Биографический экскурс в статье Заблудовского представляет собой набор клишированных фраз о поэте, использованных и в предыдущие годы: «его слава никогда не была просто славой поэта», «Байрон едет в Грецию, чтобы с оружием в руках бороться против ее угнетателей», «он прославился и как выдающаяся и оригинальная личность», «ранняя смерть <…> прибавила его образу ореол мученичества и героизма» и т.д. Более того, автор спорит с мнением, существовавшим в английской критике, что Байрон «представляется поэтом второразрядным и даже не лучшим из второразрядных», Там же. С. 164. по словам литературоведа Дж. Сэнтсбери. Ключевую роль Байрона он видит в широком диапазоне его творчества, которое часто сводится исключительно к «мировой скорби» и тем самым вытесняет политическую поэзию, которая, по мнению Заблудовского, составляла ядро поэтики англичанина. Критик опирается на работы филолога-марксиста Фриче и поддерживает его мысль, высказанную в «Очерке развития западных литератур», о том, что в творчестве Байрона «увековечена история упадка феодального класса» Там же. С. 165.. В связи с этим стоит подчеркнуть, что многие сторонники «революционности» поэта в своих работах опираются на исследования прошлого десятилетия, чтобы продемонстрировать единение этого пласта советской критики.
Далее литературовед перечисляет важные исторические события, повлиявшие на революционные взгляды Байрона: бурное движение рабочих-луддитов, которым поэт посвятил свою «пламенную речь» в палате лордов; отстаивание свободы испанского, итальянского и, наконец, греческого народа. Для Заблудовского важно показать, что Байрон прославился не только как защитник греков, о чем много раз говорилось в критике 1920-х гг., но также пытался помочь и английским рабочим, карбонариям и участвовал в восстании против австрийских властей. Греческое восстание стало лишь пиком освободительной борьбы Байрона за свободу во всем мире. Автор статьи называет поэта «первым революционным романтиком», Заблудовскии? М. Баи?рон -- революционныи? романтик. С. 168. поднявшим голос протеста, который был впоследствии услышан другими поэтами Европы. Тем не менее Заблудовский признает отсутствие у Байрона и его героев четких политических идеалов: их революционность опиралась на «широкий, но несколько расплывчатый гуманизм» Там же. С. 172.. Важно, что эта мысль встречалась и в более ранних статьях, относящихся к 1920-м гг., но эта ремарка о неспособности Байрона выработать четкую политическую программу не являлась умалением мятежности и свободолюбия его натуры, а была направлена, в первую очередь, на обучение пролетариата тому, чего не хватало этому революционному, по своей натуре, поэту для того, чтобы преуспеть в изменении миропорядка. Таким образом, Заблудовский пишет о Байроне в терминах, выработанных марксистской критикой 1920-х гг., упоминая, однако, те стороны его жизни, которые ранее не появлялись в публицистических статьях.
В критико-библиографическом двухнедельнике «Литературное обозрение», который начал свою деятельность в 1930-е годы в качестве приложения к журналу «Литературный критик», наряду с перечнем новых изданий советских авторов, появлялись и упоминания о выходе новых переводов из Байрона. Двухнедельник был основан после постановления ЦК КПСС «О литературно-художественной критике», в котором говорилось о том, что в журналах должны постоянно освещаться новинки литературы как советской, так и зарубежной. К юбилею Байрона в разделе «Литературный дневник» появилась статья, посвященная поэту. Она коротко намечает основные тенденции в рецепции английского поэта. Автор выделил речь Байрона в парламенте в качестве ключевого эпизода его биографии, когда тот проникся «открытым сочувствием к пролетариату» Баи?рон // Литературное обозрение. 1938. № 2. С. 61.. Существенной чертой понимания личности Байрона, а также его творчества, он считает страсть к путешествиям, которая была вызвана «тягостью к разным народам и культурам», что, по мнению автора статьи, является признаком «подлинного интернационализма». Там же. С. 64. Мысль о Байроне как «гражданине мира» начала все чаще и чаще высказываться критиками в 1930-е годы. Если ранее говорилось о его нападках на буржуазию и аристократию, то теперь он воспринимался как приверженец всеобщего мира.
