ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
«ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ»
Факультет гуманитарных наук
Школа филологии
Рецепция творчества Байрона в СССР в 1920-е - 1930-е гг.
Галочкина Алина Валентиновна
Введение
Предметом исследования в моей работе является феномен «советского» Байрона в первые годы после прихода советской власти, а именно история рецепции сочинений английского поэта и специфика интерпретации его личности в СССР в 1920-е - 1930-е гг. После 1917 г. фигура Байрона и его творчество оказались востребованы, интерпретированные в русле новой «революционной» идеологии: показательно, что Байрон оказался одним из немногих иностранных писателей, которому должен был быть поставлен памятник согласно декрету Совета Народных комиссаров о монументальной пропаганде от 12 апреля 1918 г. С 1921 г. Байрон вошел в список избранных классиков зарубежной литературы, произведения которых стали помещаться в качестве рекомендованных для изучения в средней и старшей школе, а также в высших учебных заведениях. Показателем популярности поэта стала и публикация сборника статей, посвященных 100-летнему юбилею поэта в 1924 г., а также появление множества статей в различных периодических изданиях к 150-летию со дня рождения Байрона в 1938 г. «Байронизм» в это время проникает в самые разнообразные сферы культуры: академические исследования, перевод, критика, публицистика, издание сочинений Байрона, театральные постановки, школьные и университетские учебники.
Изучение рецепции Байрона в России, как и само знакомство русского читателя с английским поэтом, имеет длительную историю. Наиболее полная на сегодняшний день библиография литературы о Байроне в России собрана в давней работе Н.И. Тюлиной Тюлина Н. И. Байрон в русской критике и литературе // Труды Государственной Библиотеки им. В. И. Ленина. Т. 5.. М.: Изд-во ГБЛ, 1961. С. 269-320... В составленном исследовательницей библиографическом указателе представлены как собственно переводы Байрона и статьи о нем в печати, так и художественные произведения, посвященные английскому поэту. Материал систематизирован по двум ключевым хронологическим разделам : «Русская литература о Байроне до 1917 г.» и «Советская литература о Байроне». Этот раздел указателя Тюлиной послужил нам основным библиографическим источником для сбора материала к настоящей работе.
Собственно библиографическая часть статьи предваряется кратким очерком истории рецепции Байрона в России и в СССР, представляя собой сжатое изложение основных положений кандидатской диссертации Тюлиной, неизбежно носящей отпечаток своей эпохи. В своем очерке истории отечественной рецепции Тюлина говорит об особом положении Байрона в литературе и культуре советской России. Исследовательница утверждает, что, что подлинная сущность творчества Байрона смогла раскрыться только в работах советских критиков, в отличие от «реакционных английских литературоведов», которые стремились фальсифицировать и принизить значение поэта и его произведений для развития литературы и культуры в целом. Тюлина подчеркивает особое значение высказываний М. Горького и статей А. В. Луначарского для формирования «правильного», марксистского взгляда на Байрона и отмечает важность «юбилейных» статей 1938 г. как «итога достижений советского байроноведения за 20 лет», - эти указания будут существенны и для нашей работы.
Преимущественно исследователи обращались к изучению рецепции Байрона в России в связи с первой половиной XIX в., прежде всего с пушкинской эпохой. Так, например, В.И. Маслов в своей работе «Начальный период байронизма в России» (1915) Маслов В. И. Начальный период байронизма в России. Киев, 1915. С. 1-48. пишет о том, что знакомство с Байроном началось в 1810-м гг., а наибольшее развитие получило благодаря поэтам пушкинского круга, которые читали и обсуждали его стихи и поэмы. Исследование, посвященное изучению непосредственно связи Байрона и Пушкина, предпринял В.М. Жирмунский Жирмунский В. М. Байрон и Пушкин. Из истории романтической поэмы. Л., 1924. , о котором более подробно речь пойдет ниже. Он попытался проследить связь между «восточными поэмами» Байрона и «южными поэмами» Пушкина, проанализировав в последних прямые заимствования и сюжетно-композиционные, а также стилистические схождения поэм Байрона и Пушкина. Многочисленные работы, посвященные пушкинской рецепции Байрона, суммированы в энциклопедической статье В. Д. Рака Рак В. Д. Байрон // Пушкин: Исследования и материалы. Т. XVIII/XIX: Пушкин и мировая литература. Материалы к «Пушкинской энциклопедии». СПб.: Наука, 2004. С. 38--59., который также внес немало существенных фактических уточнений в историю знакомства Пушкина с произведениями Байрона См.: Рак В. Д. Заметки к теме «Пушкин и Байрон» // Рак В. Д. Пушкин, Достоевский и другие: (Вопросы текстологии, материалы к комментариям). СПб.: Академический проект, 2003. С. 64-111..
