Розанов также обращается к вопросу об идейной связи байроновского Люцифера с Мефистофелем из гетевского «Фауст». В отличие от Мефистофеля, цель Люцифера заключается не в соблазнении Каина, а в том, чтобы показать ему настоящую реальность и на основе этого предоставить ему свободу выбора. Он не пытается навязать ему свои взгляды, а является лишь проводником в другие миры и носителем собственной истины. Таким образом, Розанов анализирует несколько произведений Байрона, отчасти предоставляя литературный анализ мотивов, изобразительных средств и т.д., отчасти предлагая объяснить их с помощью биографии поэта и социальной обстановки того времени.
Выход книги вызвал жаркое обсуждение в критике: в нескольких периодических изданиях появились рецензии на нее. Критическую интерпретацию работы Розанова дал Д. Петров, ученик филолога А.Н. Веселовского и специалист по испанской литературе. Отмечается, что ни к какой литературной школе Д. Петров не принадлежал. Д. В. Петров Дмитрий Константинович // Литературная энциклопедия 1929-1939. Т. 8. 1934. В своей заметке в журнале «Анналы» он пишет, что Розанов обыкновенно «пишет только о том, что хорошо знает», Петров Д. Русская наука и Байрон // Анналы. 1923. №3. С. 257. поэтому его разборы всегда отличаются полнотой и проработанностью. Но, несмотря на это, по мнению Петрова, у Розанова не получилось представить поэта со всех сторон: «Розанов не исчерпывает всей широты предмета, и притом не блещет особою оригинальностью взглядов» Там же.. Байрона, по мнению Петрова, он рассматривает лишь с идейной точки зрения, не уделяя достаточного внимания Байрону-поэту, художнику слова. Однако собственной положительной программы о том, как нужно изучать Байрона, Петров не предоставляет, хотя обращался к личности поэта в 1910 г., издав сборник лекций о нем «Байрон. Его жизнь и поэзия».
Гораздо более жестким, чем рецензия Петрова, был отзыв В. М. Фриче, опубликованный в журнале «Печать и революция». Фриче был «старым» марксистом-профессором, начавшим свою деятельность еще до революции и с 1894 года преподавал на кафедре всеобщей литературы Московского университета. С приходом советской власти он активно взялся за публицистическую деятельность, был редактором журнала «Литература и марксизм», а также принимал участие в издании «Литературной энциклопедии». В упрек Розанову он ставит то, что тот назвал эпоху романтизма - эпохой Байрона, который, хотя и являлся одной из ключевых фигур того времени, но им одним эта эпоха не исчерпывалась. Более того, стоит обратить внимание и на некоторые мелкие упреки Фриче. Он утверждает, что главы об общественных и политических взглядах Байрона носят «расплывчатый характер» Фриче В. Байрон // Печать и революция. 1922. №7. С. 304., так как Розанов не делает никаких выводов, а «склонен больше констатировать факты». Там же. С. 305. Фриче также упрекает литературоведа в ограниченности трактовки поэмы «Остров» только как «идиллического изображения любви среди роскошной природы». Там же. Сам же Фриче предпринял попытку интерпретации Байрона с точки зрения филолога-марксиста, считавшего, что литературные произведения тем ценнее, чем шире они отражают социальную среду (о чем речь пойдет ниже),. Таким образом, в работе Розанова ему не хватило более полного анализа связи Байрона и его эпохи.
Неожиданным защитником книги Розанова выступил Луначарский, который в своей обзорной юбилейной статье о Байроне в журнале «Красная Нива», , напротив, похвалил книгу Розанова. Он снова указал на то, что «Байрон по натуре своей, несмотря на аристократическое происхождение, был подлинным революционером», Луначарский А.В. Байрон (2 мая 1824 - 2 мая 1924) // Красная Нива. 1924. №18. С. 434. поэтому концепцию Розанова, согласно которой литературовед связывал события из жизни поэта с периодами развития революции, он считает верной. Продолжая свой призыв к изданию большего количество работ о Байроне и переводов его произведений, Луначарский подчеркивает, что Розанов уже проделал большую работу для подготовки подобного сборника, написав отвечающее всем требованиям времени жизнеописание поэта, «где он был бы взят в связи с его эпохой». Луначарский А.В. Байрон (2 мая 1824 - 2 мая 1924). С. 435.