Автор охватывает в своем очерке о Байроне не только политическую, но и литературную составляющую, уделив внимание самым ярким, по мнению советской критики, произведениям Байрона - мистериям. Здесь критик выступает в качестве последователя Луначарского, говоря о том, что в «Каине» прослеживается идея борьбы «адамитов» и «каинитов», то есть «людей подчиняющихся» и бунтарей, гибнущих в чуждой и неподвластной их пониманию среде. На примере библейской истории, по мнению автора, Байрон показывает последствия, как кажется, неизбежной войны между этими двумя группами людей. Недостаток снова видится лишь в некой «абстрактности положительной идеи, в поисках которой Байрон устремлялся к восточной и разбойничьей экзотике» Там же..
Новый поворот во взгляде на Байрона прослеживается в юбилейной статьей советского публициста Н. Четуновой, выпущенной в журнале «Красная новь» к 150-летию поэта Четунова Н. Баи?рон // Красная новь. 1938. № 1. С. 216--225.. В своих критических статьях Четунова старалась проанализировать не только политическую, социальную составляющую текстов, но и их эстетическую сторону. Идея о создании канона марксистско-ленинской эстетики появляется в речах партийных членов уже в начале 1930-х гг. Так, в начале 1930-х гг. начался период реакции против материалистического и прагматического подхода к искусству и появились требования к восприятию культуры как имеющей высокую и устойчивую ценность. См. подробнее: История русской литературной критики: советская и постсоветская эпохи. С. 281 Если раньше культура не была самоценной, выступая исключительно как политико-идеологический инструмент, то в этом десятилетии начинает все более ценится анализ непосредственно художественных особенностей. Так, в своих работах о Бальзаке Четунова анализирует не столько его мировоззрение, сколько авторский стиль и эстетическую основу его текстов. В 1936 году она становится редактором перевода романа Андре Моруа о Байроне, который также представляет совершенно другой взгляд на жизнь поэта, раскрывая тайны его личной жизни, что ранее в советской критике не обсуждалось.
В юбилейной статье о Байроне исследовательница анализирует эволюцию байроновского героя, разделяя творчество поэта на три периода. Первые шаги в создании байроновского героя, по мнению Четуновой, привели англичанина к отверженному бунтарю, презирающему общество (Корсар, Гяур, Лара). Во второй период Байрон привносит в литературу понятие «мировая скорбь», а его персонажи выступают уже не только против людей, а против всего миропорядка (Каин, Манфред). Важно, что, рассматривая творчество поэта, Четунова упоминает не самые цитируемые и переводимые в советское время произведения (поэма «Жалоба Тассо»; пародия «Видение суда», представляющая собой сатиру на хвалебную оду поэта Саути в память умершего английского короля Георга III), что показывает высокую степень ее знакомства с европейской литературой и творчеством Байрона. Четунова и сама отмечает недостаток советской публицистики о Байроне, так как неизученными до сих пор остаются многие стороны жизни поэта: «байроновскую сатиру у нас, к сожалению, очень мало знают», Четунова Н. Баи?рон. С. 222. даже несмотря на публикацию в 1927 году сборника «Сатира и лирика», отмечает литературовед. Третий период обозначен решительным поворотом к реализму и отмечен такими важными для советских критиков произведениями, как «Беппо» и «Дон-Жуан». Байроновский герой также меняется и уже не воюет с миром, а ловко в нем устраивается.
Таким образом, особенностью статьи Четуновой является то, что она обнажила другие, ранее не исследованные, стороны творчества Байрона, показав разнообразие его поэтики, что позволило в дальнейшем обратить внимание не только на политическую сатиру и революционную составляющую его произведений, но и по-новому взглянуть на трансформацию байронического героя, характер которого в предыдущие годы сводился в основном лишь к бунтарству и вызову против общества.