Представление о русско-английских связях рубежа XVIII - XIX вв. и значении Байрона на этом общем фоне дает фундаментальная монография М. П. Алексеева. Алексеев М. П. Русско-английские литературные связи (XVIII век первая половина XIX века). М.: Наука (Литературное наследство, Т. 91), 1982. Среди новейших работ, посвященных изучению ранней рецепции Байрона, назовем диссертационное исследование Ю.В. Люсовой «Рецепция Д.Г. Байрона в России 1810-1830-х годов», в которой она анализирует рецензии, критические статьи и переводы Байрона, относящиеся к соответствующему временному промежутку. Эта работа дает представление о целостном концептуальном анализе рецепции, охватывающем все сферы культуры, и данная методика будет заимствована при отборе и анализе материала, актуального для нашего исследования.
При рассмотрении исследовательских работ о Байроне оказалось, что 1920-е и 1930-е гг. в истории русской рецепции поэта изучались в основном лишь схематически и не были предметом комплексного анализа, который позволил бы охватить сразу все сферы: от критической и учебной до переводческой. Однако к теме «Байрон в России» обращались несколько важных исследователей, работы которых помогут понять ключевые особенности отношения к поэту. Так, исследование Н.Я. Дьяконовой и В.Э. Вацуро «No Great Mind and Generous Heart Could Avoid Byronism: Russia and Byron» Diakonova N.Vatsuro V. “No Great Mind and Generous Heart Could Avoid Byronism: Russia and Byron” // The Reception of Byron in Europe / Ed. R. Cardwell. T. 2. London; New York, 2004. P. 333-353. дает общее представление о рецепции Байрона на протяжении всей истории «байронизма» в России. Авторы подчеркивают, что большинство исследований лишь отражает влияние поэта на русских романтиков, но не углубляет понимание личности самого Байрона. К сожалению, Дьяконова и Вацуро охватывают слишком большой период, чтобы детально разобрать каждый из них, однако ссылки на другие статьи по смежной теме оказываются полезными для более полного исследования феномена «байронизма» в соседние годы.
Переводам Байрона, относящимся к началу XX в., посвящено не так много работ, но они тем не менее позволяют получить представление о наиболее важных в то время текстах и стратегиях переводчиков. Так, С.Б. Климова в своей диссертации «Байрон в восприятии Бунина (аспекты рецепции)» Климова С. Б. Байрон в восприятии Бунина (аспекты рецепции): Автореф. дис…. канд. наук. Нижний Новгород, 2009. на примере И.А. Бунина рассматривает, как росло увлечение Байроном и байронизмом в начале 1900-х гг. Исследовательница также сравнивает творчество двух поэтов и отмечает, что важным смысловым пластом обоих является «сопротивление личности толпе и режиму». Климова С. Б. Байрон в восприятии Бунина (аспекты рецепции). С. 35. Именно поэтому творчество Байрона становится актуальным для Бунина в связи с событиями 1917 г. Климова касается также и эпохи в целом, приводя слова А.Н. Веселовского о «заметном с конца девятнадцатого века и все усиливающемся повороте снова к Байрону». Веселовский А. Н. Байрон: Биографический очерк. М.: Кушнерев и К, 1914. С. 316. Особую роль в этом «повороте» играет повышенный интерес к метафизическим драмам Байрона - «Манфред» и «Каин». Начальный период советской власти обращает особое внимание на темы отчужденности от других и от Бога, мотивы героических порывов к свободе и демонические образы Климова С. Б. Байрон в восприятии Бунина. С. 80.. Климова также анализирует перевод мистерий Байрона Буниным в контексте сходства их взглядов на мироустройство. Исследовательница определяет, что в переводе отразилось согласие переводчика с представлениями Байрона о «непостижимости онтологических основ бытия». В работе сравниваются байроновский концепт `Faith' и бунинский концепт `Вера', отношения между человеком и Богом в рамках этого концепта, сходства и различия концептов `Knowledge' и 'Знание', а также функционирование слов `believe' и 'верить' в рассматриваемых метатекстах. Таким образом, переводы Бунина интересуют Климову в основном с точки зрения понимания и правильной передачи переводчиком ключевых для мистерий Байрона понятий.
Еще одно исследование, посвященное восприятию Байрона в Серебряном веке, фокусируется на переводах Бунина, Блока и Брюсова. Л.И. Никольская в своей книге «Байрон в России конца XIX - начала XX веков: пособие к спецкурсу» Никольская Л. И. Байрон в России конца ХIХ - начала ХХ веков: Пособие к спецкурсу. Смоленск, 1986. изучает переводческие стратегии названных поэтов при работе с наследием Байрона. В творчестве Бунина автор отмечает усиление «публицистически острых» Там же. С. 15. выражений Байрона и полноту передачи политической лексики, что объясняется, по мнению исследовательницы, предреволюционным контекстом. Несмотря на то, что Бунин пренебрегал архаичностью оригинала и не сохранял богатство стилистических приемов Байрона, его перевод соответствовал этим общим тенденциям. Важно, что Бунин переводит именно «Манфреда» и «Каина» - драмы, к которым позднее было приковано наибольшее внимание советских исследователей и интерпретаторов английского поэта.
