Первой статьей, в которой Луначарский упомянул английского поэта, стала статья «Джузеппе Мадзини и конец индивидуализма», Луначарский А. В. Джузеппе Мадзини и конец индивидуализма // Луначарский А. В. Мещанство и индивидуализм. Сборник статей. М., 1923. С. 197-201. опубликованная в 1923 г. Она, в свою очередь, была ответом на статью самого Мадзини, итальянского политика, активная деятельность которого пришлась на середину XIX века, под названием «Байрон и Гете». Мадзини считал необходимым разрушение крупных монархий, в том числе и российской, с целью создания новой свободной Европы. После начала Революции в Италии в 1848 году Мадзини основал газету «L'Italia del popolo», затем начал работать и над изданием «La Roma del Popolo». Мадзини участвовал в итальянском Рисорджименто и призывал к революционным действиям с целью освобождения Рима. Байрон был важен для него своей свободолюбивой лирикой, выражавшей идеи независимости, которая двигала умы общества на борьбу за свободу личности.
В своей небольшой заметке Луначарский критикует мнение Мадзини о том, что индивидуализм поэтов играет большую роль в становлении революционных идей: «в настоящее время требуется сочетание свободы и общественности, индивида и коллективности», Луначарский А. В. Джузеппе Мадзини и конец индивидуализма. С. 198. - считал он. Именно поэтому, оговаривает Луначарский, героев Байрона нельзя назвать революционерами, так как их энергия направлена исключительно на внутренние переживания, в то время как пролетариату для завоевания своего места нужна коллективность, а не индивидуализм. Критик пишет, что «пролетариат еще не имеет своего поэта» Там же. С. 201., и поэтому пересмотр и критический анализ классики может помочь в том, чтобы его создать. По мнению Луначарского, новый подход к критике должен заключаться в том, чтобы объяснять недостатки прошлого и являться «мощным стимулом для упрочения коллектива», История русской литературной критики: советская и постсоветская эпохи. С. 54. именно поэтому он обращается к произведениям Байрона (в последующих своих статьях), подчеркивая, однако, что пролетариату нужен не байроновский индивидуализм, а «пример коллективности». Луначарский А. В. Джузеппе Мадзини и конец индивидуализма. С. 200.
В последующих статьях критик говорит о Байроне непосредственно как о «поэте революции». Так, в 1924 году выходит книга Луначарского под названием «История западно-европейской литературы в ее важнейших моментах». Она представляет собой цикл лекций, посвященных зарубежной литературе - от античного эпоса через творчество «титанов Возрождения» (Данте, Петрарка, Бокаччо) к Байрону, Шелли, Гейне и прозаикам XIX и XX веков. Одна из лекций Луначарского была посвящена сравнению Байрона и Гейне. Не отрицая заслуг обоих поэтов, Луначарский подчеркивает, что английский поэт своим творчеством смог сделать гораздо больше для революции, чем все выдающиеся немецкие писатели: «Что это такая за личность, которая на всяком шагу рвет установившийся порядок, которая хочет жить по-своему? Которая бросает направо и налево вольнодумные речи, которая подчеркивает, что она ни на кого не похожа и ни с кем не хочет считаться?» Луначарский А. В. Байрон // Луначарский А. В. История западноевропейской литературы в ее важнейших моментах. Ч. 2. М., 1924. С. 122. Как и в предыдущей статье, Луначарский показывает, что индивидуализм Байрона - не то, что нужно набирающему силу пролетариату. Так, например, он сравнивает героя «Манфреда» Байрона и «Фауста» Гете, подчеркивая, что Фауст - «человек, возродивщий себя в лице растущего человечества», Там же. С. 130. в то время как Манфред ничего не хочет ни для себя, ни для окружающих. В статье Байрон часто характеризуется как «либерал», «революционер», «интеллигент-революционер». Луначарский называет поэта истинным выразителем эпохи революций, в которую ему пришлось жить. По его мнению, английский романтизм был направлен на открытую борьбу против общепринятой морали, так как правительство Англии не лишало граждан политической свободы. Байрон, как и другие английские поэты, был в праве открыто высказывать как восхищение, так и недовольство общественной жизнью своей страны, что в итоге привело к выдвижению Англии в качестве одной из могущественных держав. Гейне же, по мнению Луначарского, приходилось скрываться в царстве мистики. Гейне понимал, что «слышны революционные громы, что все сдвинулось с места» Там же. С. 132., он выступал против романтиков, которые потеряли связь с действительностью, тем не менее, как подчеркивал критик, он все равно продолжал оставаться романтиком, причем не только в своем поэтическом творчестве, но и в публицистических статьях: «Он был под давлением тех же обстоятельств, которые заставляли романтиков быть мечтателями. Ему тоже хотелось вырваться из этой душной обстановки хотя бы в мечтах, и он часто мечтал» Там же.. Байрон, в свою очередь, не являлся типичным романтиком: он единственный смог в полной мере «развернуть свою личность» Там же. С. 115.. Стоит отметить, что идеологи марксизма в целом были противниками романтической школы и порицали романтизм, считая его пройденным периодом: на настоящем этапе истории читателям не нужна была литература, которая уводит от действительности. Именно поэтому Байрон, прямо касавшийся актуальных общественных проблем своего времени, казался марксистским критикам «правильным» автором. По мнению Луначарского, произведения Байрона, в особенности «Каин», дали пример того, что стоит ожидать от настоящего «певца революции»: «мироосуждение», то есть критическое отношение ко всем установленным общественным нормам, и решимость на протест. Кроме того, жизненная биография Байрона позволяла характеризовать его как «деклассированного аристократа»: родившись лордом, но в обедневшем роду, поэт, бросивший вызов «буржуазной морали», в итоге был вынужден оставить аристократический мир.
