К годовщине со дня рождения Байрона было приурочено также начало подготовки к выходу «восточных поэм», блестяще оцененных Белинским, книги со стихами разных периодов творчества, а также однотомника под редакцией Детиздата, содержащего поэму «Чайльд-Гарольд» и «Дон-Жуан» с небольшими купюрами, несколько сатирических произведений и выдержки из парламентских речей и дневников поэта.
«Романтизированной биографии» Никулин Л. Лавр и шпага // Литературная газета. 1938, 20 января. Моруа была посвящена и статья журналиста и лауреата Сталинской премии Л.В. Никулина «Лавр и шпага», в которой он спорит с трактовками французского литературоведа. Так, Моруа объясняет выступление Байрона с речью защиту рабочих тем, что начальником в Ноттингэме был некто Джек Мюстрс, «человек, который отнял у Байрона Мэри-Анн». Там же. На помощь итальянским повстанцам он приходит также из любви к Гвиччиоли, родственники которой выступали на стороне бунтовщиков. Откровенно высмеивая интерпретации Моруа и обнажая его несостоятельность, Никулин, тем не менее, пишет, что такие книги тоже важны, чтобы раскрыть личность Байрона вне призмы марксистского подхода, «особенно в те дни, когда прогрессивное человечество снова возлагает увитую лаврами шпагу на гроб великого поэта». Там же. В этом же номере «Литературной газеты» была напечатана в сокращенном варианте и упоминавшаяся статья Заблудовского «Байрон - революционный романтик».
Таким образом, советская массовая критика Байрона в 1930-е гг. во многом строилась полемично по отношению к европейской критике (в первую очередь, книге А. Моруа «Байрон»), предлагая собственную и, по мнению публицистов, более правильную интерпретацию. В СССР на первый план так или иначе старались выдвинуть факты его биографии и произведения, связанные с его политической деятельностью. Приверженцы марксистской школы в литературоведении обращались к критикам 1920-х гг. (Луначарский, Фриче), продолжая их идеи в своих работах. Тем не менее статьи 1930-х гг. становятся глубже и раскрывают ранее не изученные стороны творчества Байрона, а также показывают его становление и развитие как поэта (в работах Четуновой и Дейча).
В целом, критика 1930-х гг. представляет собой единый идейный пласт, так как критики утрачивают право самостоятельной оценки и независимого суждения, то есть взгляды, выражаемые в журналах, не должны противоречить взглядам партии. История русской литературной критики: советская и постсоветская эпохи. С. 23.
2.5 Энциклопедии и справочники
Байрон был включен в школьную программу по литературе еще с 1921 года в качестве рекомендации для ознакомления с видными поэтами европейской литературы. Примерная программа по литературе для школы II ступени. М.: Гос. изд-во, 1921. С. 11. В 1930-е гг. он оставался в школьной программе: в качестве дополнительной литературы школьникам советовали ряд произведений поэта: «Каин» и «Манфред» (в переводе И.А. Бунина), а также опубликованный в 1923 году перевод «Дон-Жуана», выполненный П.А. Козловым. В рамках лекций по зарубежной литературе в высших учебных заведениях Байрона изучали на Высших женских курсах и в Московском государственном университете. В программах университетского образования в основном ориентировались на пособия и энциклопедии, изданные в прошлом десятилетии (Н.А. Котляревского, М.Н. Розанова). Тем не менее, заметки, ориентированные на школьников и студентов, а также на интересующихся европейской литературой, продолжали появляться в печати.
Байрону посвящена одна из глав «Рабочей книги по литературе», написанная В.М. Фриче, обращавшимся к Байрону еще в 1920-е гг. в рамках написания энциклопедии о западных авторах. По словам Фриче, Байрон «демонстративно» Фриче В.М. Байрон // Голубков В.В. Рабочая книга по литературе. 9-й год обучения. М., 1930. С. 29. дружил с итальянскими карбонариями и посылал деньги революционным заговорщикам в Венеции. Затем он на собственные средства организовал бригаду повстанцев в Греции, получив командование над войсками местных горцев. Соразмерными по силе бунтарства самому Байрону были и его герои: они объявляли войну как несправедливому социальному порядку, так и Богу. Примечательно, что после биографического экскурса Фриче приводит также и первые 4 песни из поэмы «Путешествие Чайльд-Гарольда» и задание: «выясните, среди каких общественных групп наблюдаются и в чем проявляются байронические настроения в наше время» Там же. С. 33.. Как и в предшествующий период, личность и творчество Байрона продолжают соотносится с современным состоянием советского общества. Фриче также представляет свое видение того, как следует изучать литературу: будучи сторонником марксистского взгляда на культуру, он поддерживает мысль о том, что миром правят идеи, поэтому в литературе они имеют первостепенное значение, в отличие от сюжетных коллизий и композиционных решений автора. Следовательно, художественная литература в рамках марксистской идеологии рассматривается как «одна из идеологических надстроек, как проявление процесса духовной жизни». История русской литературной критики: советская и постсоветская эпохи. С. 61. Таким образом, советское образование было направлено не только на получение необходимых знаний и умений, но и на формирование коммунистических убеждений, поэтому у читающей публики старались развить марксистский подход к анализу, на что и была направлена статья Фриче о Байроне.
