проводился правительством. Некоторые из этих движений широко использовали гандистские принципы, равно как и методы борьбы. В этом смысле первым таким движением было «Чипко андолан» под руководством Чанди Прасада Бхатта, заявившем о себе в 1973 году. Применяя технику ненасильственного сопротивления для того, чтобы защитить лес от вырубки, Бхатт неизменно подчеркивал, что конечной целью движения является «воспитание в человеке любви к природе». В середине 80-х годов в Индии разворачивается другое движение - «Нармада бачао», ставшее, по выражению Рамчандра Гуха, преемником «Чипко». Вслед за Бхаттом лидер «Нармада бачао» Медха Паткар также намеревалась посредством привлечения общественного внимания к локальной проблеме - строительства речных дамб - перестроить мировоззрение людей. Для этой цели Медха Паткар и другой видный деятель «Нармада бачао» Баба Амте совершали несколько падаятр, в ходе которых неоднократно заявляли о важности следования гандистским принципам ненасилия и любви.
Особенностью движений 70-х годов XX - начала XXI вв., называющих себя гандистскими, является синтетичность. В их идеологии гандизм сочетается - иногда парадоксальным образом - с социализмом, марксизмом, христианством и другими мировоззренческими концепциями и учениями, что не мешает руководителям этих движений позиционировать себя как истинных последователей Махатмы Ганди. Еще одна характерная черта подобных движений - отстраненность от политики, совмещенная со стремлением принимать непосредственное участие в политической жизни общества, оказывать прямое влияние на процесс принятия политически» решений. При этом, что самое главное, такая отстраненность вытекает из желания изменить саму сущность власти, «привив» ей морально-этические ценности. В этом смысле, данные движения четко придерживаются гандистского требования неучастия в политике. Дэвид Хардимэн назвал такую стратегию «альтернативной политикой». «Можно спорить о том, удалось ли Ганди в действительности надолго утвердить такую концепцию альтернативной политики - концепцию, благодаря которой в сегодняшней Индии повсеместно проводятся сатъяграхи. В этом смысле таких людей, как Баба Амте и Медха Паткар можно считать настоящими наследниками Ганди в Индии. Они продолжают придерживаться альтернативных идиллических, антиимпериалистических и ненасильственных воззрений, выражение которых мы можем наблюдать сегодня, а также заявляют о растущем значении моральных ценностей», - полагает Хардимэн. По его словам, появление деятелей, подобных Баба Амте и Медхе Паткар, «для многих людей означает то, что у Индии есть надежда на будущее».
За пределами Индии во второй половине XX в. имя Ганди активно использовалось лидерами движений, боровшихся против европейской экспансии и белого расизма, а также членами пацифистских, экологических и других общественных движений. Кроме того, западные активисты неоднократно пытались повторить и «духовный опыт Ганди», полагая, что такой опыт поможет усилить харизму любого политического деятеля. Многими из них Ганди воспринимался как человек, ставший великим святым и изменивший окружавшее его общество. При этом считалось (об этом говорил и сам Ганди), что процесс подобной трансформации - из человека в политика и святого - доступен каждому, этот путь стремились повторить крупнейшие деятели, считавшие себя гандистами. Подобно тому, как Ганди, преуспевающий адвокат, получивший прекрасное образование в Лондоне, полностью изменил свой имидж и стал, пользуясь определением Черчилля, «полуголым факиром», Махатмой, народным лидером и представителем интересов беднейших из бедных, пытались изменить свой имидж выходцы из состоятельных и уважаемых семей Мартин Лютер Кинг, Петра Келли и Су Чжи.