В своей следующей работе Луначарский пытается не только описать личность самого Байрона, но и подробно проанализировать одно из его произведений (мистерию «Каин»), соотнося его с советской действительностью. Под общим заголовком «Театр и революция» Луначарский публикует четыре самостоятельные статьи, посвященные роли театра в развитии революционного движения. Часть статьи с одноименным названием критик посвятил разбору «Каина» - постановки, осуществленной в 1920 г. К. С. Станиславским с Л. М. Леонидовым (Каин) и В. Л. Ершовым (Люцифер) в главных ролях. Станиславский хотел поставить «Каина» на сцене Московского Художественного театра еще до Революции, однако спектакль был запрещен по распоряжению Священного Синода. См.: Радищева О. А. Станиславский и Немирович-Данченко: История театральных отношений: 1917 - 1938. М., 1999. С. 51.
Прежде чем перейти к описанию исполнения «Каина» на сцене, Луначарский подробно останавливается на самом сюжете мистерии. Критик утверждает, что в мистерии получили отражение многие актуальные для настоящего времени события. В связи с этим он также хвалит и «превосходный перевод», Луначарский А.В. Театр и революция // Луначарский А.В. Театр и революция М., 1924. С. 310. выполненный Буниным, который позволил советскому читателю познакомиться с произведением Байрона во всей его красоте. Луначарский отмечает, что Байрон вводит образ романтичного преступника, который кардинально отличается от библейского, ветхозаветного Каина. Каин Байрона совершает преступление в состоянии аффекта, к тому же до убийства он - «разочарованная душа» Там же. С. 311., в то время как библейский Каин изначально жесток и убивает брата из зависти. В мистерии же убийство показано как «явление естественное и неизбежное» Там же., так как оно является результатом противоборства двух противоположных взглядов на мироустройство. Луначарский проводит мысль о том, что в трагедии Каина, как она изображена Байроном, виновато общество, а не он сам: преступления - «это плоды, растущие на дереве общества, и объяснения их свойств надо искать в корнях этого дерева, в его физиологии» Там же. С. 312.. В этом заключается, по мнению Луначарского, суть противопоставления Каина и Авеля: первый - изгнанник, бунтарь, ищущий собственный путь в жизни, а второй - пресмыкающийся перед высшими мира сего: «Авель скорее умрет с голоду, сторожа ужин своего господина, чем украдет у него кусок хлеба. Если Авель не благоденствующий господин, то он усердный раб. Он принимает предписания общества без критики» Там же. С. 314.. Соответственно, в образах Каина и Авеля критик видит два способа жизни в современном обществе: бунт и смиренное бездействие. Луначарский подчеркивает, что Каины «рождаются» в критические моменты, во время переходных эпох, чтобы прекратить «всякое лишение, ограничение, неравенство и унижение» Там же.. Таким образом, автор соотносит написанное столетие назад произведение с предреволюционной эпохой, что было важной установкой критики советского времени, и подчеркивает, насколько Байрону удалось опередить свое время и создать завораживающий образ бунтаря. «Каины - люди страсти и критики - никогда не бывают удовлетворены» Там же.: всякое лишение, ограничение, неравенство, унижение вызывает у них гнев и решимость на бунт, такой же, какой был осуществлен во время Революции. Задачей наркома просвещения, таким образом, было объяснить зрителям сюжет постановки, который, по словам Луначарского, долгое время был непонятым на Западе. В России же, замечает публицист, «самое главное встало на свои места» Луначарский А.В. Театр и революция. С. 314..