Собственную интерпретацию личности и творчества Байрона представил в 1922 г. В.М. Фриче в «Очерке развития западноевропейской литературы», предназначенном для студентов. В предисловии сказано, что Фриче первым «тесно увязал творчество западноевропейских поэтов и писателей с протекающими в обществе социально-политическими проблемами». Фриче В.М. Очерк развития западноевропейской литературы. М., 1922. С. 3. Байрона автор относит в раздел «реакционной позиции литературы», наступившей после промышленного переворота в Англии. Книга поделена на этапы развития общества, начиная с эпохи натурального хозяйства и заканчивая расцветом капитализма. Герои произведений поэта чувствовали себя чужими в изменившемся обществе и вставали в оппозицию к нему: они либо удалялись на лоно природы (как Чайльд-Гарольд, который вел жизнь отшельника, или Манфред, живущий «одиноко, как лев» Фриче В.М. Байрон // Фриче В.М. Очерк развития западноевропейской литературы. М.: 1922. С. 97.), либо становились врагами общества (как Корсар, живущий набегами и грабежом, или рыцарь Ульрих, вступающий в шайку разбойников). Помимо отражения периода реакции на героях Байрона, Фриче иллюстрирует эту связь и на примере самого поэта. «Революционный пафос Байрона» Фриче В.М. Байрон. С. 98. находил свой выход в форме помощи порабощенным народам (участие в греческом восстании), а также в религиозном протесте (как, например, в мистерии «Каин»). Фриче был одним из ярких последователей марксизма и считал, что искусство должно непременно отражать действительность и являться непосредственным откликом на события, происходящие в обществе.
Имя Байрона упоминалось в рамках курса по истории литературы на историко-филологическом факультете Киевского университета еще до революции. Так, профессор и крупный специалист по теории литературы И.И. Гливленко читал в 1913 году лекции о романтизме, где говорил о Байроне. Уже в советское время, став еще и профессором Московского университета, а также сотрудником «Красного архива» и журнала «Печать и революция», он издал сборник лекций о романтизме и реализме в Англии, где примером романтического поэта выбран Байрон, а самым ярким представителем реализма - Диккенс. В начале своей работы Гливленко приводит обзор биографии английского поэта, перечисляя те обстоятельства, которые могли повлиять на его становление: разорение семьи, ссоры с матерью, разгульный образ жизни во время обучения в Кембриджском университете. На примере Байрона как личности исследователь показывает, что не только его произведения порой были двусмысленными и непонятными, но и он сам являлся человеком контрастов: гордость в нем сочеталась с нежностью (что особенно заметно в его отношениях с женой), презрение к людям со страданием от одиночества и т.д. Далее Гливленко перечисляет главнейшие произведения Байрона, пересказывая их содержание: «Паломничество Чайльд-Гарольда», «восточные поэмы», «Манфред» и «Каин». Что особенно важно для нашей работы, это отдельный пассаж в конце лекции, где исследователь спорит с общепринятым мнением о том, что Байрон - революционер. Как пишет Гливленко, хотя поэт и разорвал связи со своим классом, когда покинул Англию, в душе он все равно продолжал принадлежать к высшему дворянству и его мировоззрение оставалось аристократическим. Более того, аристократическое общество с большим интересом и удовольствием читало его произведения. В то время Байрон не мог выступить против общества, к которому он сам относился, что и отражено в «Манфреде» - «трагедии одиночества аристократа, порвавшего со своим классом и переживающего по этому поводу». Гливленко И.И. Байрон // Гливленко И.И. Романтизм и реализм в Англии. М., 1929. С. 22.