В журнале «Молодая гвардия» литературный критик А. Дейч, который уже обращался к Байрону в 1920-х гг. и написал предисловие к переводу «Беппо», приводит биографию Байрона, отмечая важные вехи его взросления: от сложных отношений с матерью и получения в наследство Ньюстедского аббатства до выступлений в палате лордов. Важным фактом биографии критик выделяет и симпатию Байрона по отношению к Наполеону, «в котором он видел героическую и прогрессивную личность». Дейч А. Баи?рон // Молодая гвардия. 1938, № 1. С. 164--171. Здесь, как и в статье Четуновой, приводится анализ творчества поэта в его развитии, в отличие от обзоров 1920-х гг., которые обыкновенно фокусировались на одной определенной стороне его поэзии (анализ мистерий, революционность и т.д.). Так, Дейч пишет, что с течением времени герои Байрона становятся более проработанными и углубленными: в центре внимания поэта (например, в «Манфреде») уже не только конфликт с обществом, но и внутренние противоречия героев - «это уже бунтарь-интеллигент, с лучшими целями и стремлениями». Там же. С. 166. Дейч подчеркивает, что в Байроне мы видим, в первую очередь, создателя великих произведений, как считали и лучшие поэты его эпохи: Гете, Пушкин и т.д. По Дейчу, Байрон был не революционером, а скорее приверженцем феодального социализма, который в «Манифесте коммунистической партии» был оценен негативно: «…частью жалоба, частью пасквиль, частью отголосок прошлого, <…> производящий комическое впечатление полною неспособностью понять ход новейшей истории» Маркс К., Энгельс Ф. Коммунистический манифест. М.,Л.: Госиздат, 1930. С. 69.. В более поздней статье в журнале «Что читать?» Дейч продолжает придерживаться взгляда, что Байрон, выступая в защиту рабочих, все же не до конца понимал роль и ценность рабочего класса, но, тем не менее, критики, считавшие Байрона лишь «эпикурейцем-аристократом» и «искателем любовных похождений» Дейч А. Байрон и его время // Что читать. 1939. № 3. С. 54. - неправы, так как он был активной и героической личностью, о чем в европейской критике редко упоминалось. За рубежом он получил определение «меланхолического мечтателя», Там же. в то время как в советской России он стал известен благодаря своим обличающим буржуазию произведениям. Тем не менее Дейч в обеих статьях подчеркивает несостоятельности «политической программы» Байрона, наблюдавшего за всеми несправедливостями лишь с позиции гуманизма, но не предоставившего никаких реальных путей разрешения проблемы. Дейч был одним из первых русских марксистов и примкнул к Плеханову еще в 1880-е гг. Вместе они переводили труды Маркса и Энгельса и переправляли в Россию марксистскую литературу. Это объясняет тот подход к литературе, который избрал Дейч и который раскрывается и в рассматриваемой статье. Личность Байрона он анализирует с позиции марксистской литературной школы, а также смотрит на него через призму работ Маркса и Энгельса, анализируя его политические взгляды.
Важной чертой рецепции 1930-х гг. стало и то, что статьи про Байрона начали появляться и в неспециализированных журналах, что отвечало партийной установке на просвещение рабочего класса. В издании «Фронт науки и техники», Баи?рон // Фронт науки и техники. 1938. № 1. С. 120--121. где обыкновенно публиковалась информация о различных технических нововведениях и достижениях науки, к 150-летию со дня рождения поэта появилась короткая статья о наследии Байрона. Как было показано ранее, в те годы частым атрибутом биографических очерков было обращение к классикам литературы и критики и их взглядам на Байрона, что отражало особенность советского восприятия культуры как процесса, где современность и классика - являются вещами одного порядка. Поэтому статья открывается цитатой Белинского: «Байрон, как новый атлант, поднял на свои мощные рамена страдания целого человечества». Там же. С. 120. Описать весь творческий путь Байрона в небольшой статье довольно сложно, поэтому автор проводит выборку наиболее ярких произведений. Так, например, приводится отрывок из «Дон-Жуана» с призывом к революции и строчки с критикой захватнических войн. При упоминании о «Каине», как и в 1920-е гг., фокус внимания обращен на поступок Каина, в котором видится акт бунта человека не только против установленного правопорядка и государственности, но и против Бога. Статья заканчивается утверждением о том, что «венец Байрона как бойца за свободу принадлежит революции и революционный пролетариат является его законным наследником». Там же. С. 121.