В переводах А. А. Блока и В. Я. Брюсова Никольская также находит «яркое художественное проявление русской байронианы начала XX века», Никольская Л. И. Байрон в России конца ХIХ - начала ХХ веков. С. 52. но подробно их не рассматривает, останавливаясь лишь на анализе отдельных черт (лиризм, экспрессивность, драматическая интонация, использование политической лексики).
Важным для изучения рецепции Байрона является сборник статей «Великий романтик. Байрон и мировая литература» Великий романтик. Байрон и мировая литература. М.: Наука, 1991., также имевший юбилейный характер (200 лет со дня рождения Байрона). Целый ряд вошедших в него статей фокусировался на истории байронизма в России. В.И. Сахаров, А.М. Зверев, А.В. Лашкевич и М.Н. Виролайнен в своих статьях описывают влияние Байрона на поэтов-романтиков пушкинской и послепушкинской эпохи, а С.А. Небольсин посвятил свою статью «Байрон и русские писатели конца XIX - начала XX вв.» эпохе Серебряного века. Автор разбирает вопрос, связанный с влиянием Байрона на русскую литературу, усвоившую многие темы и мотивы байроновской лирики. Небольсин ставит под сомнение тот факт, что в творчестве поэтов XX в. обнаруживается непосредственно влияние Байрона, а не наследие собственной поэтической традиции. Исследователь утверждает, что впервые лирика Байрона была усвоена поэтами начала XIX века и считалась «литературной модой», так как романтизму были свойственны мотивы одиночества, меланхолии, замкнутости в себе. Однако в начале XX в. байронизм, по мнению Небольсина, перешел из сферы литературной моды в области «идеологии» и приобрел большую радикальность, однако новыми поклонниками Байрона во многом развивались не собственно байронические мотивы, а их отголоски в литературе XIX в.
Связи Байрона и России посвящали свои статьи и западные исследователи. Так, например, работа Ричарда Лансдауна и Доши Рейчардт «Almost As Far As Petersburg: Byron and the Russians» Lansdown R., Reichardt D. Almost as far as Petersburg: Byron and the Russians //Keats-Shelley Journal. 2007. Vol. 56. P. 52-77. рассматривает связь поэта и русских писателей. Важной для работы является часть исследования, посвященная рецепции «Каина» в Европе и России. Как показывают Лансдуан и Рейчардт, англоязычная аудитория ценила ценила в драме Байрона образ Мефистофеля-искусителя, который был представлен и у других писателей того же периода, в то время как русские критики обращали большее внимание на Каина и видели в его истории притчу о необходимости революционного вызова устоявшемуся миропорядку. Сам же Байрон, как пишут исследователи, говорит о том, что Каин убивает Авеля из-за внутреннего раздражения и гнева, а не из зависти к брату или по каким-либо иным причинам. Но этот акт индивидуального протеста очаровал русских писателей и теоретиков марксизма, увидевших в «Каине» аллегорическое изображение современного положения общества.
Сусанна Витт в своей статье «Byron's Don Juan in Russian and the `Soviet school of translation'» Witt S. Byron's «Don Juan» in Russia and the «Soviet school of Translation» // Translation and Interpreting Studies. 2016. Vol. 11. № 1. P. 23-41. рассматривает два перевода «Дон-Жуана» Байрона, выполненные Георгием Шенгели в 1947 г. и Татьяной Гнедич в 1959 г. Данные переводы выходят за временные рамки нашей работы, , однако в своей статье Витт подробно обсуждает проблемы разных школ советского перевода. Автор подробно останавливается на связи двух переводов и контекста, в котором они создавались, чтобы пролить свет на то, что она называет «борьбой за концепцию», которая была в тот период тесно связана с вопросами власти и идеологии.
Исследованию переводов «Дон-Жуана» посвящена и работа М.Л. Гаспарова «Неизвестные русские переводы байроновского “Дон-Жуана”». Гаспаров М. Л. Неизвестные русские переводы байроновского «Дон-Жуана» // Известия АН СССР. Сер. лит. и яз. 1988. № 4. С. 359-367. Гаспаров подчеркивает, что перевод Байрона представляет трудность для русского переводчика, поэтому даже образцовые переводы нельзя считать полноценными: так, перевод П. Козлова «складный, бледный и бедный», у Т. Гнедич нет такого разнообразия рифм, у Г. Шенгели слог Байрона получился точным, но «тяжелым и натужным». Гаспаров М. Л. Неизвестные русские переводы байроновского «Дон-Жуана». С. 211. Затем исследователь пишет о переводе Н.С. Гумилева и Г.В. Адамовича, и о переводе М. Кузмина, которые остались неопубликованными. Сравнив отрывки из переводов Адамовича и Кузмина, Гаспаров приходит к выводу, что стих Адамовича - более гладкий, однако у Кузмина перевод вышел более точным и сохранил образы и мотивы, свойственные Байрону. К сожалению, в силу обстоятельств, которые подробно описывает исследователь, переводы так и не были напечатаны.