Луначарский настаивал на том, что у каждого художника должна быть сознательно выбранная задача. По его мнению, отражение ключевых событий истории (в первую очередь, революции и борьбы против буржуазии) должно иметь первостепенное значение в рамках советского искусства. Исходя из таких установок, Байрон был, несомненно, удачным прецедентом и образцом для подражания, так как его биография позволяла интерпретировать многие его сочинения как реакцию поэта на исторические события: Французскую революцию и Греческую войну за независимость. В юбилейной статье, напечатанной в «Красной Ниве» в 1924 г., Луначарский отмечает, что разговор о Байроне должен развиваться в новых терминах: «При пересмотре мировых культурных ценностей новому обществу <…> приходится установлять новые критерии». Луначарский А.В. Байрон (2 мая 1824 - 2 мая 1924) // Красная Нива. 1924. №18. С. 434. Эти термины были намечены им в его собственных работах («поэт революции», «отщепенец», «интеллигент-революционер»), и критик призвал всех оценивать Байрона «приблизительно в тех терминах, в которых [он] говорит о нем». Там же. С. 435. Здесь же звучит и призыв воспользоваться юбилейным 1924-м годом (столетие со дня смерти Байрона) для публикации новых переводов и статей о Байроне, которые бы отразили современное видение английского поэта и его творческого наследия. Луначарский призывал издать «антологию его произведений, в которую включили бы его стихотворения и отрывки из больших его произведений, наиболее созвучные нынешней эпохе» Там же..
Так, в 1927 г. вышел сборник сатирических произведений Байрона «Сатира и лирика», вступительную статью к которому написал сам Луначарский. Там он снова проводил мысль о том, что, возможно, «самые великие революционеры, когда были еще мальчиками, читали “Каина” и получили первый толчок критики по отношению ко всему сущему» Байрон Д. Сатира и лирика. М., 1927. С. 5., а также призывал к интерпретации произведений Байрона с революционно-марксистской точки зрения, говоря, что все они должны быть «переоценены» в связи с политическими взглядами поэта.
Марксистская трактовка творчества Байрона продемонстрирована и в работе В.П. Волгина, которая, являясь скорее историческим, а не литературным трудом, имеет большое значение для описания рецепции поэта в 1920-е гг. Книга «История социалистических идей» включает в себя анализ работ философов, революционных деятелей и поэтов, чья заслуга в истории социализма казалась ему неоспоримой. Волгин ставил перед собой цель - «дать связное изложение развития социалистических идей в сжатой и по возможности доступной форме». Волгин В.П. История социалистических идей. Ч. 1. М.; Л., 1928. С. 3. Для этого, по его мнению, требовалось рассмотреть не только труды философов и политические события, но и культурный контекст в целом, в частности, литературу. Сразу после Октябрьской революции Волгин серьезно увлекся историей развития социализма, но первые годы советской власти были ознаменованы выходом исключительно агитационной литературы на эту тему, которая не содержала подробного и систематического анализа. После того, как Волгину удалось выпустить свою книгу по истории социализма, его назвали «основателем новой научной отрасли - истории социалистических идей». Дунаевский В.А., Кучеренко Г.С. Изучение западноевропейского утопического социализма в советской историографии (1917-1963) // История социалистических учений. М., 1964. С. 228. В качестве главной его заслуги отмечался именно комплексный подход к исследованию, охвативший все сферы культуры от философии до литературы. Так, в своей работе Волгин уделил внимание поэме Байрона «Остров», в которой он нашел одно из первых отражений идей «естественно-правового коммунизма» Волгин В.П. История социалистических идей. С. 291., поэтому это произведение было крайне важным для его работы. Бунт на корабле происходит не из-за недовольства начальством или своими условиями жизни, а из-за желания вернуться к «первобытной простоте нравов», Там же. которую они увидели на острове, в этом «рае избыточных плодов» Там же.. Таким образом, в поэме Волгину виделось описание идеального общества, базировавшегося на идее естественного права. Отражение рационалистической теории в художественном произведении XIX века Волгин посчитал одной из важных ступеней в развитии социализма: легенда о золотом веке, таким образом, «вырастает в законченную и продуманную философию человеческого общества». Там же. Конечно, исследование истории социалистических идей было довольно частым явлением в научной среде, однако Волгин в своей работе стремился проследить их связь с социально-экономической и культурной обстановкой, что для историографии в то время было новым явлением. Историк и власть: советские историки сталинской эпохи. Саратов, Издательский центр «Наука», 2006. С. 173.