С другой стороны, в ряду последователей Ганди оказались и лидеры, не исповедующие гандистский принцип ненасилия как кредо, но воспринимающие его как временную меру, эффективную при определенных обстоятельствах. Среди них - Нельсон Мандела и Стив Бико. Определение «гандисты», которое Манделе и Бико дали исследователи их деятельности и воззрений, имеет все же определенное основание. Под гандизмом в данном случае понимается не столько учение и философия конкретного человека, сколько некая модель поведения в политике, которая основывается на вызове (пусть иногда и абстрактном), брошенном общепринятым концепциям власти и государства. Государство, имеющее власть, уподобляется некому замкнутому на себе институту, существующему исключительно благодаря насилию, подавлению свобод и эксплуатации граждан. Гандистами же называются те, кто пытается изменить этот институт, используя ненасильственные методы. Таким образом, феномен гандизма приобретает новый срез - гандизм как универсальное учение, зародившееся в Индии, но применяемое и находящее последователей по всему миру, и потому получающее новые трактовки.
Апелляция политических деятелей Индии к имени и образу Ганди не связана с актуальностью гандистских идей - по сути, принципы, которые предлагал Ганди, были известны задолго до него. Уже предварительное сопоставление моральных ценностей, пропагандируемых Ганди, и тех, о которых заявляют в своих программных выступлениях индийские политические лидеры в последние годы, показывает, что ценности, о которых говорил Ганди если и не «генетически заложены» в сознании индийцев, то сохранились и имеют значение в исторической памяти народа. Так, призыв к «жертвенности» (гандистская тапасья), самопожертвованию во имя нации в разные годы часто звучал в выступлениях Атала Бихари Ваджпаи, Манмохана Сингха, Сони Ганди. Акцент на необходимости заботы о бедных людях (гандистская концепция служения Даридранараяну), а также принцип «добровольного служения каждого на благо всех» неизменно присутствовал в заявлениях М. Сингха и А.Б. Ваджпаи.
Предположение о том, что Ганди привнес в политическую культуру страны категорию ненасилия, оказавшую мощное влияние на последующее развитие страны, не является верным. Популярность Ганди и его постоянное «присутствие» на всех этапах развития независимой Индии связана с тем, что сама модель лидерства, воплощенная в Ганди, находит свое обоснование в складывающейся на протяжении нескольких веков индийской политической культуре, одной из черт которой является первостепенное значение, которое индийцы придавали (и, как показывают современные исследования, придают) наличию у правителя особых личностных качеств.
Восприятие идей Ганди в различные периоды разными политическими, религиозными и другими группами неоднократно менялось, но частота апелляций к его образу, политико-философским воззрениям или просто имени, в том числе, со стороны его идеологических противников, оставалась неизменной. В первые десятилетия существования независимой Индии гандистское учение активно развивали сторонники Ганди, люди, открыто пропагандирующие гандистскую идеологию. В 90-е годы XX - начале XIX вв. наравне с членами гандистских организаций и с отдельными последователями Махатмы, действительно практикующими гандистские принципы, к имени и образу Ганди все чаще обращаются практически все политические партии и общественно-политические организации страны.
При этом политиков, обращающихся к имени и принципам Ганди, не всегда можно назвать гандистами - последователями Ганди, проповедующими его политико-экономическое, социальное и религиозноэтическое учение. Политические и общественные деятели берут лишь отдельные пункты гандистской идеологии или заимствуют черты политического имиджа Ганди для подкрепления собственных программ.
Период с середины 90-х годов XX века до настоящего времени соответствует особому этапу в процессе развития гандистских идей в независимой Индии и обладает некоторыми особенностями. Во-первых, к гандистскому наследию начинают обращаться не только умереннонационалистские политические силы, такие, как Индийский национальный конгресс (ИНК, Конгресс) или «Джаната парти» (Народная партия), но и радикальные организации самого разного спектра, например, «Раштрия сваямсевак сангх» (Союз добровольных служителей родины, РСС) и «Шив сена» (Армия Шиваджи). Во-вторых, индийским обществом Ганди воспринимается как носитель моральных констант - таких, как честность, самопожертвование. Именно поэтому лидеры самых разных политических ориентаций, желая убедить избирателей в правильности своей политической программы, провозглашают себя продолжателями «миссии» Ганди, но не говорят о том, что в полной мере разделяют философию Ганди. Таким образом, оставаясь Отцом нации, Ганди приобретает новую, символическую жизнь.