Рецепция Байрона в СССР охватывает не только сферу литературной критики, но и знаменуется подготовкой постановок произведений Байрона. В преддверии юбилея поэта, а также новых попыток взяться за его творчество в журнале «Искусство и жизнь» К 150-летию со дня рождения Байрона // Искусство и жизнь. 1938. №1. (вкладыш) появляется статья, кратко обозревающая то, с какой периодичностью произведения поэта ставились на сцене. В первую очередь, к Байрону обратился русский балет, успех которому принесла адаптация «Морского разбойника». В 60-е гг. XIX в. на сцене был поставлен балет «Корсар», который впоследствии неоднократно возобновлялся и гастролировал по Европе. В 1907 г. передвижной театр Гайдебурова поставил «Сарданапала», а затем в 1919 г. постановка «Каина» Московским художественным театром ознаменовалась первым применением скульптурного оформления спектакля. В 1924 г., в честь годовщины со дня смерти поэта, на сцене ленинградского Госактеатра драмы снова был поставлен «Сарданапал». Этот очерк еще раз доказывает, что внимание личности и творчеству Байрона в Советское время уделялось со всех сторон культурной жизни общества.
2.4 Реакция советской критики на книгу Андре Моруа о Байроне
С тем образом Байрона, который на протяжении 1920-1920-х гг. складывался в советской критике, не согласовывалась та интерпретация жизни и творчества поэта, которую изложил в своей книге «Дон Жуан, или жизнь Байрона» Андре Моруа. Как было сказано ранее, в 1936 году книга была переведена с французского на русский язык и опубликована Моруа А. Байрон / Пер. с франц. М. Богословской. М., 1936.. Важно отметить, что в рассматриваемый период жанр романтизированной биографии был популярен на Западе, а также развивался в СССР. Моруа считался его родоначальником и написал несколько таких биографии известных личностей: Байрона, Дизраэли, Шелли и др. Долинин А.А. Комментарий к роману Владимира Набокова «Дар». М.: Новое издательство, 2019. Конечно, интерпретация Байрона в качестве романтического повесы не удовлетворила советскую критику, поэтому книга получила отрицательные рецензии7
Так, в одном из номеров «Литературной газеты», которая являлась одним из главных органов власти, посвященных культуре, появилось сразу несколько статей о Байроне. Прежде всего, в статье, посвященной новым работам о поэте, приводится критика книги Андре Моруа о Байроне, где большое внимание было уделено скандальной личной жизни поэта. Автор критикует французского биографа за то, что в его книге поэт выведен «себялюбивым шаркуном по паркету европейских салонов», Антокольский П. Джордж Гордон Баи?рон // Литературная газета. 1938, 20 января. что резко контрастирует с образом Байрона, созданным в советской критике. Общественная деятельность Байрона, которой уделялось так много внимания в России, не удостаивается ни строчки в книге Моруа, которая, по мнению автора статьи, дезориентирует читателя в биографии поэта: «желательно пожалеть о выходе этой книги на прилавках наших книжных магазинов». Там же. Далее приводятся и успехи революции в увеличении книгопечатания, что являлось одним из путей просвещения, выработанных советской властью. Автор сравнивает книгоиздание в царское время и в Советской России: до Революции Байрон издавался мало: «с 1897 по 1916 было выпущено два десятка книг Байрона». Антокольский П. Джордж Гордон Баи?рон // Литературная газета. 1938, 20 января. После 1917 года избранные стихи и поэмы Байрона были переведены на 7 языков народов СССР и к 1930-м гг. изданы тиражом в более чем 258 тыс. экземпляров. Здесь стоит упомянуть и о важной особенности данного периода рецепции Байрона, так как его творчество начало вызывать интерес не только в РСФСР, но и в других советских республиках, которые переводили на свои языки произведения поэта и писали статьи о нем, а также переводили и перепечатывали анализы советских исследователей.