Статья А.А. Зерчанинова в журнале «Литература в школе» начинается с ключевых фактов биографии Байрона: от выступления в парламенте и до участия в восстании в Греции. Здесь также используются клишированные фразы, не раз использовавшиеся в массовой публицистике: «смерть окружила его героическим ореолом борца за свободу», «страстная демократическая речь» Зерчанинов А.А. Жизнь и творчество Байрона. (Материалы к изучению Байрона в 8 классе) // Литература в школе. 1939. №1. С. 81., произнесенная в парламенте и т.д. Зерчанинов был автором многих школьных учебников по русской литературе. Данная статья «Жизнь и творчество Байрона» предлагалась им в качестве дополнительного материала к изучению литературы в 8 классе для того, чтобы иметь возможность сопоставить поэзию Байрона с творчеством русских поэтов. Зерчанинов описывает смену характеров персонажей Байрона, чем отчасти повторяет концепцию Четуновой, высказанную ей в 1938 году на страницах журнала «Красная новь»: Чайльд-Гарольд - пример «мировой скорби», Конрад и Гяур - мужественные борцы за права личности, а Каин и Манфред - наиболее сложные образы, являющие собой самое яркое проявление байроновского протеста. В качестве особенностей стиля и приемов поэта названы типичные в школьной среде экспрессивность, резкое начало, таинственный герой и недосказанность. Таким образом, статья дает лишь общее представление о творчестве Байрона, которого, тем не менее, вполне достаточно для ознакомления с поэтом в рамках школьной программы. Интересно, что заметка «Жизнь и творчество Байрона» помещается в журнале в контексте статей о революционных поэтах (например, о Тарасе Шевченко, украинском «борце за политическую свободу вообще и за права национальности в частности» Литература в школе. 1939. №1. С. 12.), поэтому и сам Байрон становится, таким образом, «певцом революции», которым он был провозглашен в советской публицистике еще в 1920-х.
Аналогичная тенденция наблюдается и в статье, посвященной восточным поэмам и сатире Байрона, написанной М. Заблудовским и опубликованной в журнале «Литературная учеба». Заблудовскии? М. Восточные поэмы и сатира Баи?рона // Литературная учеба. 1938. № 1. С. 98--123. Революционное значение творчества Байрона продемонстрировано в духе марксистской идеологии: первостепенное влияние на поэзию Байрона, по мнению автора, имели исторические события, которые сопутствовали его становлению как личности, так как он «откликался практически на все крупные политические события Европы». Заблудовскии? М. Восточные поэмы и сатира Баи?рона. С. 101. Здесь также подчеркивается идея об эволюционировании байроновского героя от созерцательности к бунту и от бунта к примирению с действительностью, которое становится очевидно в «Дон Жуане». «Дон Жуан», по словам Заблудовского, - уже не революционное произведение, а просто изобличение «отдельных проявлений общественной жизни» Там же. С. 119.. В конце статьи предлагается обзорно изучить и творчество поэтов, заимствовавших у Байрона его идеи и приемы. Италия, где культ Байрона был особенно силен, произвела на свет таких поэтов, как Уго Фосколо и Монти; во Франции Байрон имел непосредственное влияние на Виктора Гюго, в Германии - на Гейне. Все они позволяют более глубоко понять идейное содержание его произведений англичанина и проследить развитие черт его поэтики.
В целом, советские статьи для учащейся аудитории имеют целью показать близость Байрона и его идей советской эпохе, а также очертить ключевые особенности его поэзии, которые находят отражение в творчестве русских поэтов-классиков, так как Байрона рекомендовалось изучать в связи с русскими романтиками.