Проанализировав бытование имени Байрона в лекционных и обобщающе-популярных работах, можно сделать вывод, что в 1920-е гг. многие профессора старой школы переиздают свои старые университетские лекции, лишь слегка дополняя или структурируя их (как, например, в случае Розанова). В некоторой степени особняком стоит очерк Фриче, который представляет марксистские тенденции в литературоведении и связывает творчество Байрона с социальной обстановкой XIX века.
1.5Энциклопедии и справочники
Справочные пособия и энциклопедии являются еще одной важной составляющей рецепции творчества Байрона и способны показать, каким Байрон поступал к интересующейся литературой и изучающей западную культуру публике.
После написания «Очерка развития западноевропейской литературы» Фриче, совместно с Луначарским, участвует в создании «Литературной энциклопедии» Литературная энциклопедия. Т. 4 / Под ред. В.М. Фриче, А.В. Луначарского. М., 1929. и пишет статью о Байроне, призванную дать «верные» представления о литературном процессе, истории литературы и основные писателях прошлого и настоящего.
Статья о Байроне, написанная Фриче, содержит перечисление важнейших составляющих биографии поэта («происходил из знатного, обедневшего и опустившегося рода», «выступал в палате лордов» и т.д.), а также ключевых его произведений. Центральный образ поэзии Байрона, по мнению автора статьи, - «деклассированный аристократ в окружении буржуазной обстановки», Там же. С. 299. с которой ему непременно приходится бороться. Продолжая тенденцию разговора о Байроне, заданную в статьях Луначарским, Фриче выдвигает на первый план марксистские понятия, связанные с социальной обусловленностью художественной литературы. Произведения поэта оцениваются с точки зрения классовости, народности и актуальной для общества проблематики: «Вытесняемый с арены жизни новым буржуазным классом, байроновский аристократ неожиданно становится борцом за интересы и идеалы этого враждебного ему класса». Там же. С. 302. В библиографии к статье Фриче упоминает перечень книг, которые существуют по теме: работу В.М. Жирмунского «Байрон и Пушкин», книгу М.Н. Розанова «История английской литературы XIX в.» (несмотря на высказанные в ее сторону упреки), а также исследование В.П. Волгина «Очерки социалистических идей».
В книге «Великие писатели Запада» Байрон также назван революционером, который «в эпоху беспросветной реакции» Гиммельфарб Б.В. Байрон // Великие писатели Запада. Харьков, 1925. С. 10. выступал «во имя свободы личности и свободы народов от всех тиранов и деспотов, всех угнетателей свободы». Там же. С. 11. Причиной большой популярности и силы воздействия как на современников, так и на потомков, автор статьи Б.В. Гиммельфарб считает не столько гениальность его поэзии, оригинальность приемов и т.д., сколько само содержание: «Проповедь Байрона звучала как страшная для всех угнетателей и прекрасная и желанная - для всех угнетенных и друзей свободы - музыка революции». Там же. Примечательность биографического очерка заключается в том, что он выделяет в жизни поэта только те эпизоды, которые, по его мнению, повлияли на его революционность. В первую очередь, это период реакции, наступивший после Французской революции. Все это послужило толчком для «протеста против торжествующей реакции и призыва к борьбе с ней». Там же. С. 12-13. Таким образом, откликом на все эти события послужила мистерия «Каин», являющаяся бунтом человеческого разума против божественного авторитета и навязывания устоявшихся догм, и поэма «Дон-Жуан», содержащая нападки на буржуазию, капиталистический строй и т.д. По мнению Гиммельфарба, в поэме говорится о государстве, где «бесконтрольна власть и где рабы покорною толпою готовы в прах пред нею пасть». Там же. С. 19. Критик с иронией замечает, что в Советской России многие тоже пытаются писать «антимилитаристские стихи» по типу байроновских. Но на сегодняшний день, по мнению Гиммельфарба, это уже не имеет значения, тогда как во времена Байрона это был настоящий «подвиг общечеловеческого гения». Там же. С. 20. В конце статьи о Байроне звучит призыв всем прочитать «Дон-Жуана» (в переводе П.А. Козлова, 1923), недавно изданного Госиздатом, так как там содержатся открытые призывы к революции: «Народ, очнись от сна! Не дай себя / Опутать их зловещей паутиной». По мнению Гиммельфарба, Байрон сам по себе не был революционером, у него была более сложная задача - быть «политическим вдохновителем», Там же. С. 24. ведь он стал «первым в поэзии могучим глашатаем свободы, страстно мечтавшем о том всемирном революционном пожаре, который царства все сожжет». Там же.