Стоит отметить, что социологическая трактовка произведений Байрона встречалась и раньше, например, в статье Вячеслава Иванова «Байрон и идея анархии». Иванов В. Байрон и идея анархии // Иванов В. Собрание сочинений в 4-х т. Т. 4. О Байроне. Брюссель, 1906. Статья была заказана С.А. Венгеровым в качестве предисловия к переводу поэмы «Остров», выполненному Ивановым и предназначашемуся для серии «Библиотеки великих писателей». Кумпан К.А. Примечания // Иванов В. По звездам / Под ред. К.А. Кумпан. Спб.: Пушкинский дом, 2018. С. 230. В этой статье Иванов обратился к последнему эпическому произведению Байрона «Остров», которое назвал «полу-былью, полу-сказкой» Иванов В. Байрон и идея анархии. С. 280. из-за большого количества символических образов. Иванов пишет, что в произведении Байрона речь идет о «добытом преступлением рае» (guiltwon paradise), где «закона нет» (the happy shores without a law) и «никто не предъявляет владельческих прав на поля, леса и реки» Там же. С. 281.. Этот «младенческий мир» (infant world), существующий на «островах любви» (loving isles), по мнению автора статьи, может быть соотнесен с утопической идеей революции и торжества коммунизма. Важно, что написание предисловия соотносится с периодом личных исканий Иванова и оформлением его концепции «мистического анархизма», которая находит отражение и в его анализе «Острова»: в произведении поэт видит примирение двух начал - индивидуализма и соборности. Кумпан К.А. Примечания. С. 241. Называя Байрона «певцом и борцом всемирной демократии», Иванов В. Байрон и идея анархии. С. 282. Иванов призывает читателей обратить внимание на эту недооцененную поэму, в которой встречается «одна из любопытнейших форм Байронова утверждения свободы» Там же., что, несомненно, стало актуально в советское время (например, в упомянутой работе Волгина).
Таким образом, советская критика прежде всего обращается к биографии Байрона и только во вторую очередь - к его произведениям, делая упор прежде всего на наиболее «революционные» его произведения.
Первостепенной задачей критика в 1920-е гг. былы признан перенос идеи художественного произведения с языка искусства на язык социологии, и только после этого допускался непосредственно художественный анализ. История русской литературной критики: советская и постсоветская эпохи. С. 57. Этим объясняется построение статей Луначарского, а также проведенное Волгиным исследование, которое связывало художественные произведения историческими событиями.
1.2 Академические исследования
В 1920-е гг. и в академическом, и в университетском поле действуют те, кто начал свою исследовательскую деятельность еще в дореволюционную эпоху, и их концепции понимания культуры не претерпевают кардинальных трансформаций в книгах и статьях начала десятилетия.
К анализу творчества Байрона в русле развития европейской литературы. обратился П.С. Когана в своей книге «Романтизм и реализм в европейской литературе», отдельная глава которой посвящена Байрону как одному из «столпов романтизма», наряду с Гейне, Новалисом, Тиком и Шеллингом, автор утверждает, что поэзия Байрона «была высшим выражением того порыва, который лежал в основе романтического движения» Коган П.С. Байрон // Коган П.С. Романтизм и реализм в европейской литературе XIX в. М., 1923. С. 55.. Литературовед перечисляет важные события в жизни поэта, которые повлияли на его становление: недостаток денег в семье, хромота и сложные отношения с матерью. Сначала Байрону была свойственна та же тоска и стремление к чему-то (Sehnsucht), что и у немецких поэтов. Именно поэтому он решил уехать из Англии в путешествие, что отразилось в «Путешествии Чайльд-Гарольда». После, разочаровавшись в семейной жизни и круге аристократии, окружавшем его, он снова покинул Англию, но теперь главной характеристикой его творчества стала «мировая скорбь». Но Коган связывает ее не столько с душевными переживаниями самого поэта, который не может найти свое место в мире, сколько с недовольством общественным устройством на родине. Описывая в основном биографию Байрона, исследователь связывает его жизненные этапы с созданными в этот момент произведениями: так, уехав из Англии в связи с разрывом с женой и обществом, он пишет свои «самые страшные трагедии» - «Манфред» и «Каин», а во время второго путешествия тесно взаимодействует с европейским обществом и создает его сатирический портрет в «Беппо» и «Дон-Жуане». Книга Когана являлась перепечаткой «Очерков по истории западно-европейской литературы», которые вышли еще до октябрьской революции. Несмотря на то, что исследователь признавал марксистский метод в литературоведении единственно правильным, в своих работах он все же старался придерживаться объективного взгляда и был более близок к культурно-исторической школе. Стиль письма Когана, по признанию современников, См., например: Переверзев В. Ф. Рецензия на «Очерки по истории новой русской литературы» // «Печать и революция». 1923, кн. 3. отличался простотой и четкостью, поэтому книга впоследствии была включена в список рекомендованной литературы для студентов филологических факультетов, так как там приводился достаточно полный обзор ключевых моментов биографии представителей европейской литературы.