Таким образом, советская критика 1930-х гг. продолжает основные тенденции в разговоре о Байроне, зародившиеся еще в 1920-х гг. Однако в этот период советская критика строится с большей оглядкой на европейское сообщество, которое особое внимание уделяет личной жизни Байрона и его любовным похождениям (что освещалось в нашумевшей книге А. Моруа), ставя ему в противовес идею о главенствовании политической составляющей при анализе личности и лирики поэта. Академических исследований в 1930-е гг. выходит довольно мало, но тем не менее даже в массовой критике намечается переход к более углубленному изучению материала. Работы, предназначающиеся для учащейся аудитории, выстроены в рамках марксистского взгляда на литературу и доносят до школьников и студентов мысль о близости Байрона и его идей, развивашихся под влиянием революции, советской эпохе. В целом, рецепция поэта отражает усиление контроля за критикой и утрачивание критиками права на самостоятельную оценку и выбор материала, поэтому статьи о Байроне в 1930-е гг. представляют собой набор клише, что говорит об упорядочении критики и создании определенного канона в восприятии личности и творчества англичанина. Аналогичная ситуация намечается и в сфере перевода, что к 1950-м гг. приводит к выдвижению на первое место теории реалистического перевода. В 1930-е же годы, которые были ознаменованы бурными спорами о переводческом методе, еще является возможным существование сразу нескольких тенденций, что позволяет советскому читателю получить более полное представление о стиле Байрона.
Заключение
Проанализировав работы о Байроне, выпущенные в ранее советское время (1920-1930-е гг.), можно сделать вывод, что в первые годы советской власти критика продолжала стремительно изменяться и приобщаться к новой общеобязательной идеологии, что и проявилось в рецепции Байрона. Комплексный анализ разных аспектов рецепции, а именно академических работ, критики, школьного канона и переводов, позволил представить наиболее полный образ Байрона в глазах советского читателя, а также проследить изменения особенностей института критики и перевода.
В 1920-е гг. особое внимание было приковано к личности Байрона и влиянию биографических обстоятельств и общественных и политических взглядов на его произведения. Задачей критики этого периода в рамках марксистской школы в литературоведении была передача идей автора на языке социологии. Помимо мотивов «вечной скорби» и одиночества, которые исследовались в творчестве Байрона в XIX веке, актуализировались мотивы свободы и бунта против общества. В рамках просвещения пролетариата и знакомства его с классиками европейской культуры выходили новые сборники с переводами из Байрона. Наиболее актуальными стали сатирические поэмы и мистерии, в которых звучит критика религии и буржуазии. В академической среде исследованию подвергались связи Байрона с Пушкиным и поэтами пушкинского круга с целью продемонстрировать общность мировой литературы. Более того, наследие поэта изучалось и историками, интересующимися историей развития социализма, что способствовало появлению новых социологических трактовок текстов Байрона.
В 1930-е гг. критика становится еще больше подконтрольна партии, поэтому пестрота, характерная 1920-м гг., заменяется единым каноном, определяющим характер разговора о Байроне. Это приводит к тому, что в публицистике повторяются одни и те же мысли и идеи, переходящие из одного текста в другой. Продвигая мысль о пролетарской литературе как о наследнике мировой литературы, советские критики начинают по-своему интерпретировать классику, считая, что только они обладают истинным представлением о том, что хотел выразить автор. Так, если в европейской среде Байрон представал любвеобильным мечтателем и исследованиям подвергалась его личная жизнь и любовные похождения, то в советской критике на первый план продолжала выходить политическая и социальная активность поэта. Статьи для учащейся аудитории были построены в рамках марксистского взгляда и имели целью объяснить школьникам и студентам близость идей Байрона советской эпохе, что отвечало программе советского образования, где ключевым являлось воспитание в детях не только соответствующих знаний и умений, но и коммунистического взгляда на вещи. В академической же среде Байрон по прежнему интересовал исследователей с точки зрения его связей с русской литературой, но наиболее важной становилась мысль о самобытности русской классики. В 1930-е гг. проходят бурные споры о методах перевода, поэтому вышедшие в этот период издания произведений Байрона представляют собой разные школы перевода, что дает советскому читателю возможность получить наиболее полное представление о стиле и идейном содержании байроновской поэзии.
Данное исследование открывает перспективы для последующего изучения рецепции Байрона, а также более углубленного анализа переводов, сделанных в советский период, так как в настоящей работе художественные свойства текстов лежали за пределами исследования.
Список использованных источников и литературы
Источники
Антокольский П. Джордж Гордон Баи?рон // Литературная газета. 1938, 20 января.
Баи?рон // Фронт науки и техники. 1938. № 1. С. 120--121.
Байрон 1824-1924. М.: Светоч, 1924.
Байрон Д. Беппо. М., 1929.
Байрон Д. Драмы / Под ред. Н. С. Гумилева и М. Л. Лозинского. М., 1922.
Байрон Д. Сатира и лирика. М.: 1927.
Байрон Дж. Избранные произведения / Предисл. А. Елистратовой, примеч. М. Черневич. М.: Художественная литература, 1938.
Байрон Дж. Странствование Чайльд-Гарольда / Ред. А.К. Виноградова, пер. русских поэтов. М., Л.: Государственное издательство художественной литературы, 1931.