В 1926 г. в свет вышла «Большая советская энциклопедия», одна из статей которой была посвящена феномену «байронизма» в русской литературе. Анализируя ступени знакомства с Байроном в XIX веке Н. Пиксанов подчеркивает, что в то время ни литературоведы, ни поэты не смогли до конца понять Байрона. Так, например, «идея национального освобождения <…> была в России воспринята гораздо слабее, чем в Италии и Испании», Пиксанов Н. Байронизм в русской литературе // Большая советская энциклопедия. Т. 4. М., 1926. С. 376. даже несмотря на то, что уже тогда росло движение декабристов. Невозможность воспринять политическую сатиру и философские идеи Байрона в начале знакомства с творчеством поэта была, по мнению автора статьи, обусловлена тем, что русское общество в тот период было увлечено «великодержавностью» и жаждой завоеваний. Именно поэтому наиболее популярными среди представителей русского дворянства стали «южные поэмы», отвечающие общим романтическим настроениям эпохи. Важно, что до октябрьской революции интересы Пиксанова заключались прежде всего в составлении библиографии отечественных писателей XIX - XX веков, а также он активно интересовался историей декабристского восстания и общественных движений.Работая над пособиями по литературе, исследователь старался представить читателям библиографию в сочетании с мировой историей и развитием философских идей. Так, в статье о собственно Байроне Пиксанов отмечает, что со временем поэт становится «зрелым политическим мыслителем» Там же. С. 373. и обличителем устоявшейся системы и, таким образом, «вступает на новый путь, продиктованный логикой истории». Там же. Таким образом, Пиксанов выступает с позиции социологического метода в литературоведении, на примере Байрона проводя идею детерминированного развития искусства.
Таким образом, «школьный» Байрон является отражением нового взгляда на поэта, продвигаемого идеологами марксизма в массовой критической литературе.
1.6 Издания и переводы
1920-е гг. были отмечены публикацией целого ряда переводов Байрона - как старых, так и новых. Наиболее известным переводчиком «метафизических» драм поэта до сих пор является И.А. Бунин, который перевел «Каина» (1907), «Манфреда» (1904) и «Небо и землю» (1909) еще до Революции. Обращение Бунина к переводам мистерий являлось его личной инициативой, только впоследствии поддержанной М. Горьким. В этом проявился интерес Бунина не только к собственно личности Байрона и его философским идеям, но и к переводческой деятельности. Как пишет Климова в своей диссертации о переводах Бунина, Климова С.Б. Байрон в восприятии Бунина (аспекты рецепции): Автореф. дис…. канд. наук. Нижний Новгород, 2009. С. 5. писатель придерживался в своей переводческой деятельности «среднего пути», не впадая в крайности Серебряного века (переводы «по мотивам» произведений или точный перевод). Он считал, что в переводе важно сохранить особенности оригинала (форму, лексику и т.д.), однако признавал необходимость адаптировать текст под культурную традицию того языка, на который он переводится. Таким образом, Бунин, с одной стороны, пытается сохранить архаичность текста (например, вместо «Бог» у него встречается «Иегова», а «Рай» заменяется на «Эдем»), с другой стороны, у него появляются такие фразы, как «идти на работу», обращение «враг» к Люциферу (вместо «demon» или «evil») или «ангельского чина» (вместо простого «angelic» у Байрона). Таким образом, Бунин в некоторой степени стилизует текст под ту архаическую действительность, которую описывает Байрон.